Вспомнила, о чем хотела написать, только когда открыла ленту друзей.
Хотела написать про последний звонок.
Жаль, что в этом районе Москвы школьников не видно.
К последнему звонку мама сшила мне черную юбку с запахом, на Черкизовском рынке купили кремово-белую блузку. Туфли были Le Monti, купленные еще весной. На перепонке с пуговкой. Мне еще пришло в голову сделать химию за несколько дней до праздника - в итоге сейчас я не могу спокойно смотреть на фотографии с последнего звонка. Там такая смешная лохматая голова с маленьким хвостиком сзади. (На выпускной меня как раз наоборот - очень неплохо причесали).
В школе был утренник, мы что-то все время пели (я, мой тогда еще не муж, моя подруга), читали, объявляли, вручали цветы учителям, потом в школьном дворе запускали связку шаров с вымпелом нашей гимназии, потом поехали на экскурсию в Александровскую слободу и устраивали пикник где-то на обочине Ярославского шоссе. Все очень прилично, романтично. И немного грустно - как и должно быть.
В следующем году будет 10 лет с окончания школы. 10 лет.
Помню, что тогда испытывала очень странное ощущение - что школы больше не будет. Как это так? Начиналась новая жизнь, волнение смешивалось с грустью и даже страхом.

Подали заявление на развод. Надо хотя бы сейчас быть честной перед самой собой и не оставлять этих иллюзорных мостов к отступлению.
День сегодня такой солнечный, теплый. Женились мы в проливной дождь, все еще говорили, что хорошая примета - в чужие приметы никогда не верила, только в свои собственные. Развод на 26 июня.
Грустно как-то, конечно.

В понедельник я могу писать лишь об одном. Впрочем, сейчас это самое главное - вообще.
Вечером в воскресенье (мы вернулись с теннисного корта, где он играл с другом, а я смотрела, а потом заехали за продуктами)я готовлю ужин, он лежа на диване читает газету. За окном шумит ливень.
Мы ужинаем моим фирменным блюдом, которое ему так нравится - пастой с морепродуктами, перед чаем он выходит на балкон покурить, я пристраиваюсь рядом с ним, обнимаю его. Мы молчим, он читает мои мысли: "Что еще надо человеку?" -"Ничего", - соглашаюсь я. С улицы тянет влажной прохладой, почти стеменело, начинается лето.
В этот день его друг фотографирует нас возле корта - и это наша первая фотография вдвоем, а этот друг - первый человек из его окружения, кто видит меня той, кто я есть.
Спустя три с половиной года - столько всего происходит в первый раз. И еще очень-очень много будет всего впервые...

Я достаточно много раз в своей недлинной жизни была влюблена. Объектами моих переживаний часто становились совершенно разные персонажи. И, как можно догадаться, не все они отвечали мне взаимностью, или, по крайней мере, взаимностью в той форме, в какой хотелось. И потом, по прошествии времени, казалось, что я испытывала по отношению к ним примерно одни и те же эмоции.
Однако...
Пришло мне в голову на днях.
Только два человека действительно что-то во мне повернули - тот, который со мной сейчас, и тот, который со мной никогда не был, моя университетская любовь.
Разные люди, несовместимые абсолютно.
Но я нахожу сейчас много параллелей в моем отношении к этим людям, в принципах отношения. Во моем особом к ним уважении, в ценности их мнения, в моем стремлении заслужить их "спасибо", в их боли, становившейся моей...
Когда бушуют страсти и дрожат коленки - это еще не любовь. Любовь - это когда тебе трудно, а ты все равно поднимаешься и идешь, просто ради едва заметной улыбки одного человека. И еще - любовь меняет тебя. Становишься другой, новой.

Это цитата сообщения crazymama Оригинальное сообщение

Я -- россиянка. Я -- еврейка. Мои предки жили в этой стране века, и никогда ещё не делали ничего плохого. Они лечили людей. Я тоже лечу, детей -- я педиатр государственной поликлиники. У меня мизерная зарплата, и меня ждёт мизерная пенсия. Но я всё равно лечу детей. Только моего младшего сына теперь не вылечишь: ему разбили голову железным прутом мальчики из его же школы. Те дети, которых я лечила. Те дети, которых я лечу.

