Манят внимательный взгляд самоцветы разные...

 Будто коварный злодей приманки показывал.

 Впрочем, ведь я за камнями сюда пришёл,

 Все пригодятся. Хотя бы платить за стол.

 Много собрал. Пора бы уже заканчивать.

 Только блестят самоцветы слишком заманчиво.

 Я перегружен, времени много ушло,

 Хоть настоящие камни, а не стекло.

 Погасла луна... Вернётся, куда же денется.

 Не вырастит поле зонтов мелкий дождик-сеянец,

 Всего помнемногу, а кто-то хотел сполна:

 Не месяца серпик, а чтоб большая луна.

 Лоскутное небо прикрыто рваными тучами,

 Звезда сквозь прорехи свои посылает лучики,

 И вроде погода такая, что всем угодит.

 Сверкает рисунок цветной между серых плит.

 Ты не мёрз в снегах, и нырял меж седыми льдинами,

 Без костров и одежды ходил тропою покинутой,

 И смеялся над теми, кто в холод безбожный мёрз...

 Но в пустыне горячей уже не сдерживал слёз.

 Я иду, босой, сквозь пески, добела раскалённые,

 Я смеюсь, услыхав, как ты исходился стонами,

 Наступая подошвой ботинка в пылающий ад.

 Но у каждого доля своя, мудрецы говорят.

 Много чего в кладовой из съестного припрятано...

 Фартук затёртый пестреет косыми заплатами,

 Ныне снесу всё на кухню, да пир закачу,

 Время соседей позвать, да потратить свечу.

 Сытно поели, свободна кладовка заветная,

 Полки глядят то ли горько, а то ль неприветливо.

 Тратим здоровье и годы на сон и еду,

 В тихих кладовках встречая потом пустоту.

 Тихо множатся морщины незаметные...

 Улетают вдаль вопросы безответные,

 Прибывает понемногу серебра,

 Вроде рано, ну, а всё-таки пора.

 Точны даты с обозначенными сроками,

 Возражение в душе, да очень робкое,

 Скоро кончатся заветные слова.

 Дописать бы эпилог успеть сперва.

 Дорога уносит... Дорога лихая, нежданная.

 Крутым виражом, меж морями и дальними странами,

 Когда-то ещё я увижу ветшалый свой дом?

 Вообще ли вернусь я с дороги разбитой потом?

 Привычными были дела, неотложные, долгие,

 Привычно разбиты, осыпались звонко осколками.

 Внезапно срывался я с места в который же раз?

 Скрывается, тает чуть видимый город из глаз.

 Картина очень долгая окончена...

 Прописаны мазки, оттенки сочные,

 И надо бы закончить долгий труд,

 И сбросить наземь стёртый в хлам хомут.

 Но каждый день стирает краски верные, 

 Фальшивы те, что уложил я первыми, 

 Картины не окончить мне вовек.

 И бесконечен лет летучих бег.

 Мне пора бы свой меч передать вместе с крепкими латами

 Тем, кто сменит меня, кто стремится на подвиги ратные,

 Но мой меч не для них, да и латы им не подойдут...

 И без отдыха в кузне кипит нескончаемый труд.

 И пока для меня ничего на посту не окончено,

 Дым сигнальных костров по земле расстилается клочьями,

 И другие в подмогу, но всем достаётся забот.

 И покажется — время покоя вовек не придёт.

 Мы начинаем весной, и к зиме закончим...

 Впрочем, ведь это для наших широт точно,

 Где-то сезон сухой, да сезон дождей,

 Если судьба человека пришлась южней.

 Много широт, так и много раскладов жизни,

 Зиму седую свою жду с укоризной,

 Впрочем, что лучше — снег, или всё же песок?

 С каждым листом календарь приближает срок.

 Как короток зимний день! И солнце к закату...

 Некстати совсем затупилась моя лопата,

 Но вроде копает пока, хоть шурф неглубок,

 И кажется — начал недавно, да вот он, срок.

 И лето неслось, и дни почти бесконечны,

 И пот проливался рекой, и сгорели плечи,

 Но видно, промазал, и резво не там копал.

 Да только жива надежда, хоть срок мой мал.

 Захотел войти. Вот беда, застрял на пороге...

