Застрять в межсезонье — такая беспощадная штука...
Купальник и валенки ждут у подмороженных дверей.
И солнце обжигает, и заносит нежданная вьюга,
И шквалистый ливень домой загоняет скорей.
Листва распускается, и тут же облетает на землю,
Мгновенно созревшие плоды столь же быстро гниют.
И крутятся времени вечного замкнутые петли,
И кажется, что здесь невозможны ни горе, ни уют.
В очередной раз осень...
В очередной раз закат,
Пока что не последний, не грозный,
И утром снова лучи горят,
И ещё весна нагрянет.
Пока. Только пока.
Дерево старое хоть и не прямо,
Но переживает века.
Как ужиться могли в этом доме неподвижность и дорога?
Он на месте стоит, даже мхом неузнаваемо порос.
Но шагают по землям и странам незримые ноги,
И возносят на подъём, а потом улетают под откос...
Голова уже кругом пошла от парадоксов незримых,
Но они не исчезают, а всё больше плодятся вокруг.
И волна до небес с белопенной и вздыбленной гривой
Поднимается в песках и барханах, меж сугробов и вьюг.
В этом углу, угрожающем и неспокойном,
Добрых намерений не принимают никак.
Гладить пытаешься, но огрызаются больно,
И на приветствие кратким ответом кулак,
В каждом подарке почудятся бомбы и яды,
А в похвалах неприкрытый и грубый обман.
Было когда-то иначе. Бандиты отрядом
Резво людской доброты излечили изъян.
Нынче битва... Бьётся насмерть с летом холод.
Утром солнечных лучей огонь палит,
Наступает, и захватывает город
Летний день, взмывая ввысь с горячих плит.
Но под вечер проникает тихо осень,
Изгоняя непокорное тепло.
Под одежду задувая мерно, косо,
И стараясь лужи обратить в стекло.
Пока что смотрю в календарь и считаю недели...
Пока что считаю минуты и стрелок игру.
И ночь провожу в относительно тёплой постели,
И снова на вечное дело встаю поутру.
Пока что на даче сажаю, ращу, поливаю,
Потом озабочусь, отдать урожай бы кому.
Уселась на ветви грачей перелётная стая,
Костёр догорает, клубится .в ползучем дыму.
Петляет время... Прошлое вернулось.
Почти что молод. Вроде даже юн.
Весенний ветер пролетает с гулом,
Тревожит тихий строй душевных струн.
Пора в дорогу, позабыв про числа,
Что предвещают сытость и покой.
И новый месяц молодецки свистнул,
Звезды окурок растоптав ногой.
Под ногами — горячие угли, да битые стёкла...
Поначалу идти невозможно, а после — привык.
Поначалу тропинка лихая от крови промокла,
Но мозоли набиты, и стих то ли рёв, то ли рык.
И не чувствуют ноги отныне улиток случайных,
Оставляя осколки от панцирей в мятых следах.
Сколько было раздавлено? Скрыта тропинкою тайна.
И ломаются с хрустом шипы на коварных кустах.
Много вёрст по дороге муторной
Мчит в пыли повозка малая,
Мелко трясётся на грязи высохшей,
Летом горячим, зимой бесснежной.
Тает запас, мелькают мгновения,
Неполадки потихоньку множатся,
Но нет остановки на минуту малую,
Не знает починки повозка поломанная.
Хватит в сандалиях летних бродить по снегу!
Не победить морозы упорством своим,
Не отогреться в майке и на бегу,
Эта отвага полушки тёртой не стоит...
Кто ты, раздетый? Глупец или герой?
Скоро придёт весна без твоих стараний.
Только поступок какой обозначить мерой?
Жизнь умудрённая тайны крепко хранит.
Я стар... А быть может, молод. Проносятся даты.
Душа остаётся душой, ей плевать на тело.
Всё так же сводят с ума по весне сады,
И вроде бы даже в лихие морозы тепло.
И вроде бы крепче, чем был, и держусь надёжней,
А может, к несносной боли за годы привык.
Привык и к тому, что жить намного сложней,
И корни сильней, хоть ствол, да и ветки, кривы.
Не хочу выбирать... Но нужно пройти перекрёсток.
Никаких указателей нет, что ждёт впереди.
И ответ до боли знакомый, грозный, простой:
Неизведанной участью старый мечтатель бредит.
Сколько было в жизни моей перекрёстков таких,
И осталось сколько сейчас пустых сожалений.
И машу кулаками после забытой драки,
Оставляя со вздохом непройденный путь в тени.
Яркий костёр горит, лицо согревая...
И задувает в спину шквал ледяной.
Было — роптал. Было — отчаянно кая-
лся перед грозной и неприступной стеной.
Шёл налегке, и шёл с неподъёмной поклажей,
Громко воздав хвалу на привале ночном.
Нити судьбы в полотно незримое вяжу-
тся, не открылся пока вожделенный дом.
Мне песни поют заветные дальние ветры...
Привычно сейчас в гостях, и почти что дом.
И кажется, будто бродяга нашёл жизнь оседлу-
ю, больше телега ему не грозит ярмом,
Последнее верно — путь налегке ожидает,
И помощи ждать нельзя на этом пути.
Вороны кружится будут чёрными стая-
ми, крестик будет зажат у меня в горсти.
Приносило море на берег сокровищ гору...
Разбираю с рассветом, что можно отправить в ход:
Старых досок обломки, бочонки дырявые, чёрны-
е, куски парусины, от яхты сломанный грот.
Попадалось мне золото — толку с него немного,
Башмаки без пары, к тому же размер не мой.
Ожидаю мечты, но похоже, промазал со срока-
ми: готовы и плот, и дом, да чулан пустой.
Верно предсказывал осень, как минет сентябрь...
Зиму теперь и снега предскажу к декабрю.
Сгнили давно на земле позабытые ябло-
ки, отгремел ярких молний горячий салют.
Частностей много, да вот не меняли картины,
Коль доживёшь, так украсит тебя седина,
Холодно станет ночами безлунными, длинны-
ми, и как в давнюю юность опять не до сна.
Много было. Но как будто не случилось...
Есть алмазы. А рубинов не нашёл.
Жизнь моя была всегда щедра на мило-
сти, вот только слишком много вышло в стол,
Что-то важное осталось недоступным,
Сколько ж нужно мне камней для полноты?
И твержу, что не случились только глупо-
сти, да поводы одной большой беды.
Кому-то подарена жизнью броня черепахи,
Кому-то гепардова скорость на краткий рывок,
Кому-то высотность орла со степенными взмаха-
ми, скорость стрижа — и мудрец перечислить не смог.
И средство ответное хищно на всякий подарок,
Ничто не даёт преимущества в долгом пути.
И чудо припомнят живые — седые и стары-
е, тихо сжимая свой страх в чуть дрожащей горсти.
Ничто не будет так, как ожидалось...
Дорога снова круто повернёт.
Болота сменятся крутыми скала-
ми, ближе станет звёздный небосвод.
Открой сундук. Беда в нём, или радость?
Но там другая жизнь, и ты другой.
Застыла карта, и маршруты зада-
нные, и путь растает под ногой.
Я прилёг и уснул... В это время века пролетели.
Вроде мой старый дом, но узнать невозможно сейчас.
Подевались куда-то звонки, и заветные теле-
фонные провода, телевизора радостный глаз.
Вместо плитки с духовкой есть малая микроволновка,
И на улицу боязно после таких перемен.
Пролетели века, под ногой тают линии тонки-
е, назад уходя, где столь красочны пепел и тлен.