Я пытался за город уйти... Но нескончаемы кварталы.

Тот же свет фонарей гасит звёзды в поднебесье ночном.

Те же клумбы. И те же аллеи. Иногда и лесопарки.

И на каждом перекрёстке сигналы даёт светофор.

И закованы реки в гранит, и небольшие озёра.

А над морем протянулся на сваях проспектов бетон.

Даже в горы взбираются дома, и змеится дорога,

Или кажется мне? И всё это я с собою принёс.

Дом мой надёжен... А всё-таки замок стеклянный.

Град поднебесный старался. Не может разбить.

Летом прохладно. Тепло и в метели, и в стужу.

Только живи. Чем и занят до смерти своей.

Но проходящему я, как на чистой ладони,

Если и камень его отлетит от стекла.

Нет здесь и тени. И шторы тянуть бесполезно.

Кто-то у входа мне снова маячит рукой.

Кто же знал, что я в гостях навек застряну?

Пару партий надо в карты отыграть...

Только в пальцах нескончаема колода,

Счёт очков длинней, чем всей Вселенной лет.

Проиграл бы. Или карты прочь отбросил.

Но по-прежнему тасую и сдаю.

Где рассвет? Сияет месяц. Звёзды светят.

Только тикают часы. Но за спиной.

Что лучше всего? Бесшабашная юность, иль старость?

Отсутствие опыта в розовых хлипких очках?

Болезни, усталость, и с ними нудёж поучений?

Не знаю. И мне не вернуться. Спор этот закрыт.

Бежит огонёк по шнуру к приготовленной шашке,

Угаснет, а может, заветная шашка рванёт.

Считаю, насколько ещё к динамиту добрался,

Но в петлях меж скал не увидеть искомой длины.

В мирах мечты опять бушуют грозы...

И я в реальность поскорей сбежал.

Здесь солнце лета жарит по асфальту,

И воробьи скрываются в тени.

Хрустальный замок рухнет, ну и ладно.

Отстроят дети замки из песка.

Зайду ещё в ларёк за тёплым пивом,

И до заката в парке посижу.

Как же много обманчивых фото хранится на память...

Очень счастливы здесь. Но играли сценария роль.

Улыбались, смеялись. И помню, что вроде шутили.

Потому, что положено было плясать и шутить.

И положено было до старости счастье тревожить.

Но оборвана пьеса. Куда? Ведь ещё не финал!

Только фото не ищёт во тьме за кулисами кадров,

И не видно отмытого грима и кип париков.

Надо бы бросить монетку... Да что мне от советов?

Всё решено. Указатели сулят мне беду.

Тучи грозовые уползают вершиной в поднебесье,

Рваный кошель охраняет труху и пустоту.

Добрые знаки? Они, как и в прошлом, обманут.

Те, что недобрые, сбудутся. И сбудутся стократ.

Только привык. Хоть здоровье шалит и подводит.

Сам я себе и тревога, и гудящий набат.

Нас хоронили, не зная, что мы зёрна...

Но вот постарались, залили бетоном.

Впрочем, даже цветы бетон пробивают,

И лопается плита с тяжёлым стоном.

Нас выжигали. Корни глубоковаты.

Прорастаем по новой старом кострище.

Но сколько восстало из числа зарытых?

Готовим зерён отсыпать ещё тыщи.

Работает старый светофор у меня за окошком...

Дороги перекрыты, деревьями давно заросли.

Зелёный и красный мне вечером по очереди светят,

И жёлтый мигает, освещая во дворе ковыли.

И кто-то забыл отключить. Но поставили надёжно.

И будет светить среди леса ещё много веков.

Да разве и я из заброшенного города съехал?

Забытым стою среди вечных свободы и оков.

Снова заглядываю в колодец...

Сухо. Пыль да земля.

Другой был засыпан,

Третий зарос кучами былья.

В четвёртом мох и болотная жижа.

Нет воды ни в одном.

Так и бреду через пустыню,

И всё кажется сном.

