Догорает костёр. Покрываются пеплом угли...

Тихим ветром колеблема, мерно шуршит листва.

Малосильную тучу серпик месяца курит,

Слишком поздно. Пора бы домой. По жёстким кустам.

Но немой и ослеплый дом в темноте что круча,

Мрачный странник пытается вспомнить дорог ветра.

Полыхающий сердца огонь никак не приручен,

Не погаснет, а только теплится, стыл и слаб.

В ночь бы пустил поседелую все фейерверки,

Мерки скорей уничтожил, и мерил с утра,

Вспять повернул времена, резвым топотом мелким

Снова спешил по петле, и по зелени трав.

Кров бы покинул, а может, всё снёс бы до пола,

Душу спустил на пропой. Но не выпьет никто.

Крот о полёте мечтает, но сон был расколот,

Скоро ему в огород, коль светлеет восток.

Провожатый мой даёт опять намеки...

Вроде ясно. Ошибаюсь без конца.

Много выучил болезненных уроков,

Что должны понятны быть совсем юнцам.

Но намёк о жизни не даёт ответа,

Много позже станет ясным, как стекло.

Но пока горит вдали дежурным светом,

Разделяя доблесть с незаметным злом.

Где я жил когда-то, разруха тоскливая нынче...

Где я проживаю сейчас, там бьёт жизни волна.

Да путь по земле петли времени коротко ищет,

Но вот не нашёл до слезинок знакомых пенат.

Года пролетают. И с ними летят километры.

Моргает бессонная ночь. И всё ближе гроза.

Домой направляюсь, с попутным стремительным ветром,

А всё мне охота опять повернуть, и назад.

Сегодня на стене танцуют тени...

Колышет праздник сгинувшей мечты.

На волю выйдет измождённый пленник,

В заветный мир, что кажется пустым.

Открыта дверь. А узник ждёт чего-то.

Не оживёт ли стылая мечта?

Наружный мир из горьких истин соткан,

И неизменным этой ночью дан.

Я стремился вперёд, в неизвестные жаркие дали...

Но дошёл. Захотелось домой. Только дом далеко.

По заветным весенним снегам, по окошкам проталин,

По тропинкам, где крот приготовил коварный подкоп.

Я открыл неизвестные земли. Они не по нраву

Мне пришлись. Не того ожидал. Уходить бы пора.

Нет, властитель я здесь, не бывал и бродягой бесправным,

Но не тешит корона в песках неизведанных стран.

Где бы найти таблетки от боли душевной?

Гневно кричать аптекарю, чтобы продал,

Скал обойти и снежных пустынь немало,

Вяло махнуть рукой, и налить стакан.

Кран всё журчит на старой и грязной кухне,

Мухи летают, но нервно мажет рука.

Это пока. Вот завтра будет иначе.

Спрячем мечту, тоскуя опять по воде.

И нам обещали ливни. Но засуха нынче...

Обычай такой у синоптиков крепко лгать.

И рать рыбаков ждёт у реки пересохшей,

И кожа сгорела, во рту оседает пыль.

Но быль состояла в том, что пришли метели,

Постелью укрыли летний лиственный лес.

Чудес не бывает. Разве что вот такие.

Раскрыли мы тайну. Но в ней беспощадный хлам.

Я устал от долгих дорог и жизни бродяжьей...

Чёрной сажей костров измазан, и грязью полей,

Ветер злей, и мороз погонит дальше по полю,

Я неволен менять, что когда-то выбрал свой путь.

Не вернуть романтики юной, замков хрустальных,

Не печален. Просто былое вспомнилось мне.

По весне я дерево высажу у дороги.

Хоть немного, а всё же мелькну в глубине зеркал.

Тихо бегут потемнелые ржавые стрелки...

Крепко ударами сердца пульсирует ночь.

Прочь убегает пробитая дата на коже,

Сложно смотреть в зеркала каждый раз по утрам,

Там циферблат на меня из глубин созерцает,

С краю заметен завода недолгого ключ.

Луч рассекает картину горящий, закатный,

Пятна на солнечном диске, что тени не двигал.

