В походе любом нас погода, как обычно, не радует...
Не снег, так дожди, не дожди, так беспросветный туман.
Проталины
Бывают, как дома сидим, и чаем полон стакан.
Привыкли уже. Неприятность, и уже не досадная,
И радость скорей,
Что в жизни летучей мы снова доверяемся малому,
Оставив на илистом дне цепи тяжких якорей.
Кому — зима, и вечный холод льдов; кому — горячий зной пустынь; кому — болота, зелень джунглей... И всё — земля одна и та же, только вот пришли другие времена. Над временами мы не властны. Думай, шубу где добыть, и как укрыться от мороза. Или зноя. Или влажности тягучей, тёплой, липкой. От волков голодных. Или ядовитых змей.
И знай одно — здесь рая нет, здесь только испытание на прочность.
И по каждому трасса — спорткару будет гладкая и ровная,
Внедорожнику — грунт, и ухабы, и грязь, и гололёд...
Шины порваны,
Если этому сезону резина никак не подойдёт.
Но дороги и сезоны в нашей жизни давно перепутаны,
Снег с дождём.
Не покажем той скорости, к которой мы были задуманы,
Хорошо, если к финишу на круге последнем дойдём.
Кто-то так молод душой, только тело ветшалое...
Я же состарился сердцем, и не по годам.
Шалые
Сверстники скачут по лужам и по чердакам,
Верят и в деда мороза, и верят в снегурочку,
Верят мечте.
Я же давно не прельщаюсь кипением уличным,
Память ищу о навеки погасшей звезде.
На любое дело очень мало времени,
На поход любой наплакал кот монет...
И за стенами
В щёлку узкую почти не виден свет.
Песня дивная издалека доносится,
Мышь слышней.
Пира крошки утолить наш голод просятся,
Да ишак у двери ждёт взамен коней.
Уйди, я прошу, в тихий вечер судьба неминучая!..
Не стой на пороге. И дверь у меня заперта.
И случаи
С собой забери в серый край, где одна пустота.
Да только молчит. И глядит беспощадно и пристально
В окно.
И страх растворился, и смех, еле слышный и искренний,
И гнев, и печаль. И похоже, что мне всё равно.
Читай по карте, удивись названиям...
Землёй садов означен край пустынь.
Плоды мечтания?
А может, иссушил распашки клин?
Нагрянул зной за тёплыми погодами?
Гадай, знаток.
Пора веселья кончится невзгодами,
Добро любое унесёт поток.
Собираются беды, недолго в шатре совещаются...
По единому плану жилище в осаду берут,
В окна скалятся,
И для шеи хозяйской готовят железный хомут,
Пробираются в щели, и ломятся в двери закрытые,
Бьют в подпол.
Ненадолго. Отступят. По чащам попрячутся, хитрые.
Подождут, если час сокрушенья пока не пришёл.
Много чего приключалось непонятного на свете,
Быстро промелькнут чудеса, и исчезнут вдали...
Старые дети
Быстро забыли, что себе объяснить не смогли.
Всё чередом, с номерами, и разложено по полкам,
Точен маршрут.
Мышью прошмыгнула судьба, оставляя осколки
Твёрдых ожиданий, и сгрызен прогнозов хомут.
Мечта меняется раз в десять лет...
То ли сбылась, а может, совсем нет.
Только пришло время новой мечте,
Ушли круги по текучей воде.
Вновь недостроен замок на песке,
Сломан пластиковый совок в руке.
А потом будет замок в небесах,
Что разрушит первая же гроза.
Заходит фрегат в акваторию порта, как новый...
А мой чуть ползёт, покорёженный штормами в пути,
И злого
Отведавши льда, что течение решило принести.
С фрегатом новёхоньким были когда-то одногодки,
Ему повезло.
А я не пират и не праведник, ни храбрый, ни робкий,
И даже не знаю — тайфун это добро, или зло?
Я отвык от зимы, про салазки и лыжи забыл, заржавели коньки, молью съеден тулуп, запылились унты... Кто-то страждет, и горько, что снега и крепких морозов ему не хватает, и грязь надоело, и даже сухая земля.
Ну, а я попрошу теплоты, долгих южных ветров, не ложащихся в спячку ежей, и грачей, что остались у нас зимовать. Чтобы солнце, и долгая зелень, и жёлтые глазки цветов, или белое облачко новых семян. А на крайнее дело, чтоб дождь, и заветные лужи.
Но кажется, скоро вернутся снега, и морозы, и лёд.
С каждым годом древней и ворчливей становился понемногу...
Удивлялся себе, но отбросить года никак не мог.
На дорогах
Стал мешать молодым, хоть хватало проворности ног.
К малым детям прибился, в песочнице копаюсь лопаткой,
День-деньской,
И за взрослыми спешащими снова наблюдаю украдкой,
В беззаботной наивности тихий обретаю покой.
Много себе непрочитанных книг заготовил,
Только на полках пылятся они до сих пор...
Пойман на слове,
Каялся долго, и вновь не сдержал уговор.
Может, усталость за годы и дни накопилась,
Может, простыл.
Врать-то кому? У кого же выпрашивать милость?
Ждать бесконечно, как снова прибавится сил?..
И не стар, мне говорят. Так и не молод...
И не болен. Так давно уж не здоров.
И не голый,
Не в лохмотьях. Но в щелях домашний кров.
Одиноким не был. Да не стал любимым
Плен друзей.
Вроде жарко. Не пора на небо клином.
Только ночи становились всё длинней.
Пора бы забросить раскопы... Но золото снова,
Хоть маленькой струйкой, а всё же на солнце блестит.
Без крова
Давно надоело бродить меж базальтовых плит.
Пора бы и в город, в каморке забытой ютиться,
Где свет и тепло.
Но глубже раскоп, и опять самородок искрится,
И кажется — раньше в добыче поменьше везло.
Цыган шатёр в гостиной тесной ставит,
И пламя на полу разводит бард...
Судить не вправе —
В привычках древних кто же виноват?
Вот дети их отцов уже забудут,
Им — новый мир.
И новою привычкой стало чудо,
А старое — мотивом для сатир.
Попытался я камень поднять. Только мне не по силам...
А под камнем лежит вожделенный упрятанный клад.
Ночью стылой
Я и старой хибаре дырявой бессовестно рад.
Пролетают года, и что с камнем поделать — не знаю.
Остаюсь
Вдалеке от людей, в самом сердце недоброго края,
Не растратив пока что мгновений удачливых груз.
Я бы хотел посмотреть, как разгорается утро...
Долгий рябиновый закат я увидеть хотел.
Грезится несбыточной мечтой полыхающий полдень,
Звёздная лунная, а может, и беззвёздная ночь.
Чуять бы кожей дождя налетающую свежесть,
Лёгкий мороз и протяжные осенние ветра,
Но ничего. В этом мире первозданном и чудном
Нет перемен никаких, вечный свет и тепло.
Знать бы всё о людях с первого раза:
Кто ещё школьник, а кто уже старый,
Кто человек семейный, кто в разводе,
А кто до пенсии волен, как ветер...
Надо б точнее вести разговоры,
Как при приёме на важную должность,
Но всего-то попутчики простые,
И нам отвечать никто не обязан.