Пестрит беззаботно река суетливыми трамвайчиками,

Тяжёлыми баржами, несущими горы песка...

В назначенное

Осенне время их разгонит мороза рука.

Пока что плывут между старыми бревенчатыми пристанями

Скорей в полный ход.

Ручей возле дома, где я тихо песенки насвистываю,

А после возьму свою лопату и уйду в огород.

  Зачем ты проснулась зимой? Что тебя разбудило? Тепло ли обманное? Не было нынче тепла никакого. Голодное время? Но в спячке такая беда не тревожит до самой весны...

  Захотелось на снег поглядеть? Но откуда тебе это знать. Рассказали другие? Но кто же с назойливой мухой беседует! Кто-то случайно разрушил убежище на зиму? Только кому это быть.

  Но теперь ты в снегу. И минуты остались до смерти седой. А могла бы прожить лето полное, до холодов, и тогда уж погибнуть в морозы.

Преподносит сюрпризы мой замок, хоть живу в нём столетиями...

То осядет из гранита уложенный, проверенный пол,

Гвозди петельные

Оторвёт дверь дубовая, где ты тысячи раз уже прошёл.

Всё меняется. Скоро разрушатся замки несгибаемые

В пыль и прах.

Но пока что мне кажутся гибельные раны царапинами,

И не слишком тревожит мне душу упрятанный страх.

Я бы хотел поменять времена налетающие...

Взялся за дело. И так же соседи взялись.

Каменщики

Вмиг за спиной заложили остылую высь.

Вместе с другими грядущее крепко срабатываю,

Но в разнобой.

Мчит под ногами дорога лоскутными скатертями,

Вместе скользим и хромаем ругливой гурьбой.

Ветры прячутся, в ночи неразговорчивые...

Не беседует и резвый юный дождь.

В небе прочерками

Начертила мне гроза молчанья ложь.

Даже в печке огоньки не разговаривают

Со мной.

Тишина вокруг какая-то неправильная,

Если буря притаилась вместе с тьмой.

Давно окружили меня гиблоземья болотистые...

Мой остров всё меньше. Но скушать не так уж легко.

Норовистые

Проносятся грозы, но бьют, как всегда, в молоко.

Метели засыпать хотят, до верхушек дотягиваются

Лесных.

И бьют беспощадные бури тяжёлыми палицами.

Но призраку древнему дело какое до них?

Ищу в полях тропинку перепаханную...

Но ждёт зимы усталая земля.

Оплакивали

Дождинки, до апреля уходя.

Негоже грязь месить густую шлёпанцами,

Свежо с утра.

Вокруг жилья, короткими околицами

С клюкой в руке брести пришла пора.

Не пытайся сказать, что висит у дверей, недосказанное...

Не пытайся связать диалога забытого нить.

Стёрта ластиками

Из блокнота страница, что долго пытался хранить.

Мы расходимся. Мы просто векторы пересекающиеся,

И когда-то сошлись.

Телеграммы с открытками станут потомкам рассказчицами,

Как объёмные письма летели в бездонную высь.

Эта дорога закрыта. А эта обрывается...

Эта давно заросла, и невозможно найти.

Пьяница

Тропку проложил, как пополз, не разбирая пути.

Много дорог на перекрёстке тяжёлом, изломанном,

Выбирай.

Мечены пути то камнями, то сбитыми подковами,

Надо бы напиться, да тихо уползти мне за край.

  До какой степени можно улучшать старое? И когда новое становится старым? Не знаю. Трещат дрова в печке, теплится огонёк свечи. Но что там, с дальними родичами, что с друзьями, мне о том неведомо. Жди, пока доберётся почтальон, заберёт исписанный лист бумаги, донесёт до почты. А там долгий путь, до почтового ящика. И столь же долгий путь обратно.