Я -- россиянин. Я -- метис: мой папа кубинец. Поэтому у меня чёрные волосы, чёрные глаза и сломанный нос. Я не боксёр, я студент. Меня избили, наверное, такие же студенты. Они говорили, что "чёрным" не место в их городе -- в городе, где я родился и вырос, где родилась и выросла моя мать, за который проливал кровь мой прадед... за который умер мой прадед. Убьёт ли этот город меня?

Я -- россиянин. Я -- осетин. Оказался в городе, где живу, при Советском Союзе: тогда не спрашивали, распределяли, и всё. Я кавказец, и у меня кавказское лицо. Мне страшно ходить по улицам вечером, я волнуюсь, когда моя дочь возвращается из школы. На нас, кажется, ополчились и русские, и татары, и все другие, кто живёт в этом городе -- кроме моих соседей, которые видят, как я живу, какой я человек. Но два шага от дома перемещают меня и членов моей семьи на линию фронта, и даже моя христианская вера и моя порядочность не спасут меня, если пьяному националисту захочется размять руки: пьяный националист никогда не ходит "на охоту" один, мой разряд по боксу меня не спасёт против толпы.

Я -- россиянка. Я -- цыганка. При Советском Союзе я работала на фабрике, вместе с моим мужем. Фабрика закрылась. Нас нигде не берут на работу: у нас "слишком цыганские" лица. Мой муж потерял веру в жизнь, он пьёт. "Работает" по свалкам: собирает и сдаёт макулатуру, цветмет, жестянки. Я за гроши убираюсь в детской поликлинике. У меня четверо детей. Они не ходят в школу. Я пыталась. Но другие дети дразнят их за бедную одежду, обзывают "копчёными", учебники и тетради дорого стоят, а учителя при остальных учениках унижают за то, что они не могут сдать денег им на подарки. Никакая сила не может заставит теперь их ходить в школу. Их учит читать моя соседка, и спасибо ей за то, что она напишет о нас!

Я -- россиянин. Я -- РУССКИЙ. Вкалываю, как папа Карло, верчусь и кручусь: на мне старые родители, с их мизерной пенсией, ребёнок. Жена тоже вкалывает так, что руки отваливаются. Недавно нашёл у сына портрет Гитлера: он связался с фашистами. Изорвал в клочки: мой дед погиб на войне. Да, никогда не пылал любовью к нерусским, я шовинист. Но когда я вижу по телевизору, как такие, что приманивают сына, УБИВАЮТ ЛЮДЕЙ!!! Я видел, как они убили таджикскую девочку -- это никак не отразилось на пенсии моих родителей. Они убили армянского студента -- но моя больная раком соседка не исцелилась. Они искалечили цыганскую девчонку -- а голодные русские дети так и остались голодными русскими детьми. Они льют кровь и зажигают ответный огонь, и мне это ничего не даёт... кроме этих клочков фотографии в мусорке и понимания, что мой собственный сын надругался над памятью моего собственного деда...

Может, дело-то не в национальности соседа, а в том, что ПОРА СТРОИТЬ И СОЗДАВАТЬ свою жизнь, своё будущее, в котором больные получают качественную помощь, пенсионеры не собирают бутылки, каждый ребёнок может научиться читать, и каждый человек может ПРОСТО ЖИТЬ!

В воскресенье наконец-то мне повезло: купила давно (еще с прошлого года) желанные мокасины. Именно такие, как надо: белые, мягкие, с правильным носом, да еще и моего размера и полноты! Мечта оккупанта, одним словом. И при этом совершенно случайно - в Stockmann.
Ко мне возвращается любовь к шмоткам?

Это трудно объяснить, но я попробую.
Утро, по-весеннему одетые люди спешат на работу, солнце освещает мой любимый город. Я смотрю на все это, и вдруг меня пронзает счастьем от ощущения, что мы вместе. От того, что есть в моей жизни улыбка этого человека и его глаза, с любовью и заботой следящие за мной. Что есть наш мост над Москвой-рекой, прогулки, утки на прудах, ужины в выходные, его сонные поцелуи с утра, его голос и смех.
Что вопреки всему мы - вместе. Что невозможное чудо случилось.

