Мне кажется, что тихо мерцает кострище погашенное...
Что угли ещё не остыли, и можно разжечь.
И мне не хотелось говорить, а меня и не спрашивали,
В мечтах недостроенный дом, и горячая печь.
Но новые места уготованы быть обиталищами,
А здесь всё заброшено, и время отправляться в поход.
И время прощаться с привычными в в дорогах товарищами,
А дальше — кому как на узкой тропинке повезёт.
Куда летит время несговорчивое?..
То ли к началу начал, то ли к финалу дней.
Опытные нас прогнозами потчевали,
Умные советовали сразу сменить коней,
А мудрые, как и всегда помалкивали:
Нам не объяснишь азы бытия.
И знаки судьбы выведены маркерами,
И не поймёшь, где доля твоя.
По приказу судьбы я бросаю это место насиженное...
И за тысячи вёрст меня дорога кривая ведёт.
Позабыто давно у костра непотухшего слышанное,
Не упомнить, как выглядит речки извилистый ход.
Мне остаться б до старости. Вести с почтовыми ящиками
Призывают куда-то, где прежде никогда не бывал.
Прихвачу горсть земли, потихоньку в дорогу утащенную,
И из этих горстей скоро можно будет выложить вал.
Как же любые мерзавцы сильны оправданиями...
В детстве меня не любили, стегали ремнём,
Чешутся ноги, по глупости юной обваренные,
В школе товарищи нос прижигали огнём,
Воздух у нас нездоровый, да пища отравленная,
Да из-под крана со ржавчиной льётся вода.
Жертвы молчат, по кускам в лесополосах сваленные,
Но всё равно не в мерзавце кровавом беда.
Как же много за спиной навек утраченного...
И крупицы сохранённого навек.
На дороге ямы бешено укачивали,
Но всё так же скор повозки нашей бег.
Что искал, вовек останется ненайденное,
Что не думал, то само теперь в руках.
То подъёмами мой путь, то снова впадинами,
А в конце укрыт в ползучих облаках.
Как поздно я открыл я дорогу до цели утоптанную...
Как много ободрано кожи в шипастых кустах.
И много озвучено было слезливыми ропотами,
И бранями долгими в спёкшихся, горьких устах.
И сколько провёл я годов за тяжёлыми поисками
Дороги простой, обходной, и быть может, шальной.
И тихо смотрю на препятствия, глупостью созданные,
И вижу, что видеть хотел, за дырявой стеной.
Судьбы ветра промчались лихо с вениками,
Зачистив память и чулан души...
Мечта осталась, жизнью непроверенная,
Да древний анекдот, что не смешит.
А где же шансы, в бедах не растраченные?
И где непогрешимости бетон?
Где бури, что челнок волной раскачивали?
Но всё спокойно. Стих сражений звон.
До чего же загадочны ночью окошки зашторенные!..
Иногда силуэт отмечает возню у плиты.
И бредут по дорожке фигуры, укутавшись воротами,
И не видно за пологом туч ни единой звезды.
До чего охота раскрыть эти тайны упрятанные!
Даже если и нет никаких перепрятанных тайн.
И пути в темноте негустой неизвестностью радовали,
То ли грязи немного, то ямы изгрызенный край.
Надо бы идти, только я почему-то не двигаюсь...
Надо бежать, но иду без остановки назад.
Долгими днями сижу над раскрытыми книгами,
Только не теми, что мне прочитать говорят.
Надо телегу подновить, я же лодку окрашивал,
Нравится мне лодка, а быть может, что выбросить жаль.
Кары грозят за такое своеволие страшные,
Только исправлять продолжаю истёртый букварь.
Не поминай всем годы школьные...
Давно сломаны мечи с копьями,
Учебники в клочки изорваны,
В очках выгнутых глаза зоркие.
Не тревожь тряпкой полки пыльные,
Уже в другую страну прибыли,
Здесь совсем другие учебники,
Иным делам речи хвалебные.
Окошко заветное дорожным указателем светится...
Но только если помнят меня, и годами ждут.
Зайду-ка в подъезд, поднимусь по знакомой лестнице,
И ноги до сих пор не забыли привычный маршрут.
Но кто я там буду? В каком повстречают качестве?
Иной раз тепло много хуже антарктических льдов.
И может, что годы и мили напрасно потрачены,
И лучше бы не было прошлого поросших следов.
Сколько было прожито,
А всё вроде как в первый раз...
На ощупь припорошено,
И приятно для глаз.
Было, было. А всё-таки не было.
Раньше не так.
И не те ломти хлебные,
И дороже медный пятак.
Поменялись старик с молодым перелатанными душами,
Помудрел молодой, и от жизни бесконечной устал...
А старик разговоры девчачьи и сплетни подслушивал,
И жалел, что седой, и что золотом сверкает оскал.
Я давно между ними, достигший среднего возраста,
И нельзя поменяться, да и стоит ли душу менять?
И багаж за плечами, и многое сегодня не создано,
И пока ещё можно сменить на переправе коня.
Дождик занудный, осенний размеренно капает...
Впрочем, грозу обещают. И холод шальной.
Тянется тихо зима незаметными лапами,
Градусы снова крадёт за продрогшей спиной.
Надо бы думать о снеге текучем и тающем,
Почках набухших, о том, что нежданно придёт.
Только погодные окна совсем не товарищи,
Старой ловушкой ковали в толстеющий лёд.
Наступило время пить лекарство горькое...
Наступило время завершать пути.
Вся посуда нынче мелкими осколками,
Почерствелый хлеб, что камень, сжат в горсти.
В книге сказочной все буквы расплываются,
До костей тревожит тихий ветерок.
И чего достиг? Теперь какая разница,
Что доделал, и чего свершить не смог.
Опять на закате сгущаются тучи свинцовые...
Побитый корабль ещё до утра доживёт?
И палуба гнулась на гребне, со скрипом и стонами,
И мачты ломал беспощадного вихря полёт.
Устали считать, сколько раз мы встречались с тайфунами,
С тревогой подумав, а будем ли завтра на дне?
И новая ночь предстоит, штормовая, безлунная,
Пылает закат в исчезающем грозном окне.
Куда идти, когда ты просто дерево?
Тебя на дело пустит лесоруб...
Заглянешь в город, но высоким теремом,
Свирелью будешь для пастушьих губ,
За море кораблём пойдёшь немаленьким,
Дороги выбрать только не дано.
Пока стоишь, не сожжено, не свалено,
На твёрдом основании земном.
И хотелось бы верить, что течь в корабле незаметная...
Но вода прибывает, и время отправиться в док.
Паруса износились, уже не тягаются с ветрами,
Привирающий компас от влаги холодной продрог.
И хотелось скорей отправляться в заветное плаванье,
Наплевав на опасные течи и компас шальной.
Но не выйти с изорванной тряпкой на рее из гавани,
И покорно корабль встаёт за бетонной стеной.
Как мы до финиша стремимся!.. До тяжкой награды.
Впрочем, наград только три. Остальным ничего.
Кажется, что вот она, ленточка заветная рядом,
Только это зрения в тихую жару волшебство.
Надо бы чуть-чуть отдышаться, поглядеть на трибуны,
В небо посмотреть, помахать перелётным журавлям.
Но не звучат до предела натянутые струны,
Грунт под ногами обжигает подобно углям.
Опять забег от сентября к маю,
Опять грозится вьюга лихая,
И дожить от заката к рассвету,
И продлить песню, что не допета...
Только за старостью не ждёт юность,
Новый шаг будет более трудным,
Но кажется мне, что воскресаю,
С малой задержкой у ворот рая.