 И в тепле находятся руки, да в холоде ноги,

 А быть может, что сам войти в эту дверь не хотел,

 Только лютый мороз скитаниям чертит предел.

 И войти нельзя, и нельзя остаться снаружи,

 И внутри противно, и гибель грозит от стужи,

 То ли воля нужна, а то ли тот дом, сгорел.

 Но мечтам и грёзам жизнь положила предел.

 Спрашивай, спрашивай... Но не получишь ответа.

 Нынче зима, и не будет горячего лета.

 Ночь на дворе, по желанью не станет светло,

 Не превратится в добро застарелое зло.

 Тот, кто готов дать ответ, не получит вопроса,

 Ведь вопрошают у ветра, тревожат и звёзды,

 Кажется, легче, когда не узнаешь ответ.

 Кажется, нам не туда, где натоптанный след.

 Накопил добра... И вновь вне плана траты.

 Позабыт листок с расчётами измятый,

 Аккуратны цифры, громок смех судьбы,

 Я глядел во все глаза, они ж слепы.

 Никакой провидцу мудрости не хватит,

 На дороге ровной много сбито ссадин,

 И мудрец копил, но вот на что — не знал,

 Полагая, что внезапным будет шквал.

 Мне кажется — будто к любому привыкну когда-то...

 И к камере смертников, равно к больничным палатам,

 К хибаре дырявой, ко сну на больших площадях,

 К холодному ложу в безлюдных и диких местах.

 Мне кажется — только вот мне привыкать не хотелось,

 Не то, чтоб отчаянье, или горячая смелость,

 Но хочется, чтобы осталось, к чему я привык,

 Давно, иль недавно. Что принял юнец и старик.

 Пишу письмо, и все его читают...

 Кружит с биноклем страждущая стая,

 И все готовы добрый дать совет

 Тому, кто счастьем не был обогрет.

 В письме моём лишь новостей немного,

 Привет родни, да поцелуй в дорогу,

 Но главного сказать я всё не смог.

 Не то чтецы дать захотят урок.

 Я ищу утешения в свежем погодном прогнозе,

 Чтоб идти не в сугробах, на жёстком щемящем морозе,

 Чтоб метели и ветер утихли на время дорог...

 Но на что я надеюсь? Погоды сменить я не мог.

 Мне бы дома остаться. Но нет обогретого крова.

 Подождать бы в трактире. Безденежье только не ново.

 Я бреду по сугробам, и лупит метелью в лицо,

 А глядящим в окошко казался лихим храбрецом.

 Время собрать по частям игрушки поломанные...

 Что-то в минуту гнева резко сломал,

 Ну, а другая страшила в глубинах зеркал,

 Третья разбита в долгом пути колдобинами,

 Стала любимой четвёртая, быстро заезженная,

 Пятая — я и не помню, что стало с ней.

 Вроде б не дело играть до скончанья дней,

 Только играет ветер с моими проплешинами.

 В стакане забытом просохло давно невыпитое...

 И сколько стаканов было в жизни таких?

 В окошко сочился ветер, пока что тих,

 А после швырялся по дому дверями выбитыми.

 И мнится опять, что жизнь потечёт размеренная,

 И ветра не будет, а будет — выдержит дом,

 А может, что тихим и дальним окажется гром.

 Да новый уют не будет в списке потерянного.

 Не ищи дороги в степи, где ветры кочующие...

 Там одна дорога, а равно сотни дорог.

 Здесь любой поможет, но всё же никто не помог,

 И украсть невозможно, а всё ж стерегут ворующие.

 Здесь застыло время, но вьётся песок мгновениями,

 И пора бы поставить точку, но точек не счесть.

 И давно известна любая в будущем весть,

 Но стена грядущими сложена поколениями.

 Пчёл королевы, и трутни, и пчёлы старательные...

 Чья из них доля легка, ну, а чья тяжела?

 Улей в огромен в пустотах несчётных ствола,

 Что вычисляют по запаху мишки внимательные.

 Много работы с утра до заката пылающего,

 Мёд золотой, что другие разыщут потом,

 И никакого потомства, хоть полон весь дом.

 Легче ли только чужая судьба ускользающая?