  Давно зависим от проводов, без которых гаснет свет, стынет электроплитка, стынет маслорадиатор. Зависим от трубы, мз которой льётся вода. И от трубы, что даёт жар батареям. Зависим от трубы с газом, что даёт синий цветок пламени на кухне. Пёс на цепи. Будка тёплая, в миске лежат кости. А что тебе надо? В лес, где ты давно разучился ловить дичь, скрываться от хищников покрупнее, прятаться от мороза и снега?

  Можно купить билет и уехать. В точно такое же место. А можно туда, где жарче, и где жизнь даёт холодная струя кондиционера. Всё можно. Вот только что это даст. Бегство из одной будки в другую. Выбирай, какая тебе милее.

Дежурю пожарным на старой каланче недостроенной...

В руке молоток, и качается подвешенный рельс.

Покорные

Тяжёлым ветрам, стонут балки, где быть должен навес.

Но только ничего не горит. То к беде, или к радости?

Проносятся года.

Во время пурги, или бешеного ливня мне тягостно,

И может, незаметно загасило пожар без следа.

  Летят года... Мне кажется, что всё уже прошло, что нет в грядущем больше места, больше нечего творить. И эти мысли в давнем прошлом приходили мне не раз.

  Но это правда. Я и в самом деле умирал уже тогда, и возрождался вновь другим, что на себя прошедшего глядел недобрым чужаком. И отрекался от него.

Неожиданно действие старых заклинаний недоученных...

Превращается крепость в роскошный и богатый дворец,

Злыми крючьями

Нежно сорваны розы, и сложены рисунком сердец.

Хорошо, что злодей произнёс в лихой ночи заклинания,

Переврал.

Надо скрыть бы ото всех эти знания могучие, тайные,

Но забытый сундук не покажет открывшему оскал.

Старая сказка на вечер по новой рассказана...

Стёртый в лохмотья мультфильм отзвучал до конца.

Язвами

Очень давно загноились с натуги глаза.

Уши и пальцы до самых костей намозолены,

Ночь и рассвет.

Вечер мешает просмотру и чтению грозами,

И набегающим валом осыпанных лет.

Я не жил... Но почему-то жизни прожиты.

Я не пил. Да пусто в кубке на столе.

Искорёженный

Мой доспех. Но не бывал я в нём в седле.

Покривился верный меч, тупой, иззубренный,

Без войны.

Был подарен мне покой, не златом купленный,

Но теперь плачу я цену тишины.

Ломать не привык. Но само без меня разрушается...

Не думал уйти без следа. Да в ночи увели.

Пожарница

Оставила мне пепелище, да сотку земли.

Не думал остаться. Застрял по зиме меж сугробами,

Завяз и весной.

А мне как успешному мастеру бешено хлопали,

Сильнее других молотил скоморох заводной.

И надо бы избавиться от якоря...

Стоять в порту не дело кораблей.

Заплакали

Стальные балки старых стапелей.

Боится стапель — пропадёт судёнышко

За грош.

Истёрта краска старого околыша,

Да от машин пошла по стали дрожь.

Всё брожу от утра до утра по заветным развалинам...

Здесь я рос. Но давно в этом доме никто не живёт.

Окровавлена

Об осколки луна, и гвоздями пробит небосвод.

Иногда нахожу что-то пыльное, всё-таки целое,

В тачку тихо кладу.

Переполнена тачка. А солнце исколото стрелами,

И напомнит по новой, в каком я остался году.

Скрылся в непролазной чащобе от летучей погони...

Зорко глядел, как собаки напутали следы.

Стонет

Старая коряга от лихо налетевшей беды.

Думал отсидеться. И дальше идти по белу свету,

Или бежать.

Я до сих пор здесь живу, хоть когда-нибудь к ответу,

Призвана будет загонщиками беглая душа.

Кажется, вокруг наступает весна...

Окончила дни старая сосна,

Обсыпало снегом, залило дождём,

Сломались все ветки вместе со стволом.

Днём тает, ночью морозит гололёд,

Падает, крушит свои кости народ.

Выбиты подснежники, мертвы сады,

Весна наступает шагами беды.