Успеть бы скорее... Да только пролетают секунды,
Слагаясь незаметно в забытые начисто года.
И падает снег, и давно на макушке не тает,
Хоть кажется, что в зеркале двойник ну, почти что юнец.
И молодость забыта, и мнится, что прожито мало,
И вроде в начале пути, и дороги по плечу,
А хлипкое здоровье, так только у старых плохое?
Но паспорт не лжёт, закрывая незаметно пути.
Как нелепо
Собирать чистовик из обрывков бумаги,
Которые оставил после
Себя творец...
А кое-что успел сжечь.
Не дано восстановить
Пепел.
Так и звучат одни обрывки.
Мне забавный весельчак всё писал про кресты и могилы,
А печальный скиталец о радостной жизни говорил...
Что же это на листе? Не зеркальное ль наше отраженье?
Кто по белой бумаге выводит наши строки пером?
Может, тайное, что прятали мы от друзей и от близких,
Отыскало свою брешь, устремилось чернильной рекой.
Я молчал невпопад, но тома исписал безвозвратно,
Непроглядная ночь превращалась в пылающий рассвет.
Старый конверт, пожелтелый от зноя и пыли...
Сколько десятков годов ты бродил по земле?
Я поседел. Позабыл надоевшие парты.
Жизнь пронеслась, как тяжёлый и длинный состав.
Может, печаль. А быть может, заветное счастье.
Но устарели, как ветхое платье, слова.
Пенсия капает. Вновь прорастает рассада,
Я прочитал. Только вспомнить о чём, не могу.
Оказалось, много золота добыто...
Оказалось, можно быстро увезти.
И пропить в трактире оказалось просто,
И припрятать небольшой запас,
И добыть по новой, чтоб на всё хватило.
Может, опыт. Может, просто повезло.
Что казалось раньше редкою удачей,
Нынче просто повседневный серый труд.
Хотелось спешить... Но отложены рейсы назавтра.
Хотелось побольше. Но полон дорожный рюкзак.
И вроде в назначенный срок без проблемы успею,
И вроде бы хватит в дороге недальней всего.
И дальше хотелось. Но вот на билет не хватило.
И рейсов немного, и выбор совсем не богат.
А кто-то ещё возмущался, что кормят отвратно,
И зал отправления плиткой отделан не так.
Я зарекался. И опять вернулся...
Себя к столбу надёжно приковал,
Но для того, чтоб вырвать эти цепи,
И с кровью на губах обрушить столб.
Вокруг себя возвёл забор под током,
Среди глухих и гибельных болот.
Но всё напрасно. Нет такого средства,
И я к запретной цели вновь ползу.
Очень рано достиг, очень рано спустился с вершины...
Одногодки пока что сидят в лагерях штурмовых.
Что же дальше? Сидеть на диване в квартире уютной,
Временами за хлебом в ближайший ларёк уходя?
Попытаться бы резво взойти на вершину чужую,
У кого-то ещё отобрав смысл жизни одной.
Не хотелось и медлить — хватает внизу не успевших,
Но бывает мечта, чтоб остаться навечно в горах.
Будущее страшно, да вот воспоминание горько...
Счастлив ли ты? Неизбежной потери ожидай.
Копятся горные снега, чтобы рухнуть лавиной,
Лихо сметающей дивный, ухоженный край.
Это ничего. Раз не первый, и даже не последний.
Таяли снега, пробивалась по новой трава.
Жизнь проносилась знакомыми до боли кругами,
В книге пока что не дописана последняя глава.
Надо бы нам успеть очень много,
И десяти жизней не хватит...
Крутится секундная стрелка,
На дороге затор некстати.
Не пробежать солнца быстрее,
Но рвёмся, и сбиваем ноги.
Угасает огонь закатный,
За спиной рассвет на пороге.
Мне надо бы философом быть... Я мечтаю о короне,
Прекрасно понимая, что не сыщешь судьбы тяжелей.
Ютиться бы до смерти в одинокой и низкой лачуге,
Но в битве кровавой хочу пасть под ноги коней,
А может, получить в спину нож во дворце безопасном,
Иль быть оклеветанным, и скоро на плаху взойти.
И может, философ разделить судьбу государя,
Пока же ни дворца, ни лачуги не видать на пути.
Чистое небо,
Да только звезды ни одной...
То ли светло слишком,
То ли горы стеной.
При невидимых звёздах
Жить можно вполне.
Но души голод. не оставляет,
И бинокли, как прежде, в цене.
Пролетевшие годы наша жизнь без конца обнуляет...
Словно скручен спидометр у древней машины на торгах.
Никого не обманет знакомая о боли уловка,
Но владелец прилежно копошится с отвёрткой в руках.
И другому продаст. И всё шире проржавелые дыры.
Всё сильней гонит масло и дым барахлящий мотор.
И опять на продажу. Почистят немного, подкрасят,
Набегают километры на разбитом табло до сих пор.
Мне бы лекарство от старости выпить скорее...
Но не хотелось бы вечно ходить молодым.
Надо уметь принимать времена и эпохи,
Если огонь разгорелся, то будет и дым.
Краткая жизнь. И к чему мне столетий мерцанье?
Время грядущее новому миру дано.
Память, а может, что сказки, причудливо льются,
Там, где обманчив мираж, и совсем не темно.
Приглашу врага. Налью полнее чашу...
Эликсиром вечной жизни напою.
Одарю его парчой и жемчугами,
Позову смотреть на новую зарю,
Уступлю ему свой чин и место в свите,
Даже замок родовой скорей отдам.
Через годы он поймёт, что мною проклят,
Что вокруг него беда и древний хлам.
Приветствует край, за прошедшие годы забытый...
И мало того, изменился, и помолодел.
Морщины ползут у людей, седина прибывает,
Окраска и грим не спасенье для старческих тел.
Но край истребляет ветшалое, твёрдо и скоро,
Латает покрытые пылью фасады домов,
И если старик в парике стариком остаётся,
То город, и даже посёлок, всё бодр и нов.
Мы земли все открыть скорей хотели...
Открыли до конца. Теперь грустим.
Драконов нет, как нет иных чудовищ
В краях, куда уходит птичий клин.
И золото вывозят реалисты,
А нам, романтикам, теперь беда.
И золото закончится когда-то,
Окрасят земли новые цвета.
Всё быстрее свершилось. Намного, намного быстрее...
Собирался поужинать, книгу прочесть неспеша.
Поглядеть на летуче звёзды, улечься попозже,
И попозже подняться, коль будет погода свежа.
Провести много дней и ночей в обустроенном доме,
Много вёсен и зим, и дождаться своей седины.
Но придётся оставить мышам недоеденный ужин,
И уйти в новый край под раскат неспокойной волны.
Надписи манят на камне, немые, таинственные...
Манят, да только ответов никаких не дают.
Книги будили ночами, забытые, неизданные,
Но никогда мёртвый автор не закончит свой труд.
Как бы хотелось окончить с неуспевшими авторами!
Можно, конечно, но чувствуется тихий обман.
Камни седые становились кровавыми, каторжными,
Где не желает исправляться замеченный изъян.
Истории жизни мы были писарями,
Выводили в свитке буквы нанизанные...
Судьба на троне диктует, властительная,
Скрепляя печатью речи сомнительные.
Так и проводим дни, речам внимающие,
Плечом к плечу с такими же товарищами,
Трясём чернильницу, капли оставшиеся,
Закончить измятый свиток старавшиеся.