Рихтует пролетающая жизнь, беспощадно и коротко...

 Алмазом ты был, бриллиантом в короне горишь,

 И золото

 Пылает отлитое по шпилям и закраинам крыш,

 И статуями в небо глядят глыбы серого мрамора.

 Творец

 Вдыхает движение во всё, что застыло и замерло,

 И стук запускает до этого бесчувственных сердец.

  Дорога ждёт меня... Опять без карты, без подсказок, там никто и не бывал, а кто бывал, о тех не слышно. Вроде то же, что на пройденных путях, но там ведь всякое случалось. То ли ждёт тебя разбойник, то ли яма, то ли сумрачный ночлег в чащобе дикой. Но и это всё терпимо. Может, ждёт трактир уютный за умеренную плату, впрочем, редко так бывает. Иногда.

  Но вот не знаю остановки, и никто её не знает. Мерно топают ботинки, открываются просторы, дождь идёт, метель кружится, после тает, и горячий зной взметает в небо пыль.

  И всё пока что не дошёл.

 Хорошо быть бродягой, пока на дворе погоды летние...

 Впрочем, как хорошо — доживаешь понемногу до утра,

 Птицы сплетнями

 Донесут, где созрели плоды, и отобедать бы пора.

 Катастрофой гроза с мощным ливнем нам летом покажется,

 Или град.

 Но зима беспощадно истребляет и зелень, и саженцы,

 И бродягу любого неизбежно укатывает в ад.

 Снова бреду по дороге я рыцарем изгнанным...

 Нет мне удела и замка на этой земле.

 С крысами

 Был мой ночлег на помойках, и в старой золе.

 Верно служил, сюзерена любые задания

 Исполнял.

 Только из замка опять уходил неприкаянным,

 Замок со мной разделяет такой же вассал.

 Тропка в гору вьётся медленными петлями...

 Хочешь быстро? Забирайся напрямик.

 Непоседливый

 Покатился вниз, всё тише горький крик.

 А упорный склон уродует ступенями,

 Бьёт киркой,

 Но с надеждой на другие поколения,

 Что поднимутся по лестнице прямой.

 Устал я жалеть о дороге, когда-то непройденной...

 Пожалуй, что хватит с меня, и которой иду.

 Пародия

 На что-то серьёзное, или в забое в поту?

 Опять перекрёсток. И выбор покажется правильным

 Сейчас.

 В снега попаду? Окажусь ли в песках между пальмами?

 Пытался дорогу понять у развилки не раз.

 Дарю тебе сокровища несметные,

 И ухожу бродягой по тропе...

 И ветрами

 Несётся слух о нищенской судьбе,

 И кто пойдёт за мной — глупец немыслимый,

 И тот мудрей,

 Кто со двора прогонит прочь воинственно

 В леса, где хищных не сочтёшь зверей.

 Сапоги износились. Штаны продырявлены, старые...

 Подлатал понемногу. А время менять, и давно.

 И пожарами

 Отгорели леса, раскрывая все дали в окно.

 Как бы нужно их видеть в года пролетевшие, юные,

 Знать тогда.

 Получил я заветную карту сокровища трудного, 

 Но от сбитых подошв не осталась сегодня следа.

 Время пережить неизбежную, холодную зиму...

 Птицы улетают на юг, до заветной весны.

 Сад мой сгинул,

 Мало в кармане дырявом осталось казны.

 Дни в календаре похуделом обратно считаю,

 Красным кресты.

 Вроде облысела природа, а сегодня седая,

 Гнёзда осиные под стрехой сухи и пусты.

 Надоело петлять по старым горам!

 Хаживал и тут, да хаживал и там...

 И эта тропинка знакома давно,

 На неё за ночь снега нанесено.

 А эту тропку завалил камнепад,

 И больше по ней ни вперёд, ни назад.

 Бежать надо бы скорей из этих гор,

 Но мне они злы и милы до сих пор.

