Изорван полночный свет ветрами летучими...
Деревья по старым окнам скребутся крючьями,
Взлетает, шуршит по стёклам дорожная пыль,
Скрипит постарелый тополь, сжимая костыль.
До полной луны ветер не добирается,
Дыханием резким, длинными, серыми пальцами,
И кто-то бредёт по тропке в бурную ночь.
Как призрак, что выставлен был из могилы прочь.
В электричке не будет постелей и чая горячего...
И всё так же ищем что-то, что в детстве утрачено,
На купе и плацкарты нам не достался билет,
Остаётся стандартный плафон, и полночный свет,
Да скамейка жёсткая, полный рюкзак под голову.
Наши детские грёзы всё ещё не доломаны,
Ну, а кто без билета, тот влез на товарный вагон,
И на куче щебня найти пытается сон.
Кажется, мне изменяет стальное терпение...
Жду урожая, но бьют непогоды осенние.
Надо б заставить быстрее созреть виноград,
Дал бы ростки поскорее картофельный ряд.
А за забором сосед урожаями хвалится.
Вроде бы я не бродяжничал, не был и пьяницей,
Только пытался растить ананасы и чай,
Хоть говорили, давай, с чудесами кончай.
Мухи носятся над книгой недописанной...
На листах застыла кровь немыми брызгами.
Шум деревьев, яркий свет, и пенье птиц,
Ветру хочется закрыть поток страниц.
Но страницу пролистнуть не получается,
Крепко белая бумага сжата пальцами,
А в другой руке в чернильнице перо.
И неполно клочьев скомканных ведро.
Пора обновить фотографии стёртые, старые...
Должно расцвести, что к зиме отгорело пожарами,
И вместо мазков чёрно-белых пробились цвета,
И та же теперь фотография. Только не та.
Она сохранилась? А может, сейчас уничтожена?
Вопросы, вопросы. Зловредные, стойкие, сложные.
И вроде бы сгинула, если бы не обновить.
Но вот непонятно, цела, или порвана нить.
Петляю по полям, петляю весело!
Лепёшки по кускам глотаю пресные,
Хлебаю воду из дорожных фляг,
И надо мной из тучи белый флаг.
Легко быть вольным, если дом за рощами...
В любой момент путь может быть оконченным,
И близко стол, и мягкая постель.
Но если кто-то мне не запер дверь.
Ухожу, не прощаясь, оставшись навечно непонятым...
Подарил серебро. Только лучше одаривать золотом.
Как же много глупцов промолчали, не знав языка!
Чьё-то имя напишет в пыли придорожной рука.
Рисовал я леса. Только зрители видели разное:
Кто-то видел разбойника, кто-то и пленников связанных,
Не заметили солнца на небе, и в небе орлов.
И зашиты в холсте три гроша да пяток медяков.
Старый бродяга-дождь, не садись впритирку,
В двери не колоти гномьим ботинком,
Не говори без умолку ни о чём,
Не опирайся рукой о моё плечо...
Но наследил, а после исчез бродяга,
Плавно махнув за деревьями сизым флагом.
Скучно мне без него, а с ним тяжело.
Слёзы стирает шторой немое стекло.
Давно отстучали в воздухе телеграммы,
Оторваны пластыри на деревянных рамах...
Но ищет рука в кармане заветный жетон,
А взгляд полинялую будку и телефон.
Да только в кармане смартфон пикает часто,
Разряжен, и сгинула сеть, и вспышка погасла,
И вместо бумажек карту хранит кошель.
Кому-то декабрь нынче, кому-то апрель.
Доиграл я партию... Но на доске фигуры.
Мой соперник тот же, но только сегодня хмурый.
Я играю на жизнь. И каждый раз без конца.
И соперник никак не откроет земного лица.
И на три с половиной часа отыграно жизни.
Из коробки ферзь глядит на меня с укоризной.
Сколько было ходов неверных? Но жив пока.
И не ставит мат белеющая рука.
