Фронтальных перемен и генеральных отпускных. Падеж указывает на стремление к ним. Но на самом деле это не то чтобы так… А просто не так. Падеж указывает не на это. Скорее, ни на что. Последнее так же верно, как и незначительность падежа.

Ты выйдешь из кухни в ситцевом платье,
А я у балкона, цепляю свой флаг и лечу.

А можно и не лететь. Только чтобы сохранить болезнь навечно, чтобы удержать сладкое очарование, необходимо что-то предпринимать. Иначе можно стать червяком в коконе, стальном коконе.
Здорово писать ни о чем. Почему бы и нет? И нет, инет, и да, Ида.
Ада.
Аид.
ДАИ.
Иад? Диоген, скорее, нежели Иад.

Звездой пахнут хлеба в полях. А осень пахнет яблоками – холодными, пыльными. Вот так.
Прочие разные звуки-цвуки. Звуки-цвуки – хорошо звучит, а?
Мало кто остался в светлой памяти. Неправда. Причем здесь память? Причем здесь светлая? Разве это – повод, чтобы озлобиться и сжать кулаки?
С кем можно встретить ласковый рассвет? Воистину, только с волей делать все, чего хочется. Я могу делать все, что мне хочется, но я этого не делаю. И не потому, что мне достаточно знать, что я могу, не потому, что не хочу, а потому, что мне не достает смелости. Храбрости. Уверенности в верности, правильности вольных поступков.
Курт Воннегут написал книгу. И еще, и еще. Ну и что? Имя звучное какое-то, интересное. Интригующее. А я даже не могу ответить, чем именно оно меня интригует.
Можно до бесконечности наполнять окружающее пространство своей пустотой. Так многие и делают. Но, как сказал автор «Американского психопата», это не выход.
Вот так…

Лишь тень, лишь запах лишней воли,
Лишь полдень высыплет ведро слепых гвоздей,
Лишь танки не танцуют с нами,
Им от природы чужда лень.

Наш флаг остался на балконе,
Мой козырь битым лег на стол,
Ты постояла на перроне,
А я не вышел на перрон.

Генри Миллер тоже пишет. Его козерог поет обо всем, о чем угодно, только не о главном. Но все равно, выплеснув себя полностью, он сдался и заговорил о своей болезни. Целительная болезнь – так бывает, оказывается.
И так бывает…
А Кизи отдал практически всю свою судьбу Макмерфи. Черт возьми, я бы тоже отдал! Такому, как Макмерфи. А может, и нет. Мак умел жить и не умел видеть. Точнее, предпочел видению жизнь. А может, умело их сочетал. Смех и слезы…
Наша Маша громко плачет… Смотри, как светит солнце, смотри, как тают облака.

Мне нечего говорить. Да и не было никогда. И если я не заговорю, все останется прежним.
Так глубоко плевать, чем закончится эта ночь. Чем начнется день. И не то, что бы я не хочу жить. Я живу, и все, что происходит, будет происходить и дальше. Я все это помню, пока есть. Есть будет долго.
Нерешительная вязь слов, незначительные запахи, движения воздуха, колебания волн на пути к моему взгляду.
Можно ничего не видеть. Я бы постарался жить. Можно ничего не слышать. Я бы постарался жить. Можно прекратить говорить. Я бы жил. Можно остаться неподвижным. Но ведь, по большому счету, я всегда был неподвижен где-то там, внутри оболочки, именуемой телом. Это не плохо – видеть, наблюдать, и ничего не решать.
Можно подняться над этим миром, пройдя сквозь него. Но зачем, я итак над ним с самого рождения.
Медные трубы, если ступить к ним, то можно в них и остаться.
Почему нет? Рано или поздно все будет. Так, как должно.
Существование само заботится о тех, кто отдался в его руки.
Удовлетворение – какое можно получить удовлетворение в том, что пленит тебя навсегда?
Если я заговорю, воздух будет мерцать, как и прежде, и ничего не изменится. Разве что, возможно, для меня самого.
Если не заговорю, я пропал. Так что, пока я пропал.
Неплохо было бы совсем потеряться в тумане, говорил Вождь Швабра. Мистер Бромден, ведь вы правы. Только страх здесь уже не причем. Страх есть, пока есть смысл.
Мелкие судьбы и крупные города – вот все, к чему мы пришли. Вот так.

Если всмотреться в горизонт против света, можно увидеть снежные горы, за ними солнце, еще дальше – вечную свободу.

Это правда. Можно. Пожалуй, даже нужно.
Может, мы придумываем себе множество оправданий, красивых сказок, слов, для того, чтобы не так сильно ощущалась убогость нашего существования, и на самом деле слова – всего лишь слова, а жизнь наша – так, танцы амеб на чудовищной сковородке? Нелепое сравнение, но оно вполне подходит, чтобы описать наши телодвижения и место в этом мире. Возможно.
Но чего тогда нам не хватает? Даже в те моменты, которые принято считать полностью счастливыми?
Не думаю, что человек – беспокойное и ненасытное существо по своей природе.

…вечную свободу.

Есть ли она?
Немного подумав, вспомнив томление в ожидании чего-то чудесно-неизвестного, желание завыть на луну, которое посещает меня – и, я уверен, не только меня, – в темно-лунные ночи, вспомнив страхи, мечты, сны, видения, я говорю – она есть. Вечная свобода. Я не знаю, что означают эти слова, возможно, это всего лишь еще одно описание того, что многие называют Богом, просветлением, или – да как угодно, но это – есть.
Так же, как есть солнце, свет на горизонте, снежные пики за ним, и все остальное, все, что так и не смогло пока вместиться в наших головах.


