Пора бы давно отыскать недостающие пазлы,

Картину сложить, и успокоиться скорее на том...

Заброшенный дом давно стоит потемнелым и грязным,

И комнаты скрыты в дыму, очень едком и густом.

И сложена вроде бы древняя батальная сцена,

Но сколько очень важных деталей ей недостаёт!

И тихо стирается, и быстро покрывается тленом,

И хуже, чем была в самый первый, самый бешеный год.

Что ж ты бушуешь, весёлый ветер?

Попросить хочешь о чём?

За какое дело орудуешь плетью?

За что растаскиваешь чернозём?

Ветер гудит, влетает в окна,

Деревья гнёт, крутит руки ветвей.

Иду по улице, почти не согнут,

И стараюсь не бежать быстрей.

Мне казалось, я смеюсь. А другие говорят, будто плачу...

Мне казалось, очень зол. Только слышу, что весёлый добряк.

И когда-то давно меня тревожила простая задача,

Как другим донести, чтобы поняли именно так?

Но давно от понимания я навсегда отказался,

Утешают и смеются над шутками люди невпопад.

На паркете исполняю в одиночку парные танцы,

Хороводы вожу, да ищу невольных зрителей взгляд.

Здесь невозможно укрыться, сбежать невозможно,

И победить невозможно на годы вперёд...

Шрамы с ожогами нам остаются на коже,

И потемнелый от дыма седой небосвод.

Отдыха нет на мгновенье, борьба непрерывна,

Сон и еда пролетают на вечном посту.

Жизни дорога несётся по краю обрыва,

Просто привычка. Хоть кажется невмоготу.

Сколько времени прошло? А я не знаю..

На часах давно закончился завод.

Календарные листы исчезли стаей,

Что за день? Верней, который нынче год?

Поищу людей. Но вот в округе пусто.

Хоть бы птица, или зверь. И этих нет.

И в себя вцепляюсь пальцами до хруста,

Впрочем, это только малая из бед.

Как много камней! Только нет среди них двух похожих...

Но вместе они - каменистое море и пляж.

Иду, подбираю. И это, конечно, несложно.

Не вынудит всё возвратить возникающий страж.

Но что я смогу унести? Исчезающе мало.

Вот если другие за мною с камнями пойдут.

Такою же массой. Тогда будет плохо и скалам.

И нет меж камнями надёжных связующих пут.

Во временах бродил лихим учёным...

И. кажется, серьёзно заплутал.

Порой бывал я канцлером почётным,

Бывало, с королевой танцевал,

И бриг водил порой за океаны.

Но от своей эпохи я отвык,

Мой кабинет покажется мне странным,

И непонятным книг моих язык.

Это старая гонка. Но нынче другие машины...

Повороты любые знакомы, а всё же не те.

Изменились, и очень давно, скоростные режимы,

И романтика сгинула в тёмной утекшей воде.

И другие водители. Зрители тоже другие.

Что осталось по-прежнему? То ускользнуло из слов.

Но векам вопреки остаётся в надежде и в силе,

Полыхает в сердцах, и кружит несчислимо голов.

Тихо шипит на плите чайник,

Щёлкают с искрами в печи поленья...

Всё хорошо. Я давно привычен.

Нет ничего, что должно тревожить...

Да только покой смерти подобен.

Надо на улицу, в стужу лютую.

Надо подальше умчатся к полночи,

И снова вернуться к покою тихому.

Можно теперь путешествовать, сидя в кресле...

Ярких живых картинок в экране набор.

А за окном тот же серый дождь на стекле,

В лист подоконника с грустью стучится слабо.

Можно послушать песни, слетать на планеты,

Где до сих пор ещё никто не бывал.

В пасмурном небе пока ни одной звезды,

Надо идти в ларёк, если хочется пива.

Боюсь опоздать... Первым бегу к вокзалу.

И долго потом сижу, считая ворон.

А где-то в тумане тот лайнер сел на скалу,

И зря торопился я, покидая город.

Когда-то ленился, считая, что рейс последний

Ещё далеко, да и ходят на каждый час.

И дерзко красивы вокруг закатные дни,

Ничтожно мала в кармане моя добыча.

Я пытаюсь прочесть в паутине старой, паучьей

Неизвестный науке новых лучей закон...

Новых формул строй, быть может, расскажет ручей,

А кора берёзы будет заветным знаком.

И открытие сделаю, и поменяется мир,

Но молчит вода, пауки же слова скрывают.

Ожидаю встающей до неба волны цунами,

Но её не дождаться в этом застылом раю.

Много трудов было безрезультатных...

Ну, а потом в руки свалился плод.

Старый мудрец мне сказал, что всё это отно-

сительно, не оценил бы без горьких невзгод.

Мне же казалось, что были труды напрасны,

Что повезёт счастливчику в нужный момент.

Солнце горячее в небе лучики распы-

ляло уже миллиарды наземных лет.

Хотелось бы мне поглядеть на эти руины,

Где жил я когда-то, а после бегом сбежал...

Где клял я зимой стены морозные, стыну-

щие, и глядел в стены дырявый оскал.

Где в дождь протекала крыша, а летним пеклом

Дышать невозможно было, не то, что спать.

Но вот ностальгия, а ну её, вместе с ветра-

ми прочь, мне милей сегодняшняя кровать.

Я ходил в шторма на посудине утлой, древней...

Пробирался трясинами ночью, не зная троп.

Проходил разбойничий край, где подобных пленни-

ков казнят после пыток. Но всё не сыскал свой гроб.

Я пока что жив. Собираюсь в седые пещеры,

Где обвал стережёт, где вдруг прибывает вода.

Может быть, что на этот раз с проломленным чере-

пом останусь лежать, пропуская мимо года.

Что ж. Прояснилось... Наверное, к лучшему это.

Горечью прерван тревожный неведенья сон.

Можно бороться отныне с возникшими беда-

ми, медицинской аптечке отвесив поклон.

Будет спокойное время, пополню запасы

Узких бинтов и флакончиков с йодом на дне.

Много же раз я в минуту недобрую просы-

пался, хватая аптечку скорей в полусне.

Проверяю свой расчёт. Но всё неточно...

Дом заветный получается кривой,

Чертежи давно лежат в помойке клочья-

ми, и хлопьями кружат над головой.

Где ошибка? Только в цифрах нет изъяна.

Так не может быть. Но вновь пошёл к земле.

Мне послала жизнь опять задачу странну-

ю, опять бумаге быть в седой золе.

И кто-то ошибся... А я ничего и не сделал.

И стоптаны чьи-то ботинки. Мои же гниют.

Колчан на стене переполнен заветными стрела-

ми, только давно тетивы на завяжется жгут.

И надо бы мне начинать не боясь ошибиться,

И я попытаюсь ботинки гнилые надеть.

И как бы рукой совладать с перелётными птица-

ми, если удастся сплести нынче ловчую сеть.

А жизнь — одна большая лотерея...

Один из нас получит первый приз.

А остальные? Будут жить с потеря-

ми, голодуху скрыв за маской лиц.

Скупить бы все билеты в лотерее,

Да вот беда — призы дешевле трат.

И на билете циферки заклее-

нные надёжно тайное хранят.

Мы заплыли куда-то, куда заплывать и не надо...

И течение носит кругами забытый фрегат.

И закончилось пиво, и больше не радует сладо-

стями повар искусный уже много суток подряд.

Только рыба осталась. Да птицы в силки попадают,

Как по осени, или весной полетят мимо нас.

Редкий дождь наполняет бочонки, заветные, таю-

щие, значит, ещё не пробил расставания час.