Застревать в чьём-то доме — не очень хорошая привычка...

Вечный гость. Вечный странник. Но дольше хозяев здесь живёт.

Он готов упаковать чемодан и скорее уехать,

Но на улице этой незаконченных дел невпроворот.

Гость встречает хозяев, приветствует вежливо и чинно,

Ну, а бывших на новое место сам недавно проводил.

И по просьбе меняет обои и цветастые шторы,

Отдавая на квартплату, что в прошлые года накопил.

Сколько заветных ночей я проспал беспробудно!

Сколько рассветов горящих я встретить успел...

Звёзды глядели в окно, и серебряный месяц,

Но синева поднебесья взяла в свой удел.

Где-то купил телескоп. Он ржавеет на крыше.

Солнечных старых часов раскаляется круг.

Эти часы иногда я готов уничтожить,

Но вылетает топор из натруженных рук.

Здесь дома когда-то кров давали в темень...

А теперь квадраты мечены травой.

С места старого снялись зачем-то люди,

Да жильё по брёвнам увезли с собой.

Я ищу постой в дороге бесконечной,

Но пока что след селений нахожу.

Может, стоило свой дом свезти по брёвнам?

Но пока что предан в поле шалашу.

На коже деревьев привычно взрезаю заметки...

На крепких стоячих, на павших и мёртвых стволах.

Когда-нибудь этой дорогой и мне возвращаться,

Чтоб видно было в туман. и в метель, и впотьмах.

Но только дорога ведёт по чащобе всё дальше,

Всё реже, и смутно, мой дом возникает во сне.

И мало в нём жил. Утекает срок жизни к закату.

Заметку взрезаю на свежем и пахнущем пне.

В далёком замке я один пирую...

По списку званых не пришёл никто.

Один болеет. А другой у речки

Тряпьём и воском клеит решето.

Застрял в грязи с большой каретой третий.

Остыли яства. Вечер потемнел.

Гляжу на угли в гаснущем камине,

Что в жизни удалось из добрых дел?

Что такого у моря? Живу рядом с ним от рожденья...

Непонятны мне толпы, что летом на пляже лежат.

Этот ветер, сырой и противный. Да запах болотный.

Не об этом мечтает под утро людская душа.

Только море в диковинку им. И встречаются редко.

Я же с морем молчу. Понимаем друг друга без слов.

То любовь, или ненависть. Или привычка простая.

И мечтаю о пальмах среди раскалённых песков.

Тихо вокруг... Разливаются просторы заснеженные.

Значит, не сможет добраться с вестями почтальон.

Мне на старой почте посылки фанерные взвешивали,

Только на складе лежат, как несбывшийся сон.

Наша дорога по осени дождями расквашенная,

Летом затоплена бывает, засыпана песком.

Письма друзьям почтальоны мне пачками вынашивали,

Так же обратно увозя устаревающий ком.

Люди боятся дорогу проклятую...

Ходят только с вилами и молотами,

Будто бы тихую нежить спрятанную

Железо и свинец наземь смахивали,

Будто при свете дня она видимая,

Иль от солнца скрыта под ракитинами.

Да та дорога ныне наезженная,

Тянется себе сквозь лес с проплешинами.

Как часто бежал за миражами, такими обманчивыми!

Бежал за облаками, и дворцы из песка возводил.

Мне грозы в поле чистом горячую голову смачивали,

Когда в неистоптанную грязь я валился без сил.

И молнии били, но мимо. И тёр бока ушибленные,

Вставал, и хромая, бежал за новой дивной мечтой.

В саду заколдованном деревья чьи-то пилы распиливали,

И воздух над пеньками свежел ароматной пустотой.

Лабиринты запутанные...

Ищи дорогу, путник. Метки ищи.

Но мхи давно эти стены укутывали,

Ржа съела ключи.

Гадай, куда ведут тропинки парковые.

Здесь никого не видать, а голоса слышны.

Мольбы, да брань, хрипы и стоны заплаканные,

Да иногда тяжесть гробовой тишины.