Кажется, близок мне необитаемый остров...
Здесь быть легко благодушным, и вежливым просто.
Некого здесь обмануть, и ударить нельзя,
Или убить, между рёбрами финку вонзя.
Книги б ещё прихватить. Да пластинок впридачу.
И не узнать, что в эфире о новом судачат.
Это, наверное, рай. Но похожий на ад.
Если захочешь с тоски возвратиться назад.
Я дорожку ясным утром подметаю...
За ночь резво облетела листьев стая,
Можно в кучу их смести, и скоро сжечь.
И метле в углу сказать - до новых встреч!
Но готовятся опасть другие листья.
Парк то мил, а то и ненавистен.
И от снега очищать придётся мне,
Сдам метлу другому стражу по весне.
Скажи мне, собака, куда тебя тянет хозяин?
Не можешь сказать? Или оба об этом не знаем?
Ты верная спутница. Можешь ли выбрать пути?
Ты нюхаешь маки, которым недолго цвести.
Хозяин и зверь. До чего несуразная пара!
Из разных миров, меж собою воюющих яро,
Слились воедино. Надолго ли? Скрыто во мгле.
А пара уходит по пыльной дорожной петле.
Мне всё ещё не поздно поменяться...
Песок заветный упустить сквозь пальцы,
Продать верблюда, и купить фрегат,
Сказать, что я ни в чём не виноват,
Да и вообще, не стоит строить дома.
Как это близко, мило, и знакомо!
Уже не молод, но пока не стар.
Но нет во мне любовных верных чар.
Заплутал по дороге. До моря теперь не доехал.
На обочине сел от неспешного долгого смеха.
Снились мне корабли. Над моей головой паруса.
И дымы пароходов. И дальних биноклей глаза.
Что ж. Сроднился я видно, навеки, с тропой сухопутной.
Отрекаться сейчас от мечты поздновато и трудно.
За недальнею рощей прибоя разносится шум.
Это правда? А может, обманом утешился ум?
Вроде бы это мечта... Чуть видными проблесками
Сквозь темноту нам кто-то даёт сигнал,
Мол, я ещё живой, ещё не пропал
Долгими сутками в шлюпке, сырыми и боязными.
Не были проблески те галлюцинациями,
Но ничего нам больше не светит в ответ.
Рыщет заветный прожектор несколько лет,
Прячут надежду воды, холодные, глянцевые.
Пора бы делиться с миром своими сокровищами...
Осколками чашек, клочьями рваных кульков,
Булавками ржавыми, крыльями мотыльков,
Цветными осколками, острыми, мелкими, солнечными.
А впрочем, эти сокровища в мире бесчисленные,
На каждом углу подбирай, да крепко храни.
Пора бы делиться. Тихо уходят дни.
И певчие птицы важное что-то насвистывали.
Мы упёрлись в стену. Вселенная здесь заканчивается...
Безграничный мир оказался узок и мал.
Здесь не пропасть бездонная, нет ни камней, ни скал,
У черты не права ни одна теория-сказочница,
Просто здесь на месте идёшь, и куда ни сворачиваешь,
Всё опять назад, будто нет наружу дорог,
И в тумане локатор ничто разглядеть не мог,
И покажется нам, что это открытие значимое.
Я не вернусь. Путешествие между галактиками...
Не долечу до конечной звезды никогда.
Десятилетия буду делить на года,
Годы на месяцы, наши, земные, украденные,
Даже минуты порезаны будут мгновениями,
Будто у вечности свистнул богатый кошель.
А на экранах горит незаметная цель,
Будто вовек не погаснет, приманка безвременная.
В окнах небо, разукрашенное молниями...
Жив ли я? А может, это только бред?
Там, за тучами, неблизкий бег планет,
И качаются пути, по книгам пройденные.
Листья, каплями холодными расплавленные,
Будто призраки, клубятся за стеклом.
Вроде тёплый и удобный этот дом,
Но раскаты грома страх немой подкармливали.