Никак не по мне эти горы, бесконечно высокие...

 Подайте мне выше! Но нет на земле выше гор.

 Осколками

 Осыпалась мечта, но почему-то жива до сих пор.

 Подайте мне глубины, каких на земле не отыщется,

 Что есть, мне мало.

 Мечта оживает, и гложет, как зловредная хищница,

 И режет мне душу осколков горячее стекло.

  И я застрял на корабле... В движеньи вечном по морям и океанам, уходя на берег ненадолго, только горло промочив в таверне, что поближе. Море ждёт, и я, как верный раб, вернусь обратно, ожидая новой встречи с непокорною землёй, вдыхая ветер, выбираясь из волны, ругмя ругая океан.

  Давно ли я решил, что надо в море уходить? Мечтал остаться там навечно? Или думал, что недолго, и на землю возвращусь? Уже не помню. И неважно. Или важно? Но опять в руках канат, и полон парус, и качает старый кубрик. Всё привыкнуть не могу.

 Повезёт — так проскочим сухими между бурными грозами...

 Но вокруг все сухие, а с нас ручейками течёт.

 Шляпы розданы,

 Зонтик скручен и порван ветрами, секущими влёт,

 И плаща нам уже не достать. Обогреться бы в гостинице,

 Взять обед.

 Только коек не осталось, и никто за столом не подвинется,

 И смывает расточительный ливень наш призрачный след.

 В нашем неспешном краю всё осталось по-старому...

 Те же бутылки заветные скрыты в кустах,

 Под одеялами

 Тихо храпят старики на свету и впотьмах,

 Бродят гурьбой молодые в часы полуночные,

 Так же и днём.

 Судный безжалостный день нам пока что отсрочили,

 Горький протухший колодец, а всё же с питьём.

 Много лет воды в песках ищу настойчиво,

 И бананы меж нетающих снегов...

 Полуночные

 Мне помогут звёзды видеть петли снов,

 Ну, а мхи позволят слышать песни тихие.

 Говорят,

 Я ищу не там. Заря тревожит бликами,

 И всё тот же неизменный результат.

 И шторм на подходе, и бочки пока не догружены...

 У этой задачи не может быть верным ответ.

 В нарушенном

 Полуденном свете на тучах прочерчен скелет. 

 Командует боцман, кричат и торопятся грузчики,

 И ждёт капитан.

 Маяк исчезает в сереющем облаке скрученном,

 И гаснет на небе последний лазурный экран.

 Хотел в поход, а мне дарили золото...

 Хотел шатёр, но дали мне дворец.

 Без молота

 Скучает на пиру седой кузнец.

 И старый друг отчаянно завидовал,

 Глупцом назвал.

 А я дремлю, подковы вижу сбитые,

 Пески пустынь да рёбра диких скал.

 Мне пора бы вернуть то, что было когда-то потеряно...

 Мне не лгали, но мир за окошком немного другой.

 И писали мы перьями,

 Но смартфонный экран завладел безраздельно рукой.

 С пастой стержни на полке лежат у разбитой чернильницы,

 Вышел час.

 И мечталось быть писарем, только уже не предвидится,

 Староват на админа учиться. В который же раз.

 Кончилась война много лет, но не найдены мины...

 Ждут потихоньку, чтоб взлететь вместе с жертвой в небеса.

 В жизни длинной

 Будет заветная, рвущаяся в клочья гроза.

 Или не будет, и ржавчина прервёт ожиданье,

 Или сапёр.

 Прячется мина на тропинке, прикинувшись камнем,

 Или на поляне, где кто-нибудь разложит костёр.

 Хотелось хоть каплю воды в песках...

 Песок во рту, а душу гложет страх.

 Только воды вторые сутки нет,

 Холод в печку превращает рассвет.

 Кончились пески, наполнен стакан,

 Казалось, счастье, на деле изъян:

 Мало нам капли, море подавай.

