Мчит быстрее жизнь — а я шагаю тише...
Лишним был — а нынче нужен всем и вся.
Донельзя нагружен — раньше ныл без дела,
Смелым был — теперь не лезу на рожон,
Был смешон, хотя себя считал серьёзным —
Грозен стал, хоть не могу понять, за что...
Решето забилось, не пускает воду.
Годы этим решетом черпал в ночи.

Сжигаю свои дневники, пожелтелые письма...
Изгрызен давно карандаш, так и в топку скорей.
Вещей бесполезных в золу обратилось немало,
Начало для жизни, как будто сегодня рождён.
Но сон пролетит, адресаты в окно постучатся,
По пальцам узнать невозможно, а лица не те:
В воде потускнелых времён износились, что вещи.
Зловещим покажется счастье, и правда нагая.

Как много на земле пристанищ новых!..
Без крова не останешься вовек.
И бег от грозных бед не остановлен,
И воле так никто и не отнял.
Но стал ты кем? И где могилы предков?
Как метко нас обставила судьба...
В рабах не быть, но и не стать царями,
И знамя — простыня на палке. Снова.

Никакого добра от текущего не ожидаю —
Обнажаю свой меч, и готовлю для плаванья плот.
Не везёт в наступающий день... Не везёт — и не надо.
Складно выйдет борьба. А не выйдет — по новой сражусь.
Не до грусти — беда за бедой, никакой передышки.
Может, слишком. Надёжных запасов хватает пока.
И рука окровавлена, но заживёт на неделе.
И неверен мой компас, и тихо горячее слово.

Годы идут, звёзды на небе гаснут...
Скоро не будет мерцать совсем ни одной.
Темень сгущается грозно, хоть нынче ясно.
Кажется, слышу сердца. Но смят тишиной.
Только ошибся — звёзды меркнут с рассветом,
Скоро взойдёт одна, угасив других.
Больше не будет мороза и знойного лета,
Больше не будет сна и побудок лихих.

Как много дорог в клубок безнадёжный сбились!
Опять перекрёсток с бессчётным числом сторон...
Тихонько крадётся срок, облезают крылья,
Тихонько восток темнеет стаей ворон.
Как много петель к началу опять приводят!
Проход запрещён. Там и в самом деле тупик.
И красных сигналов немало. И на небосводе
Звезда загорелась. Обман. День пока не поник.

Постоянного дома нет, и вовеки не будет...
Мы — цыгане в дороге жизни, крадём коней.
Нам не нужен билет — под составом неведомых судеб,
Примостив на буферы ноги, в пути много дней.
На товарной станции что-то съестное стащим,
Посидим в тюрьме, потом продолжаем ход,
Соберёмся в табор, работу сыщем собачью,
Разживёмся шатрами, скотом — ну, как повезёт.

Призраки прошлого шагом походным вернулись...
А настоящего призраки дремлют вокруг.
Я не пойму, что за флаги без ветра уснули?
Кто же был изгнан — мой враг, или всё-таки друг?
Может, грядущее сумерки светом прорежет?
Только пока что мне призраков вышлет своих.
Старые страсти не умерли в воздухе свежем,
Холод, мечтанием призванный, кружится, тих.

 Всё не к спеху — и беда, и горы счастья...

 По тревоге убежишь босой в снега,

 Вслед за тенью по следам, за нитью красной,

 Ясный день опять фальшив — пришла пурга.

 А когда б дорога мне была удобной?

 Память силится, но нет таких дорог.

 Жизнь казалась строгой, и казалась злобной,

 Отпуская свой билет в секундный срок.

 Каких кораблей только нет у большого причала!..

 И в самые дальние бухты проложен их курс.

 Какой бы мне выбрать билет, и понять для начала,

 Что сердце опальное носит, как пламенный груз?

 Глаза разбегаются. Дохнет осёл Буридана.

 Как просто, когда у причала корабль один.

 И я уплыву. Только стонет душа. В мире странном

 Того корабля слишком мало. И зноя. И льдин.

 Я всё ещё пока хочу вернуться...

 Альбом листаю памяти картин.

