Ничего на пути надёжном не оказалось...

 Только чащи густые, да зелень висящих мхов,

 Только скалы белого мела, седого гранита,

 Да поля растущих до горизонта хлебов,

 Да глубокие реки, и пятна озер горящих,

 И барханы пустынь, и холодные белые льды.

 А чего искал, странник лихой, беспокойный?

 Не сыскать и на всей земле неземной красоты.

 В библиотеке читаю книги бесчисленные...

 Время летит, город давно опустел.

 Вроде бы удивлён, что взашей не выставили,

 Вроде бы душам легче живётся без тел.

 Тихо брожу между томами спрятанными,

 Тех, что нельзя на земле читать никому.

 Знания не печалили, да и не радовали,

 Светом горячим в углах разгоняя тьму.

 Уйду поскорее, оставив гору нетронутую...

 Ещё попытаю счастья в соседнем краю.

 Другие пройдутся здесь крепкими молотами,

 И может, добудут из шурфа удачу свою.

 Но эта гора не моя. Душа неприкаянная

 Зовёт устремиться за новым золотом вдаль.

 И времени мало. Дорога туда отчаянная.

 Но нынче горелого прошлого мне не жаль.

 Изменились правила, с малых ногтей затверженные...

 Изменилась жизнь, изменился надёжный мир.

 Исчезают горы, сверкают леса проплешинами,

 Надевает пустыня пыльный песчаный мундир.

 Как же часто менялись правила, ныне утраченные,

 Сколько будет меняться ещё за малый мой век?

 Незаметно волны берег зелёный подтачивали,

 А потом заносило песком течение рек.

 Рано бы вроде кряхтеть и охать по-старчески...

 Но молодиться тоже весьма не к лицу.

 Что-то летучей жизни твержу запальчиво,

 Только она всё ближе подходит к концу.

 Вроде пока далеко конечная станция,

 Только большие вокзалы все позади.

 Все города в пути красивые, разные,

 Но не пришлось дальше перрона пройти.

 Сижу на вокзале. Жду поезда дальние...

 Как много рябит на табло. И ехать куда?

 Сидений ряды служат мне верно спальнями,

 На красных часах льются песком года.

 Но всё поездов меньше, маршруты закрытые,

 Другие уходят, но только билетов нет.

 Как долго же я судьбу терпеливо испытывал,

 И вновь не по нраву зелёный далёкий свет.

 Разбрелись космонавты по тёмным раскрытым капсулам...

 Наступает сон в миллионы стремительных лет.

 Звездолёт приветствую звёзды и солнца ясные,

 А по трубкам в вены течёт бесцветный обед.

 Как медведи в берлоге, уснул экипаж упрятанный,

 Да вот только стоит на Земле седой звездолёт.

 И прохожим случайным взоры недолго радовал,

 Что придут поглазеть на много колен вперёд.

 Здесь я рождён. Но словно чужая планета...

 Будто нельзя скафандр тяжёлый снять.

 Будто сожжёт глаза нестерпимым светом,

 И невозможно вдохнуть злого огня.

 Кутаюсь в шубу, за шарфом лицо упрячу,

 Резво спешу укрыться от злых ветров.

 Мы чужаки на Земле. Простая задача.

 Где-то в глубинах Вселенной родимый кров.

 Время исчезнет, только дай ему времени побольше...

 Высохнет море, и разрушится любая гора.

 Я же остался,

 Но не сумел ничего об этой жизни понять.

 Мне показалось, я один, но другие тоже бродят,

 И говорят,

 Но не добьюсь я от них ускользающих ответов.

 Вроде бы светло, но непроглядная темень вокруг.

 Безбрежной пустыни пески протекают в колбе...

 Обманчива колба, вместилась в наших руках.

 И шах всемогущий ныне предстал холопом,

 Дворец золотой возвысился в облаках.

 И как же малы дальние звёзды на небе,

 Что больше, чем Солнце, в тысячи тысяч раз.