 Да чтобы ещё лилось через край.

 Я многого ждал... Только жизнь перепутала планы.

 Я многое припрятал. Но только не нужно никому.

 Так странно,

 Что выбросить придётся тяжёлую от денег суму,

 Что хлеб и кувшины с водой мы оставили в пустыне,

 Что бросили коней.

 Но снова судьба уведёт нас дорогами косыми,

 В ничто обращая, что нам показалось ценней.

   Мне пора... Только поезд пока не пришёл, и с вокзала ещё не звонят, чемоданы стоят в коридоре, свой час ожидая, должно быть, провизия стухла давно. Ничего, заменю. И опять потянулись минуты, сливаясь в часы, в бесконечные дни и недели, в лихие года. 

  И сдаётся, что в миг неожиданный грянет звонок. Чемодан распакован, и вещи не собраны. Я не готов! 

  Но теперь будет точно пора, и в пижаме и в тапках, без всякой поклажи, я сяду в вагон.

  Не свернуть ли с дороги, которая окажется ложной?

  Только вот не понять, если всю до конца не пройдешь...

  Чует кожа,

  Что шипы продирают до мяса, как наточенный нож.

  Указатели лгали, а трудности везде бесконечны,

  И просты.

  И несносная тяжесть давила на истёртые плечи,

  И горели за спиной подожжённые старые мосты.

 Судеб рулетка вращается грозно и быстро...

 Ставь дарования, ставь самых близких на кон.

 Искры

 Вроде бы есть, но костёр так и не разожжён.

 Ставка в секунды потом разрастётся до жизни,

 Маленький шанс.

 И друг на друга глядят игроки с укоризной,

 Всё до копейки спустив. И в который же раз.

 На засове вожделенные ворота...

 Кто-то прочь пошёл с понурой головой.

 От зевоты

 Задремал и завалился спать другой.

 Третий вскрыть пытался, да не получилось.

 Подожду.

 Может, явит мне удача нынче милость,

 А быть может, неизвестную беду.

 Казалось, открыты дороги... Но снова дорога

 Где я никогда не бывал, и не ведал о ней.

 Полого

 Сверну на просёлок своих престарелых коней.

 И новые камни испробует нынче телега,

 И новую грязь.

 И кажется мне, что успею вернуться до снега,

 И кони не встанут, по брюхо в сугробы садясь.

 За нами след вещей, в пути забытых,

 Упавших с воза на буграх дорог,

 На плитах,

 На брёвнах крепких, где отбило бок...

 Вернуться бы назад, вернуть скорее,

 Но под стеклом

 Течёт песок, ни хуже, ни быстрее,

 Всё вниз и вниз, как годы под уклон.

 У привала, согретый костром, о дороге мечтаю...

 А в пути мне пригрезится тёплый и долгий ночлег.

 Цепь литая

 Не даёт отойти от маршрута уже целый век,

 Не даёт побежать, не даёт возвратиться к началу,

 Шаг вперёд.

 Здесь пойдёт бурелом, здесь болото, здесь дикие скалы,

 Здесь река, но уже поджидает неведомый плот.

 Многих сморило... Только я почему-то на страже.

 Слиплись глаза, но продираю, и в башню иду,

 Стены крепостные обхожу, и копья не выпускаю,

 Трогаю готовый к тревоге сигнальный костёр.

 Но ничего. И никто в карауле не сменяет.

 Кучей бесформенной дозорные лихо храпят.

 Кажется, минуты превратились в застылую вечность,

 Да и пробудит ли спящих лучистый рассвет?

 Поди, угадай, где спрятано счастье,

 Спроси сердце, да вот оно молчало...

 Много звёзд, и любая путь укажет,

 Много надписей на всех перекрёстках.

 Но все не о том, не того хотелось,

 Дороги вьются долгими кругами,

 Бессильна мудрость, и бессилен опыт,

 Непонятно, что вытворит удача.