 Звенят ключи в руках. Без трещин блюдце.

 И слух ласкает песня грозных льдин.

 Но дом снесён в краю холодном, дальнем,

 А льдины превратила в пар весна.

 Почти как сон — альбом картин печальный,

 Жара пустынь будила ото сна.

 Слишком долго на троне сидел позолоченном, долго...

 Позолота слезает, и с трона слезать бы пора.

 Много стёкол в короне, да шкура собак вместо волка,

 На гербе ухмылялась ворона заменой орла.

 Кто на верность присягу давал — клятвы скоро забудут,

 А пока — восхваляют, и преданно смотрят в глаза,

 Колыхаются флаги, и я всё надеюсь на чудо,

 Хоть корона чужая, и так справедлива гроза.

 Что-то нашёл. Опять потерял без возврата...

 Что-то и сам на помойку бросил скорей.

 С потом и кровью я добывал когда-то,

 Воду добыл, наполнив одно из морей,

 И осушил, разрушив дамбу в ущелье,

 Снова пустыня, как много веков назад.

 Много машин открылись на чёрных мелях,

 Скованы корабли в заржавленный ряд.

 Зелёных деревьев побеги рву без пощады,

 Пытаюсь обратно их посадить потом...

 И громом лихое слово звучало: "Не надо!"

 Катались, топтали ноги  тяжёлым катком.

 И не прижились по новой. Стараюсь напрасно.

 Под нос повторю — могли засохнуть и так.

 Весне я был враг,  стал другом осени ясной,

 Откос становится круче, и глубже овраг.

 Мне казалось, я здесь проходил. Но нет, не бывало...

 Мне казалось, что этот камень в коллекции есть.

 И гроза надо мной сейчас в первый раз пролетала,

 И нельзя назад, и гроша не стоила лесть.

 Отбираю камень. Коллекции места мало.

 Ошибиться нетрудно, и память чаще шалит.

 И игра приходит не к финишу, только к началу,

 Острой спицей напомнит о возрасте радикулит.

 Старых дорог пролегает заветные петли...

 Много на карте. И все до сих пор не прошёл.

 Кары часов испугался, и вышел немедля,

 Строго по норме писал, и укладывал в стол.

 Сколько же пройдено, и понемногу забыто?

 Земли открыты, и так же закрыты назад.

 Воля железная, только вот ноги разбиты,

 Теплится старый огарок свечной невпопад.

 Слишком много откопал я. Слишком много...

 Клад добытый невозможно увезти.

 Выше крыши, дальше крепкого порога,

 Хват не скроет и гигантовой горсти.

 Надо бросить, отобрать, что очень важно,

 А потом себе забрать ещё важней.

 Сладу нет. Бросать и горестно, и страшно,

 Тихий дом сверкает пламенем огней.

 Учебник успеть дочитать бы — но вышли минуты...

 Пора подниматься, ответить на трудный билет. 

 И хлебный на тройки денёк выдаётся как будто,

 Игра удаётся, да только неверен ответ.

 Как часто сносили на поздние сроки экзамен,

 И мы волновались — мол, времени много уйдёт.

 Похвастал. Экзамен теперь подменяется ранним,

 Немые шпаргалки забыты у древних ворот.

 Вовеки не умел стрелять из лука...

 Зато удачно обхожусь с копьём.

 Успехи в стычках есть, такая штука,

 Потом пиры. И вновь на бой идём.

 Но лучником мне с детства быть хотелось,

 Копьё в руках я проклинал порой.

 И крепкий ром — то забытьё, не смелость,

 Когда в очах сверкнёт мой лук мечтой.

 Откопали мы древность, назвали немыслимо новым...

 Закрутились по кругу и рады, что смотрим вперёд.

 Много стали, бетона, стекла в старом доме дубовом,

 Много силы ушло на свечной современный завод.

 Оппоненты стремились назад, но по кругу тому же,

 Мы когда-нибудь с ними столкнёмся у старых корней.

 Все ответы получены. Алгебра плавает в луже.

 И пуста таратайка, без пара, котла и коней.