Это цитата сообщения kulverstukkas Оригинальное сообщение

Мой дед уже стар, ему семьдесят восемь.Он приехал в город из-за друга, с которым они вместе уже почти шестьдесят лет. У друга рак мозга, ему осталось три месяца.
А потом он умрет и дед останется без человека, дружба с которым старше его детей.
К счастью, у него останется жена. Хорошо бы навсегда, но все равно кто-то из них уйдет первым.
Я вросла в Юрку. Я с ним пятую часть жизни и почти половину жизни сознательной, это не так много в масштабах дедовой дружбы или даже любви моих родителей, но в масштабах моей жизни это грандиозно.
Я сжилась с ним и не представляю уже свою жизнь без него. Не хочу судить, хорошо это или плохо, в этом есть и счастье и риск, и близость и безумный страх, но это так.
Прошло пять лет и вся моя жизнь мелкими крючками липучки сцеплена с другой жизнью. Пройдет сорок и она прилипнет намертво.А через шестьдесят это будет вовсе общая жизнь с торчащими наружу индивидуальными привычками.
Как можно выдернуть из этого себя и остаться невредимым?
Когда-то хирургически разделяли сиамских близнецов. Они не выжили, той кожи, что защищала обоих не хватило на каждого.Не говоря о внутренних органах.
И я не в состоянии заставить себя додумать, что будет, если когда-нибудь, лет в восемьдесят я останусь одна.

Просто люблю их. Мы дружим с 13 лет, и много всего между нами было - и ссоры, и непонимания. А теперь мы снова вместе. И они поднимают мне настроение, и я чувствую, что я не одна, и мне просто тепло с ними.

И все-таки, что уж там, это главное слово моих последних лет. (Или вообще мое главное слово?)
Всю пятницу ждешь его звонка (вдруг приедет сегодня?) Не приезжает, звонит, ты улыбчиво чирикаешь ему в трубку. Он говорит: "Завтра". У тебя прекрасное настроение. Завтра (сегодня) ты просыпаешься, душ, завтрак, складываешь вещи. Ждешь звонка. Идешь по магазинам, чтобы хоть как-то занять время.
Звонит - не в духе. Перезваниваешь ему, решив все свои дела.
Он спит, говорит тебе снова "Завтра"...
Тоска заливает сердце, хочется выкинуть телефонную трубку в окно, но ты грустно говоришь в нее: "Завтра так завтра. Звони".
И снова начинаешь ждать - завтра...
И вечный... нет, не бой, - ожидание. И борьба с собой.

Читается легко, в конце, уже будучи влюбленной в персонажей - Камиллу, Филибера, Франка (особенно Франка)- просто проглатываешь страницы.
Но... сказка это, неправда. Красивая, приятная, очень трогательная неправда о парижских фриках.
Характеры у Гавальды не получаются, скорее образы, ассоциации. Я читала - и думала о своих поездках в Европу, о некоторых знакомых людях.
Типично женская проза со всеми романтическими женскими мечтами о том, как все должно быть в жизни, но... как на самом деле нет.

После большого перерыва снова оказалась в фитнес-клубе. Замечательно снова почувствовать, что у тебя есть мышцы, и они даже что-то такое могут, хоть и совсем немного - надо снова восстанавливать мою очень скромную форму.
Над городом висит тоненький чистый месяц. Я иду домой этим весенним вечером, смотрю в чужие окна... Это все обязательно когда-нибудь будет, непременно...
По-моему, сегодня первый теплый вечер этого года. Сумасшедший запах - бередящий душу ностальгией по юности и... предчувствием счастья. Такой бывает только в мае.
Я по-прежнему плохо сплю. Снятся запутанные сны с множеством деталей. Просыпаюсь ранним утром, на час раньше будильника, и этот час толком не сплю, ворочаюсь, думаю, проваливаюсь в секундные забвения.

72 часа вместе. Каждый час. Каждую минуту. Странное ощущение - быть после этого всего дома. Не хочется ни с кем говорить, ничего рассказывать.