Пою, что увижу, но вижу я всегда одно и то же...

Как пчёлы старательные мёд собирают к зиме.

Как двор унавожен,

Как путник с горячего востока промерзает в чалме,

Я видел как мерзости, и столь же бесконечное счастье,

В лоб сошлись.

Хотелось молчать, только это не в моей малой власти,

Я в сотый раз упал, чтобы взмыть в бесконечную высь.

  Как хотелось грядущее знать... Ничего, это вовсе не тайна, у нашей дороги висит указатель, что ждёт впереди, на каком расстояньи. Вот только доехать мы можем скорей, а быть может, что медленней. И направление точно известно.

  Но хочется знать много больше. Чего? Как объехать блок-пост? Не объедешь. Найти, что в дороге совсем не бывает? Никак не найдёшь. Но гадают, кидая монеты и карты, и платят немало тому, кто готов подсказать. Он обманет.

  Читай верный камень, где три непроезжих тропы разбегаются вдаль. Он тебе не солжёт.

 Слишком холодно нынче, но всё так же озлоблены мухи...

 Переходный сезон сочетает, что не любим никак.

 И по слухам

 Он готов затянутся, как вечерний седой полумрак.

 На границе стоим, и нога одна в зиме, другая в лете,

 Между ночью и днём.

 И граница лихая целиком из нераспутанных петель,

 И неважно, в повозке ли ты ехал, пешком или конём.

 Всё повторяется в жизни. Всё та же картина.

 Тот же сюжет на экране, но с номером "два".

 В серии длинной

 Те же актёры, и те же в цитатах слова.

 Кто же войдёт в эту дверь? Дай-ка я угадаю,

 Не ошибусь.

 Что ж на врага, Тузик мой, ты накинулся с лаем?

 Стала привычной за годы недобрая гнусь.

 То ли рано осень, то ли слишком поздно,

 А одно зима колючая придёт...

 Будет простынь,

 А потом перина стылых павших вод.

 Ну, и разница, днём позже, или раньше?

 Всё одно.

 Заметёт следы осенней грязной фальши

 Сквозь открытое небесное окно.

 Отсняли кино. И удачна в прокате картина...

 Бывает и лучше. Но этой довольны вполне.

 Невинно

 С нас требует зритель сюжета в дыму и огне.

 И снова снимаем, хотя пересохла идея,

 И тот же сюжет.

 И сбились со счёта, как долго экран пламенеет,

 Но зрители те же прилежны уже много лет.

 Допью стакан, да выброшу окурок...

 А впрочем, я, конечно, не курю,

 С рассветом хмурым

 Хотелось зреть бы алую зарю.

 И я всегда с собой. Вот мне достался

 По жизни друг.

 И вместе с ним мы погрязаем в пьянстве,

 В надежде видеть солнца яркий круг.

 Я пытаюсь постичь, что постичь никому не возможно...

 Проще вычерпать море, а может, и весь океан.

 Рваной кожей

 Чую едкую соль по краям кровоточащих ран.

 Я привык к нескончаемой боли, к тому, что ответов

 Не найти.

 Не привык, что окончилось серое, смурное лето,

 Да и осень оставила листья в разбитой горсти.

 Где-то на столе остаётся недописанной книга...

 В кухне плесневеет недоеденный мышами обед.

 В дальнюю дорогу какую сорвался хозяин?

 Где-то он готовит, надеясь откушать сполна?

 Только остаюсь в этой комнате, пыльной и затхлой,

 Дальняя дорога давно никуда не зовёт.

 Книгу дописал. И подправил. И картинками украсил.

 Крошки подбираю от обеда, что кончен давно.

 Кому-то дарил. Теперь жалею...

 Ему подарок не нужен вовсе.

 И мне дарили. Теперь пылится

 На дальней полке ветхий подарок.

 Сколько раз я людям дарил сердце?

 Вроде один, больше не бывает.

 И отныне брожу бессердечный,

 Но с кучей чужих сердец горячих.