Надо заскочить в последний поезд,
В последний вагон и последнюю дверь.
Забыть, что бездомен и холост,
И всё это неважно теперь.
И прибуду туда, где дом немалый,
И красавица-жена.
Но последний поезд идёт к скалам,
Где полярная ночь темна.
Я б играл королей... Но шута мне удел навек положен.
С этой рожей я самых печальных до колик веселил.
Почему-то змея с каждой линькой всё сбрасывает кожу,
Да и ей из удава в гадюки перейти нету сил.
И корону со скипетром тихонько примеряю в гримёрке,
Но и сам хохочу, глядя в зеркало на этого шута.
В кабаке не узнают. Нальют, как обычно, стопку горькой,
Да и если узнают, всё равно говорят мне спроста.
Как бы мне время в песочных часах переставить...
Или у солнечных ход переправить точней.
Я не хотел ни богатства, ни чести и славы,
Ни недоступный мечты в блеске ложных огней.
Всё мне доступно. Но времени ход беспощаден.
Если б вернуть, что лежало добычей у ног,
Но остаётся сарай на отшибе дощатый,
Да фолианта тяжёлого читанный слог.
Я чужак. Пора вернуться мне, пожалуй...
Я бы рад. Но только некуда идти.
И затеряно на карте точкой малой
Место, где мои назначились пути.
И с памяти заветная истёрта,
Где бы ни был, всё вокруг по новой вновь.
Позади вокзалы и аэропорты,
Впереди следы забытых детских снов.
Воздушных шаров я по комнате старой развешу...
Игрушек достану, до вечера буду играть.
Мне скоро на пенсию. Вроде кажусь себе прежним
Ребёнком, что в угол поставит тревожная мать.
Но мама с отцом поседели, в советчиках нынче,
Да в шарики в годы свои доиграть не успел.
Не знаю, охота ли мне, только всё непривычно,
И жизни не вижу под пластиком кукольных тел.
Я сел удачно. Вот взлететь не в силах...
Отсюда невозможно улететь.
Пешком уйти, чтоб здесь не лечь в могилу,
Оставив трубок выцветшую медь.
Так корабли порой стоят в пустыне,
На дне морском лежат грузовики.
А я всё жду, как тяжкий ливень хлынет,
И смоет с птицы грязные комки.
Интересно лететь, если топливо всё на исходе...
Стрелки в ноль, лампы красным, но всё ещё ноет мотор.
Проползают леса и поля, можно дальше бы вроде
Отмерять в оборотах винта незаметный простор.
Перебоев неслышно. А может, обрежет внезапно.
Надо сбросить бы газ. Только сильно поможет сейчас?
Пролетающий понемногу на блистеры капал,
И казался алмазами в жилках натруженных глаз.
Часто пытаюсь задуматься о вечном...
Чучело старое смеётся в огороде:
Тяпкой отчухал, вечером отмылся,
С чистой совестью ложись к ночи.
Вечные частоты глубин космических,
Впрочем, в эту чушь как-то не верю.
Чищу картошку, спешу на конечную,
В город поспеть на числа праздничные.
Снова неверный ход... Отлетает фишка.
Десять пробитых с кровью клеток назад.
Снова вперёд. У тебя не тонка кишка?
Кубик кидай. Продолжай же по точкам мазать.
Игры настольные. Много ли в этом смысла?
Разве в реальной жизни смысл один?
С кровью вперёд. Не помня имён и числа,
Пусть же в мозолях ступни бешено сводит.
Давно догорело солнце в расплавленном море...
Песок остывает пляжем стеклянных комков.
Зажарилась чайка в своей заветной норе,
Обрушились в речку от скал груды осколков.
Давно догорело солнце в лихие секунды,
Теперь укрывает сумерек долгий ход.
От жара едва уцелели у речки кусты,
И в пыльном воздухе вдруг непривычно тихо.
Мне казалось, лечу стрижом. Но ползу улиткой...