 Наверное, больше видели те, кто слепы,

 Мираж обмануть не сумеет невидящих глаз.

 Как много мне казалось... А может, что не было вовсе?

 Не верю я памяти. Часто она шалит.

 Картины

 Каких-то фантазий из юности мне принесло.

 Мне надо разобраться. Но фот фотографий очень мало,

 И писем шальных,

 Но только о том, где я сам никогда и не был,

 И новые открытия прошлое снова несёт.

  Снова в дороге, и снова пронзительный ветер, и дождь, и срывается снег, и скользит безобразная грязь под ногами... И будет метель, и сугробы по пояс, а может, и выше. Одно не вернусь до морозов, а может, до самой весны, хоть дорога недолгая.

  Только обманчива. 

  Снова мечтаю о дне, как вернусь, и себя обману, что мне больше не нужно идти или плыть, и в студёную зиму спасёт меня печка, и в осень, и ранней весной. А пока что дорога недолгая.

 До чего же устал от несделанных вовремя открытий!

 И от сделанных тоже, но тех, что и не стоит открывать...

 В старом замке

 Часто кажется, будто на пороге застыли века.

 Но давно седина на голове, носят медленней ноги

 С каждым днём.

 И пытаться обманывать время мне тоже надоело,

 Да только к увяданью привыкать ненамного веселей.

 Что там таила, в тревожной дали непогода?

 Скалы смертельные, те, что нельзя обойти?

 Бухту большую,

 Ту, что укрыта надёжно от волн и ветров?

 Только пока впереди бесконечная ярость

 Бури лихой.

 Тысячи миль позади, и земля позабыта,

 И не доеден пока провианта запас.

 Тяжело прощаться... Я в гостях привычный.

 Это дом почти что. Но домой пора.

 Как-то встретит

 Позабытый за года родимы дом?

 Я отвык. И всё покажется чужое.

 Будто пёс

 В чаще дикой к волчьей жизни привыкаю,

 Будку с мискою и цепью позабыв.

 Разбитый и древний фургончик ползёт по дороге...

 От ржавчины едкой виднеются дыры насквозь.

 Клубами

 Плюётся глушитель кривой, беспощадно рыча.

 Истёртые шины шипучие домиком стали,

 На свалку пора.

 Но бегает старый фургон, что не ведал ремонта,

 Таскает пока что под крышу наваленный груз.

 Секунды мчатся, мчатся беспощадно...

 Я обернулся, нету никого.

 Следы исчезли

 В дождливых каплях, в снежной пелене.

 Смотрю вперёд, но нет заветной цели,

 И нет пути.

 Ничто не может подсказать дороги,

 Но не хочу устраивать привал.

 Непогода заветная... Кружит в ночи непогода.

 И не молод. В окошки давно не смотрю по ночам.

 Прочь из дома

 Не пускаюсь часами ненастными долго бродить.

 И в тепле, и в уюте мне снов до утра не приснится

 Никаких.

 Только память, немного шалящая, нынче осталась,

 Что заменит картину в окошке закрытом моём.

 Снова смотрю по сторонам, и ничего не понимаю...

 Я убегал, но оказалось, не уехал никуда.

 Те же равнины,

 Та же речная, текучая в морю вода.

 Вижу всё то же, хоть кажется, что землю объехал,

 И не раз.

 Вроде без очков. Миражи не стоят над горизонтом.

 Только белый свет оказался очень маленьким сейчас.

 Продуваемый дом, где не держит седая крыша

 Ни дождей небольших, ни мелких летучих снегов...

 Где морозами, или жарой хрипло стены дышат,

 Где под полом болото хлюпает в ритме шагов.

 И в палатке вроде теплей, а очаг горячий

 От костра отличен лишь тем, что нельзя вздохнуть.

 И всего-то дошёл, и до точки мне путь назначен,

 И не хочется снова срываться в неведомый путь.