"
Рожденный в С.С.С.Р. Вместо Введения
Я покинул эту страну в 1990-м. Перефразирую Маяковского:
"Смотрите и удивляйтесь: я был гражданином Советского Союза."
СССР - это страна, родина, где я родился и жил. Это такая страна, которая не может оставить тебя равнодушным - независимо от отношений между вами, независимо от того,

ненавидел ли ты её или любил. Надеюсь, то, что я расскажу дальше - это и не любовь, и не ненависть ( если разница между ними действительно существует), - а уж безразличия в моем повествовании точно не будет .
Советский Союз был не только страной. Он нечто большее: самый большой утопический проект современности. Он заставляет удивляться, поражаться, и это поражение оставляет
следы и глубокие раны. Как сказала бы после 1918 года революционная интеллигенция: там не искусство подражает жизни, а жизнь должна стать искусством. Там мы все жили в самом грандиозном политическом описании ХХ века - с подвигами, с нечеловеческими усилиями, с эпохальными трагедиями, с победами и кровавыми битвами. Там мы жили в описании, где мы все были современниками друг другу. Наши герои, личности и персонажи, слова и вещи, независимо от реального времени их рождения и существования, - все они жили рядом с нами в одной и той же komunalke , называемой СССР, будучи одновременно и нашими предтечами и нашими же современниками.
Я был свидетелем одного из самых утопических проектов человечества, свидетелем
проекта незавершенного, и я видел славу и упадок этой утопии. Об этой утопии я и попытаюсь рассказать. Мое повествование строится исходя из двойного опыта, необязательно уникального. С одной стороны, это непосредственный опыт гражданина, жившего в советском пространстве, а с другой - опыт рефлексированный, культурно опосредованный .Как продукт «made in USSR» меня определило совместное воздействие и того, и другого опыта. Для меня почти невозможно разделить их. В то же время своё повествование я раскрываю из перспективы homo soveticus как продукта этой страны и этой культуры. И стараюсь не прибегать к интеллектуальному инструментарию, приобретённому позже.
То, что я пытаюсь сделать, - это своего рода археология повседневной жизни в Советском Союзе . Именно эта повседневность и была метафорой советской культуры и цивилизации. Дальнейший текст, написанный в манере "gen eretic", - это попытка объединить темы, героев, обстоятельства, воспоминания, вещи и ключевые слова так, как если бы эти тексты - фрагменты паззла. Хотя каждый фрагмент-текст можно прочитать и в отдельности,
целое ,однако, невозможно увидеть, не соединив все эти фрагменты. Это соединение пазлов не претендует на создание исчерпывающего, объективного и точного образа советской культуры. Это - субъективная, личная археология, которая лишь очерчивает контуры, состояние духа, способ мышления и высказывания , - это набросок советской культурной ментальности. Эта археология не предлагает ключей к пониманию, морального или ценностного суждения, а лишь дает сближение, которое может помочь всем нам лучше понять, чем был Советский Союз и что означает его отсутствие.
Естественно, рассказывая о светской жизни ушедшей эпохи, есть риск невольно впасть в некоторую ностальгию. Но ностальгия как концепт в первую очередь входит в прямое противоречие с природой homo soveticus. По той простой причине, что ностальгия - это утопия, направленная на прошлое, тогда как homo soveticus трудится во имя утопий, направленных на будущее. Во-вторых, ностальгия как форма возвращения домой невозможна, потому чтодля нас, homucus-ов домой уже не существует. А если все же ностальгия и присутствует в моем тексте, то в той её разновидности, которая не стремится переделать прошлое, а - лишь рассказать воспоминание, прошедшее. И поскольку, теоретически, ностальгия недалека от иронии(обе имеют дело с двойным размыванием объекта и субъекта),то я сочетаю их и оглядываюсь назад ностальгически-иронично.
Оглядываясь назад, я отдаю себе отчет, что с исчезновением Советского Союза нечто было утрачено. Я не могу сказать , что именно. Может быть
утратился особый пафос или особый взгляд на вещи, может - повседневная жизнь (уклад), а может - энтузиазм, необходимый для веры в идеалы, или особый способ страдать. Я не способен определить потерю, и лишь ощущаю грусть от этой утраты. С некоторой долей уверенности я считаю, что утратилось нечто существенное и значимое для нашего человеческого опыта. Но эта потеря не может быть ни заменена, ни оправдана. Всё, что можно сделать с этой потерей - при некотором усилии - только понять её.
Время от времени мне хочется купить билет в СССР, и каждый раз я вспоминаю,
что билетов туда не продают. Нет ни одного поезда, ни одного самолёта, и ни одна дорога не ведёт в СССР. По той простой причине, что Советского Союза больше не существует. Единственная возможность для меня
Читать далее...