Он встал, чтобы задвинуть шторы, я смотрела на него и вдруг - впервые за все это время так отчетливо - поняла, что именно происходит. Какое это невероятное, нереальное, невозможное чудо. И какое счастье.
Носить ему чай, готовить ужин, лежать рядом с ним на соседней подушке.
Будто приснилось, будто не со мной, будто ненастоящее. И вдруг - проснешься утром - а ничего этого нет...
Мне не хватает слов. Я лежу у него на плече, смотрю на него - он читает газету - и хочу сказать ему, что я чувствую, но не могу. Я просто не знаю, как это сказать, и что сказать. Я могу только смотреть и испытывать то мучительное детское чувство переполняющей любви и нежности, которую никак не выразить, то чувство, которое заставляло меня, 5-летнюю, сжимать котенка так, что чуть не душить, от любви к нему...
Я должна была написать это именно сейчас, чтобы не потерять. Я сижу за его ноутбуком, он лежит и читает газету. И все это почти невозможно - но это происходит, и почему-то именно сейчас я почувствовала так ясно, как одна за одной сбываются мои маленькие и большие мечты.

Столько, сколько я помню эти отношения, их доминанта всегда одна - ОЖИДАНИЕ.
Ожидание с большой буквы.
С самого утра, как приходила на работу, начинала ждать второй половины дня, когда приходил он.
Если не приходил - ждала следующего дня.
Днем - ждала вечера. Если мы проводили вечер вместе - ждала вечера. Если нет - то следующего дня. После встречи вечером начинала ждать утра.
Когда мы стали встречаться в основном по пятницам - всю неделю ждала пятницы.
Когда он уезжал в отпуск - ждала, пока пройдут мучительные две недели.
В дни встреч уходила раньше и ждала его на улице.
Когда болела - ждала, что он мне позвонит.
Когда он болел - ждала его звонков и выздоровления.
Ждала его улыбки, его ласкового слова.
Ждала его поцелуя.
Ждала возможности остаться наедине.
Потом стала ждать какой-то определенности.
Потом - просто ждать непонятно чего.

Я и сейчас не перестала ждать.
Практически всего того же: прихода, звонка, встречи, пятницы, улыбки.
Я, наверное, всегда буду ждать, пока буду любить его.

Последний рабочий день перед праздниками всегда какой-то расслабленный по настроению. К тому же мы сегодня отмечаем сразу 3 дня рождения коллег.
Состояние напоминает школьное ощущение последних дней перед каникулами - уже выставлены все оценки, учителя пытаются чем-то занять учеников, но те-то уже знают, что все несерьезно и просто так, хоть учителя и пугают тем, что оценки пойдут в следующую четверть, но следующая четверть - это следующая жизнь... А эта жизнь уже закончена - все, контрольные работы, переживания, волнения за оценки... В школе весело и легко, учителя улыбаются. Я это почему-то хорошо помню.

Свои свадебные фотографии не люблю. На них - хоть и веселая, но угловатая девочка с какой-то неловкой прической и непонятным макияжем.
Свадьба была веселая - друзья еще долго говорили нам, что это была самая чудесная из всех свадеб, на которых они бывали. Это, наверное, близко к правде.
Мне было легко и весело, я ну ни капельки не волновалась.
Выходила замуж первой, между прочим, среди своих подруг, а он - первым женился среди всех своих друзей.
Сейчас смотрю на фотографии (часть есть у меня в офисе на компьютере) - и ничего во мне не вздрагивает. Почему-то. Вот рядом со мной мальчик, сначала одноклассник и друг, потом близкий друг, часть жизни, в тот день - уже муж. И сейчас еще муж. У меня на пальце кольцо, надетое им на той свадьбе. Но смотрю на эти лица, и кажется, будто было все это в какой-то другой, очень далекой и уже не очень настоящей жизни.
(Всего-то 3,5 года, а сколько всего. Замужества подруг, дети, вторые высшие образования, новые работы... Да что там. Мы другие. )
Сентиментальные воспоминания еще вернутся, наверное. Сейчас для них, наверное, не время.

За окном - весна. То самое время года, которое я люблю все-таки, наверное, больше всего. Утром прихожу на работу и первым делом распахиваю окно (пока не пришел один из моих директоров, который его закрывает, включает свет и кондиционер) - солнце, шум улицы, птицы...

Он пришел - и мне захотелось жить.
Все это не так, как в начале, не так, как три, как два года назад.
Но это так, как никогда.

В последнее время дневник у меня не пишется. Есть потребность писать, но слова не складываются в красивые предложения. Получается что-то корявое и бездушное какое-то.