В чулане припрятанный хлеб покрывается гнилью...
Давно превратилась в недвижимый камень крупа.
Как много я прятал в загашнике, глупый и юный,
На тяжкий мороз, на неведомых засух жару.
И прячу ещё до сих пор. Но беда приходила,
Откуда не ждал. И всегда заставала врасплох.
И час не пришёл на заветные древние клады.
Но кажется, что не надобно только пока.
Я думал — дом... И снова я ошибся.
Но поезд укатил. И жди другой.
Немного на пальто дорожной сажи,
Прореха помнит крепкую кору.
Как часто я срывался из вагона,
А поезд даже ход не замедлял.
И ждать электровоза снова надо,
Что паровоз обгонит на холме.
Прикажу-ка себя привязать к перекошенной мачте...
Соблазнителен берег, и зелень бескрайних полей.
Мне сигналит одежда цветная на выцветших стенах,
И тупик поселкового склада, древесный, слепой.
Там леса, города, бесконечные вьются дороги,
Не качает волна, и не лупит солёным в лицо.
До отплытия пару часов. Я привязан, и хитро,
И сорваться хочу, крепкой солью до сердца полит.
Как поживаешь? Письма доходят нескоро.
Много чего случится, пока прочтёшь.
Где-то за бурным морем, за кряжем горным
Будет везти почтальон заветную ложь.
Ты прочитаешь счастья заветные строки,
Только Вселенная рухнет в эту же се...
Письма приходят поздно, без всякого прока,
По разметавшей дома ушедшей грозе.
Устал капитан Очевидность в прошлые годы;
Устал говорить, что ночью будет темно,
Что все океаны полнят солёные воды,
Что движется изображение в старом кино.
Но люди не верят. И всё отрицают люто.
Вот кто-то задумался. Может, сейчас и до...
Но длится эта задумчивость меньше минуты.
И снова черпает воду его решето.
Я забыл дорогу назад. Напрягаю память.
Ворошу записок в кармане выцветший ком.
И пытаюсь уйти без поворотов прямо,
На удачу надеясь в этом пути лихом.
И почти довела до цели заросшая тропка,
Но внезапно понял, что это вокруг насто...
И грядущее за поворотом мостится робко,
И годов пронеслось над лесом, кажется, сто.
В сказке заветной, мы слышали в детстве, бывало,
Мол, сам не знаю, куда, поскорее пойди,
И разыщи, что не знаю. В пустыне ли, в скалах,
В гиблом и дальнем сквозь дикие чащи пути.
Стали мы взрослыми. В жизнь обращается сказка.
Долго идём, и в кустах неожиданно све...
Это алмаз, или смерти змеиные глазки?
И бесполезен весь опыт в седой голове.
Я потерян. С пылью вдаль уходит тропка.
Но неведомо откуда, и куда.
Бурый суслик из травы мне свищет робко,
И в ручье бежит беззвучная вода.
Вроде что-то взгляд придирчивый приметил,
И знакомый поворот сейчас проме...
Но не то. Таких немало мест на свете,
День вокруг, но всё как будто бы во тьме.
Здесь было когда-то бескрайнее синее море,
А нынче леса, и ржавеют в траве корабли.
Маяк на холме с переменами трудными спорит,
И светит ночами до самого края земли.
Смотритель настойчивый ждёт полноводного чуда,
И кажется, слышит гудка пароходного от...
Но нет. Это ветер, сдувая остатки уюта,
Проносится с пылью в глуши сухопутных широт.
Капканы беспощадно заржавели,
Да в них никто за годы не попал.
Я жил вовсю, боролся, ставил цели,
Желанным был мне только идеал.
Но этот идеал ищу доныне,
И кажется, в руках немного до...
Налипли перья, кровь на пальцах стынет,
Опять вода налита в решето.
Всё тесней и тесней в переполненной старой квартире,
Вроде больше нельзя, но ещё прибывает жилец.
И ещё один коврик висит на балконе, постиран,
И ещё на комоде прибавилось жёлтых колец.
А потом будет снос. Развезут по соседним жилищам,
Где такая же давка, и споры у газовой пли...
Прибывает богач. Прибывает оборванный нищий.
В небольшую квартиру на метре квадратном земли.
Где ж ты, монета звонкая, жизни тихой?
Та, на которую счастье можно купить?
Что оплатить поможет лекарство от страха,
Бритву для вяжущих мысли сомнений пут?
Ценники снова смотрю в потемнелой лавке,
Сколько платить за любовь, за душевный мир...
Только монеты эти укрыты ловко,
И не сыскать на прилавке на золото мер.
Куда бы я ни пришёл, приходит погода
Холодных ветров и тяжёлых, долгих дождей...
В пустыне петляет туча, идёт по следу,
По скалам течёт, охлаждает песок пустой,
И вечные топит льды в непролазных лужах.
Я много прошёл дорог, и мой верный плащ.
И с каждым годом туча становится ниже,
Чтоб верно дожди и холодный ветер сберечь.
Как же много горит маяков над пустыней дальней!
Все дороги вокруг хороши, выбирай, иди.
Посиди, подумай над выбитой в камне целью,
А пока ты сидишь, усыхает в колодце вода...
Маяки всё горят. А ты поседелый, древний,
И идти с каждым часом будет ещё тяжелей.
Над колодцем пальмы ночные колышутся плавно,
И привычно разносится мерный собачий лай.
Спутник остался. А значит, большую поклажу
Мне в одиночку тащить в бесконечную даль...
Группой единой шагали в дороге мы прежде,
Вместе делили жилище, постели и стол.
Кто-то ослаб, кто-то болен, а кто-то сломался.
И оставаться на месте не хочется мне.
Хуже, что плотники и кашевары-умельцы
Выбыли в прошлом, где нынче снега и темно.
Посижу и удивлюсь ушедшей жизни...
И порадуюсь бесчисленным плодам.
Опыт был. Печальный, яркий. В общем, разный.
И мечты, что отложились на "потом".
И пришла пора. В углу сижу, считаю.
Но не хватит ни бумаги, ни чернил.
Может, нынче трачу время я впустую,
Но грядущего по-прежнему не знал.
Какая досада! Общение в медленных письмах...
Без голоса тихого, не наблюдая лицо.
Когда очень важные вести доносятся поздно,
На годы отложенным залпом слепого свинца.
На праздник зовёшь, если стихли оркестр и салюты,
И радостей, равно тревог, не успею делить.
Харон за почтовую марку взимает оплату,
И тихо везёт через Стикс рукописную кладь.
Погода невпопад... Жара. И пыльно.
А надо жёлтых листьев, и дождей,
Занудных, затяжных, с туманной далью.
А лучше сразу снег, и холода.
Но если мир обрушится внезапно,
То летом жарким, или по весне.
И парк заветный листьями обсыпан,
И песни птичьи скрасят ночь без сна.
По осколкам себя собираю в обветренных лужах...
Что же сделано было не так? Где ошибка моя?
И заветное солнце за синими тучами ниже,
Да и птицы под каплями столь же усердно снуют.
Неохота свой зонтик мочить для дождинок несильных,
Но футболку и джинсы они напитают вполне.
Старый грач приземлился на плитах дорожных печально,
Поднимая размокшие хлебные крошки со дна.
Надо бы разрядить карабин мой верный...
Годы прошли в засаде. Добычи всё нет.
Дрогнет случайно ветка, дёрнется нерв,
Только заветный шорох слышен от ветра.
Может, давно и пылью стволы давно залепило.
Но стерегу удачу, боюсь упустить.
Где-то в запасе ещё понемногу сил,
И пролетевшей жизни тонкие нити.