Мой громадный воз оказался тачкой в руках.
Скромный ужин вроде б давно оплатил с лихвой,
А на деле мои долги гасила подруга.
Миражи мне верой и правдой надёжно служат,
Подавая сигнал спокойствия, или беды.
Смех и радость веселья плещет в моих ушах,
Только вот из колодца жизни я не отведал.
Море такое у нас... Аврал за авралом.
Если не шторм, то петляй меж скал и песков.
Здесь и не знаешь, сколько же стоит голо-
вушка твоя, и рогожки хлипкий покров.
Нужен давно кораблю ремонт капитальный,
Только чуть-чуть подлатал, и латай опять.
Пушки в штормах не сгодились, тяжёлые, дально-
бойные, час не придёт, как видно, стрелять.
Бумажный кораблик скорей отпущу по луже...
Земель неизведанных мне не открыть никак.
Привычный гвалт воробьёв восторженно слуша-
ю, будто тревожных чаек о скалах знак.
Глубокое место, почти до колена грязи.
Недолгие сроки жизни бумаги в воде.
Не сядут на реи в пути воробьи проказли-
вые, им и дела нет к такой нищете.
Нам сказали верно. Мы слышали, что хотели...
В карте точный путь. Сократить его мы хотим.
Нам сказали столетье ждать. Мы томились неделя-
ми, оставили пост задолго до первых седин.
Протрезвеем потом от юности беспощадной,
Да и то не все. И жалеть придётся не раз.
То ли карами мы обсыпаны, то ли награда-
ми, считая на ржавых часах по секундам час.
Чаще я прячу картины от глаз посторонних...
Дальше от жизни, и ближе к небесным лучам.
Близко орлы, и всё дальше сороки с ворона-
ми, тяжелее мольберт на ремне у плеча.
Где-то внизу воробьи. Но вздымается туча.
Раньше я крошки бросал. Но орлы не клюют.
Мясо в кармане теперь, с дикой туши откруче-
нное, на завтрак царю, что не знал птичьих пут.
Тихо реет в небе старый шар воздушный...
Вот свобода. Радость праздника долой.
Там, на празднике, и пили, щедро куша-
ли, потом галдели шумною гурьбой.
Повезло. Слаба тесёмка, крепок ветер.
Незавидное житьё у всех шаров.
Повидать бы мир. Горячий и не ледя-
ной. Со свистом вылетает в дырку кровь.
Давно потерялся... Забросил искать я дорогу.
Жильё и лесные заимки забросил искать.
Попутчики мне только филины, да лоси рога-
тые, и давно позабыта дорожная кладь.
И больше не знаю, куда мне идти в этом мире,
Пожалуй, пора поселиться, осесть у полян.
Но марево летнее манит летучими мира-
жами, не пускает души очень цепкий капкан.
Я вроде жив... Не бойся, старый путник!
Не призрак я, и даже не мертвец.
Моё житьё и в самом деле трудно-
е, и твоё не самый редкий лес.
Да ты и сам на мертвеца похожий:
Здесь жить и путешествовать нельзя.
Обсудим-ка судьбины наши сложны-
е, тучами за край холма скользя.
Мне грозу предвещают. Но крыша скрывает надёжно...
Ураганом грозят. Но не ветру ломать кладки стен.
Я давно не в пути. И пусты ножны верные, кожа-
ные, тихо в чулане лежат сапоги до колен.
И припасов хватает. Вода не запахла в колодце.
И давно я не ем ничего, и сквозь стены хожу.
Суша здесь. Но сюда довела неизвестная лоци-
я сквозь лес, будто старый фрегат был подобен стрижу.
Что я искал, в могиле давно сокрыто...
Дивно, что даже при жизни успел найти,
В вихрях истории неувядающей прытко-
сти.
Даже владел, хоть владел и ничтожно мало.
Кто бы со мною в счастье сравниться смог?
Нынче не дом пустой, а заброшенный горо-
док.