Улетят в огонь мгновения непонятые...
Я понять пытаюсь, что за тайный знак,
Что мне с этим делать, и при этом — как?
Крепко заперты ворот решётки погнутые,
Да ключи к воротам где-то рядом спрятанные.
А быть может, что и вовсе нет ключей?
Жарит солнце, и морозит лёд ночей,
Всё, как прежде, как загадки неразгаданные.
Попробуй разжиться лихими в ночи вдохновениями...
И строчку достойную выдать на лист хоть одну.
Оставлю видения яркие дивному сну,
И утром не вспомню, что грезилось в полночь видениями.
На шкуре писала судьба словеса испытаниями,
Но больше намного чертила она на душе.
И, кажется, что повторилась, и было уже,
И незачем тьме беспокоить бумагомараниями.
Хотел быстрее, да выходит медленнее...
Пожалуй, старцем школу завершу.
Сорвался филин на догон стрижу,
Уйти на юг путями непроверенными.
Бегут календаря листки предательские,
Но цель казалась ближе лишь на шаг,
И вроде далеко полночный мрак,
Но ближе чёрных туч грома раскатистые.
Не откроется взорам пытливым пещера неведомая...
Хоть кругами ходи, хоть пытайся войти в темноту.
Превратилась пещера в проклятие, или в мечту,
Что давно и бесплодно не зная покоя исследовали.
И пора бы забросить, признаться, что всё-таки сломленные,
И полегче пещеры найти, и открыть много раз,
Только воля, а может, что глупость, не пустит сейчас.
Засыпаем у входа, работой тяжёлой разморенные.
Больше уже не хочу течение быстрое
Ярких мгновений замедлить, остановить...
Рвать не хочу предначертаний нить,
Счёты свести с помойными толстыми крысами.
Кончена юность, кончены и революции,
Ныне реакции время, время ветшать.
Но беспокойно рвётся из пяток душа,
Хочется время от времени рушить конструкции.
И кажется мне, что занял местечко тёплое...
А кто-то воскликнет, что холод здесь ледяной.
Бывает, что мы ошибиться можем порой,
А может, пока не все наши пазлы собраны.
Скорей же всего просто дело было привычное,
Бывает и хуже холод, и жарче жара.
И шёл между нами спор, и немая игра,
На полке пыльной забыт термометр свинченный.
Поседевший мудрец предлагал услуги советника...
Да кому это нужно? Кому советы нужны?..
Все решения важные в древности предрешены,
И никто не решится впредь нарушить запретное.
Ожидает мудрец, как привычный мир будет рушится,
Он и вправду рухнул, но вот мудреца не зовут.
И пытаются дело исправить за пару минут,
Чёрный старый ворон опять над руинами кружится.
Было почётное, ныне предстало постыдное...
Было полезное, ныне же запрещено.
Где ж ты, заветная трубка, да в кружке вино?
Тихо судачит старик, что вреда и не видывал.
Больше не полнится воздух словечками крепкими,
Больше никто не поможет соседу в беде.
Звёзды всё те же, но нет больше места воде,
Сохнут озёра, что жителям кажутся древними.
Много доброго советуют советчики,
Не взимая ни копейки за совет,
Исполнения лишь требуя в ответ,
Обижаются, коль дела не замечено...
В сути дела никогда не разбираются,
Впрочем, даже не пытаются понять.
Без советов не пришлось прожить ни дня,
За попытки воплощения — покаяться.
И вроде бы всё, как всегда, и до боли привычное...
До автоматизма запомнили пальцы замок,
Запомнили ноги любой на пути бугорок,
И старая дверь перекрашена цветом коричневым.
Но что-то менялось, и всё понемногу по-новому,
И шире в бетоне истоптанном давняя щель,
И ключ не находит на двери заветную цель,
И ноги истёртые больше не сжаты оковами.
На час любой погода будет скверная...
Зимой метели, на дорогах лёд,
А может, холод лютый верно ждёт,
А может, лужи, грязь, капели нервные,
По лету зной горячий, пыль летучая,
Ветров и ливней беспощадный вал.
И кто-то всё погоды ожидал,
А я иду дорогой неизученной.
Я доверю свои золотые под вечер трактирщику,
И отправлюсь наутро с наказом хранить много дней...
Не вернусь, что скорее. И будет добыча ценней,
И её я доверю, хотя сосчитаю придирчиво.
Оставлял много раз. Иногда мне встречались и честные,
Что искали мой след на забытых и торных путях,
Что вернули мои золотые сквозь годы и страх.
Я добуду, коль нужно, кружки золотые, полезные.
Снова ищу к мозаике древней осколки,
Но нахожу осколки других картин...
Вроде пора бы закончить, и время седин,
Но начинаю картину новую только.
Сколько ещё искать? Не найти ответа.
Сколько ещё мозаик придётся начать?
Сколько удастся закончить? Но меньше свеча,
Хоть и даёт, как прежде, в достатке света.
Приходят письма, посылки и телеграммы,
Приходят открытки, и бандероли порой...
Но всё это кажется мне надоевшей игрой,
А в лучшем случае — просто игрою странной.
И вроде бы важные мне сообщаются вести,
И вроде бы нужные вещи почта несёт.
Но только на привязи шар совершает полёт,
И конь боевой играет копытом на месте.
Так давно не видать никого на дороге старой,
И пора бы уйти домой, и согреться скорей...
И вообще бы наружу не открывать дверей,
Загасить хмельным горящие в сердце пожары.
Но не гаснет огонь. И так же пуста дорога.
Пробирает холод, метёт, заметает метель.
И в заброшенном доме давно холодна постель,
И всё чудится — надо б ещё подождать немного.
Срок наступил для того, чтоб уйти не прощаясь...
Впрочем, ведь мы не здоровались, встретившись вдруг,
Не пожимали друг к другу протянутых рук,
Не приглашали на чашку заветного чая,
Вроде знакомы, и даже неплохо знакомы,
Можем, как прежде, молчать и глядеть в потолок,
Близок ли этот знакомый, а может, далёк.
Но почему-то ни здесь не уютно, ни дома.
Я ошибся... Мне послышалось, как прежде.
Было страшно поначалу, но привык.
И придёт финал любой из взятых книг,
И забытое окажется несвежим.
Пролетят года, как мелкие секунды.
Манит прошлое, как в пыльных зеркалах.
Безразличие, а был когда-то страх.
Пара лет — и он тогда предстанет нудным.
Судьба приносила огонь и горячие беды,
Бросала на камни, топила в крутом кипятке,
Оставив в насмешку большой самородок в руке,
И в лёд охладив раскалённый котёл напоследок...
И много чего приносила без спроса судьба,
Но хуже - уму подарила весёлую глупость,
И трусостью сердце немое осыпала крупно,
И щедро беспамятства ныне взрастила хлеба.
И надо бы сейчас уйти пораньше,
Шагами отмерять пустой вокзал,
Где нужный поезд и не ночевал,
А в расписании всё больше фальши...
Но я не ухожу, и ожидаю,
Мне надоел мороз и снег платформ,
Соседских пересудов долгий вздор,
И вечных воробьёв галдящих стая
Истекает обед... Ну, а мы заявились с тарелкой,
И чуть тёплого супа осталось немного на дне,
Оставались подольше в седле, на горячем коне,
В переправу пошли мы не там, где спокойно и мелко.
А другие обедают, чинно, степенно, спокойно,
Да и то пообедали, тихо уже разбрелись,
У кого-то заветный обед и нешаткая жизнь,
А у нас без еды и без сна продолжаются войны.