И мне бы хотелось найти перепрятанную карту...
Вот только на чём я отправлюсь в далёкие моря?
Сокровищ
Испачканный кровью яркий блеск ничего не сулит.
Расходов на дальние походы оно не окупит,
Убыток один.
А всё-таки снится ночами ненайденная карта,
И золота старого тихий затуманенный блеск.
Скоро прибудет корабль заветный, хоть нет здесь ни моря, ни даже реки, и корабль не может по суше идти, ни летать в поднебесье, канала никто не пробьёт, и не выроет озера...
Всё-таки будет, и я поднимусь по откинутым сходням, усядусь на палубе, буду глазами матросов искать, даже зная, что нет никого. Только я. И ещё за кормой уплывающий дом, и засохшая яблоня.
Я, бывало, в себя приходил, и внезапно удивлялся...
Что же это за дом? То жилище привычное моё.
И работа,
И всё та же дорога от дома на работу, и назад.
Мне знаком здесь каждый камень, но вздрагиваю, если увижу.
И споткнусь.
Будто умер давно, и отселился из этого мира,
Но пытаюсь вернуться, хоть это никому не дано.
Стёрлись мои башмаки, да изодрана куртка...
Дом обратился в руины, где галки живут.
Велик надёжный
Ржавчиной тихо покрылся, и умер в углу.
Дом бы снести, и другой в этом месте отстроить,
Вещи купить.
Только и сам я такой же развалиной древней,
Жизнью разгромлен, в тени доживаю свой век.
Свет закатный... Надо выбраться из тени,
И на гору к самой маковке взойти.
Там подольше
День продлится, алым выкрасив траву.
А внизу уже темно, огни ночные
В цепь сплелись.
Впрочем, что мне до заката? Луч рассветный
Раньше всех вершину эту обожжёт.
Я больше прошёл, чем сосед, путешественник вечный!
Да только на всех континентах он пыль собирал...
Снега вечной тундры,
Пески раскалённых, текучих змеёю пустынь,
Взмывающих гор поднебесных колючие камни,
И кочки болот.
А я прошагал всё из детства знакомой дорогой,
Стоптал сотни туфель о плитки, бетон и асфальт.
Я торопился в молодости резвой...
К воздушным замкам на закате мчал.
Столбы мелькали,
И мне казалось, вечность нужно ждать.
Но проскочил я свой заветной замок,
Не углядел.
А может, то мираж в пыли растаял,
А может, вечность не прошла ещё.
Пробивался сквозь лес, где пройти муравью невозможно...
Забирался на кручу по скалам отвесным, лихим.
Сквозь болото
По гуляющим кочкам до берега хлипкого полз.
По камням через горную, мощную льдистую реку
Перешёл.
И дорога прямая. Нет больше преград беспощадных.
Но упал. И валяюсь без сил в придорожной траве.
Тихо петляю по кривым и незаметным дорожкам...
Снова фундамент разрушенного дома ищу.
Жил я в этом доме,
Часто зажигал на закате заветную свечу.
После уехал, и забыть поскорее постарался
Свечек огни.
Старость, наверное. Из нового жилища сбегаю,
Только теперь не вперёд, а в прошедшие дни.
Не могу никак разглядеть пятна на Солнце...
Только слепнут глаза, да слёзы к шее текут.
Видно, много отсыпано мне инфракрасных порций,
Слишком скорый пробег до Земли в отсчёте минут.
Безупречно Солнце на вид. Хоть узреть пытаюсь
Самый мелкий изъян. Только глаз мой здесь слабоват.
То ль у всех великих слепит судьба золотая,
То ль ни мне судить, кто из них оказался гад.
Я долго у пролива сижу, ожидая погоды...
Почти что вся жизнь в ожидании тяжёлом прошла.
Стихии
Никак не уймутся, выбрасывая с пеной тела.
Разводит руками седой и бесшабашный паромщик,
Я жду,
Когда же чуть потише станет грозное пенное море,
И станет заметно маяка в соседней бухте звезду.
Я устал от повторений... Надо сжечь скорей сценарий, декорации спалить в огне заветном, разогнать скорей массовку, кой-каких актёров тоже поменять. И всё сначала.
Снова написать сценарий, и других набрать в массовку, и отстроить эту сцену.
Получилось ровно то же.
Поломалась повозка... Но пока что молоток есть, и гвозди.
Развалилась совсем, значит ноги нам послужат ещё.
И котомка
Нам до крови натрёт потемнелое от пыли плечо.
Неприятности в дороге. И снова бесконечные вёрсты
За спиной.
От беды до беды пролетают часы без остановки,
И ползём потихоньку до цели заветной одной.
Летней погоды просил. Принесли нынче шубу...
Строил свой дом. Приютили соседи навек.
Волны
Дальнего моря в ручье ускоряют свой бег.
Здесь бы остаться хотел. Но подали телегу,
И увезли.
Вместо небес и горячих распахнутых крыльев
Мне остаётся бескрайняя сила земли.
Бесконечны вновь вносимые поправки...
Гаснут звёзды. А другие вспыхнут вдруг.
Карта неба,
Да заветный телескоп, мой старый друг.
Вместе мы открыли космос до песчинки,
А потом
Посмеялся космос с приторным коварством,
Крутит небом, как потрёпанным зонтом.
Я много чего покупал. Но ботинки порвались...
В тряпья лоскутки обратилась одежда давно.
Заветные свечи
Стекли ярким воском, и в комнате стало темно.
И пусто в суме. И покупки в сырую негодность
Пришли.
Сосед сохранил свой кошель. Но ржавели монеты,
И струйкой коричневой в дырку тихонько стекли.
Куда меня ведёт в ночи дорога?
А если днём, то всё сплошной туман...
На пару метров
Показывает путь пустой экран.
А где развилка? Где заветный камень,
Куда идти?
Не знаю, круг, а может, и прямая,
Давно меня прошила до кости.
Мне давно перестали мерещиться летние ветры...
Перестала бороться легенда с течением лет.
В будке старой
От любимого пса мне остался истёртый скелет.
Перестали давно. Только память исчезнуть не хочет.
Всё хранит
В небе жаркую пыль, комаров ненасытных зуденье,
И заветной могилы горячий чугун и гранит.
Каждую ночь собираю пергаменты разрозненные...
День пролетает в расшифровке древнейшего письма.
Просеками
В старом хранилище дорожки, где царствует тьма.
Только не исчерчены свитки пустые иероглифами,
Свитков тоже нет.
Это просто пальца по воздуху скользят, замусоленные,
Тщетно пытаясь отыскать без вопроса ответ.
Тьма
Скал,
Бьёт
Вал.
Сеть
Брызг,
Жжёт
Свист.
Свет,
Луч,
Мрак
Туч.
Слаб
Глаз,
Звук
Фраз:
"Мчим
Прочь!
В шторм,
В ночь!"