Что вьёшься надо мной, холодный ветер?

Светел день, чего ж ты спрятался меж туч?

Луч один забросил мне в глаза хотя бы...

Слабый самый. Но дождит опять с небес.

Лес дремучий, ты б укрыл меня от ветра,

Кедром крепким от дождя упрятал впредь.

Медь стекает по коре. Молчат деревья.

Первый день зимы глядит глубоким прошлым.

За тихой рекой раздаётся печальная песня...

Но срезать пути через речку сейчас не дано.

Темно, и в амбарах заветные лодки укрыты,

Корыта разбитого, даже того не найти.

Пути далеки через мост, до утра не добраться.

Сквозь пальцы гляжу на вечерний огонь за рекой.

Покой улетучился. Впрочем, он был хоть когда-то?

Пиратом и счастье, и радость я выкраду лихо.

Кто любит сыр, кого влекут колбасы,

Те ясно поделились пополам.

Врагам своим ни вздоха дать, ни спуску,

И грузом старых истин полон ларь.

Я стар. И верен ввек копчёной рыбе.

И глыбой был непонятой никем.

Мне плен нейтральный стал седым проклятьем,

И знать бы раньше... Только знанье скупо.

Что за белый огонь в небеса вдалеке запускают?

Даже стаей взвиваются резвой косые огни.

И ледник приближается сквозь океанские воды,

На восходе увидим, кто эти ракеты пускал.

То финал для тяжёлого лайнера был быстротечный,

Быстрой речью наполнен за ночь позабытый эфир,

Нынче мир почернел, как забитое трупами море.

И за горе в ответе, что ночью проспали несмело.

Видно, ещё не стар, коль мечта лихая

Выгнала прочь из дома, тянет скорей...

Мимо дорог, по кустам, где птичья стая

Криком тревожит знакомым серых зверей.

Только болячки мои твердят, что не молод,

Сладу ни с ними нет, ни с горячей мечтой.

Брошу за спину взгляд, поругаю голод,

Вспомню, сколько мне лет в бумажке пустой.

Когда я родился, спутал в ночи эпохи...

И вроде не выбирал, а промазал века.

Меня закрутили путы, вонзились осколки,

Потом я нырнул в провал, хоть хваталась рука.

И странных одежд покрой натирает кожу,

И странный язык беспощадно мне режет слух.

Ошибся долей земной, хоть это несложно:

Напиться изысканных ядов, коль рот был сух.

Капитан пиратов спрятал золота кучи...

Я ищу до сих пор, и так ничего не нашёл.

И копал многократно береговые кручи,

И точил топор, и сносил фортов частокол.

Находил я кружки и миски, и даже кости,

Но, похоже, пропил всё золото старый пират.

И оставил трубок огрызки, верёвок гроздья,

Старой шлюпки настил, да бутылок разбитых склад.

Нынче в друзьях у меня неотёсанный камень...

Часто хожу я к нему, и сижу на скамье.

Будто бы больше ни дня не лежит между нами,

Даже в полночную тьму, и в снегов кутерьме.

И никого не укрыто под камнем лежачим,

Где упокоился друг, то сокрыто вовек.

Вроде прошло время пыток, теперь всё иначе,

Тихо в душе и вокруг, где осел чёрный снег.

Убегу и я по тихим летним лужам,

Оставляя ног босых в грязи следы...

Кто-то крикнет: "Психи! Ты совсем простужен!

Что ж ты с ними, псих? Куды рванул? Куды?"

Невдомёк им всем, что хуже будет в зиму,

Да и осенью простыть куда быстрей.

Посему я плен скорей сейчас покину,

В путь до боязных звенящих январей.

Упрятано в жаркой ладони последнее средство...

Испробовал всё. Но ничто не целило недуг.

Несутся тяжёлые кони сквозь тёплое кресло,

И режется запах цветов, облетевших вокруг.

Пора бы отведать. Пора. И утихнут удары,

И запахи будут приятными, без тошноты.

И кончится эта игра. Как пожарных с пожаром,

Когда я пытался нескладно сорвать все цветы.