Вот такие у Вас смс, Лена!;)

Фактически, я уже появился. К вечеру чем-нить отмечусь.

Что-то редко я сейчас... бываю. В силу обстоятельств.
Пока 2 вопроса. Первый: что такое страх и откуда он происходит?
Второй: второй... ну ,есть и второй.
Ну, это... Скоро вернусь. Еще пару недель, и я снова в строю:)
Помнится, за мной еще парочка обещанных, но не выполненных дел...

Демиург ли ты?
Имя / Username	.
Тебе снятся	постоянно цветные, реалистичные сны
Панорамы сна	Я и вооон та вот блондинка с длинными ногами
Чем все заканчивается	Я принес окружающим счастье
Утром ты	Не просыпаешься, отдавшись на волю сна
И потом весь день	Смакуешь отдельные детали сна
Проверенных: 41

©ZombieMasterrr WhiteStork's Quiz

Тест на предрасположенность к Астральным выходам и скрытым возможностям (целительство, телекинез, чтение мыслей, ясновидение и т.д.)

Ваш результат:

Астральная проекция: 36% Вне-Телесный Опыт: 33% Осознанные сновидения: 96% Поздравляем! У вас уже был осознанный астральный выход, возможно он был давно, но ваши показатели вполне позволяют его повторить. Вы недостаточно сильно связаны с физическим миром, это дает вам больше возможностей в изучении методик исцеления, работы с биоэнергетикой, ясновидения и т.д.

- Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным?!
- Бываю. Но редко, и только из вредности.

Из жизни.

Ты мог бы быть не один. Но почему-то мы любим не тех, а нас любят не те.
Так уж повелось.
Сорвало финал с петель, да поело все тепло…
Думаю, что все не так плохо, - ведь я все еще замечаю, как меняется окружающий мир, как меняюсь я. Как я начинаю зависеть от одних вещей и плюю на другие.
Все, как всегда.
К небу тянется свеча…
Пожалуй, сейчас я могу сравнить себя со свечей. Я не всегда тянусь к небу, но мы ведь постоянно себя обманываем, - иначе просто потеряем веру. Половина из нас повесится, если осознает свою никчемность. И мы предпочитаем видеть только часть того, что есть или может быть.
Осторожно, не спеша…
Как много воды утекло с тех пор, когда ты начал шагать. А времени прошло совсем ничего. Это потому, что назад.
А время течет из прошлого в настоящее и из будущего в настоящее.
Точка. Такая себе точка, как сказал мой друг. Не зная, он знал. Или знает. Да и друзья ли мы? Помню, для меня оказалось важнее быть нормальным. Ты уж извини, что я оттолкнул тебя. Не потянул за собой. Может, оно и к лучшему.
В каждом из нас присутствует некая незавершенность. К чему бы это? Вопрос риторический... Это я таким образом заканчиваю пост.

В колонках играет - ДДТ "Метель"

Как ни проси, чем ни стань.
Мне страшно, когда я остаюсь один.
Чем бы ни был, где бы не пах. Пах – запрещен, пропусти.
Два пути – отрешиться и победить.
Два пути – взорваться и забрать.
Как отдавать, если я не могу подарить себя всем. Да и дарить, кроме как себя, нечего.
Ты да я, я да ты летим с войны.
В синем небе руки в стороны…

На часах – ерунда, на столах – простыня,
И сигнал принимаю нечеткий.
Я – гроза и Луна, что усмешки полна,
Отбиваю морзянкой чечетку.

Так странно. И все правильно – жизнь странная, страшная и прекрасная штука.

Теки.
Ко мне продолжают приходить и требовать свою долю.
Певеапс, Сигрой, Зэлэнэйгай, Дхипа, д-р Доноого и прочие. Им есть что терять. А мне нужен предел. Дойти до точки. Сгореть и выжить, пропасть и появиться. Переход.

Ощущение, что во мне все выжгли, прошло. Все, что ни строится, строится на обломках.
Третьего раза не будет. Это верно. Не будет третьего.
Сам или нет? Не знаю.

Я хотел бы остаться один утром в день моей казни,
Почувствовать грань между жить и не жить, -
Я давно хотел внести ясность.
Я смогу поднять исподлобья глаза,
И ответить взглядом на выстрел,
Я смогу включить в себе тормоза,
И прожить этот миг не так быстро…

Раньше я грустил и тосковал просто так. Потому что мне не хватало чего-то. Чего-то, чтобы жить или не жить. Сейчас я знаю, чего нет. Узнал часть недостающего. Часть!

Кто-то плачет от счастья, кто-то смеется упав,
В жизни столько простых вещей, для которых я слишком слаб…


Сила. Не стремлюсь к ней. Мне бы понять.
Власть. Управлять даже собой – считаю грехом.
Деньги. О чем тут говорить? Просто, вспомнил, рассказал.

Хочешь, не хочешь. Таешь, бьешь, пьешь. Сломать просто, построить – не дорос. Зачем?

Мне будут нравиться твои глаза.
Небо без дна, - бездна!

Плыви… Делай вид.
Не с кем поговорить? Не думал, что в моей жизни настанет такой момент. Толку говорить тем, кто не услышит то, что ты хочешь сказать, произнося пустые слова?
Странно все это, ну так что ж… Идем, нам надо двигаться дальше. Идем!

В колонках играет - Nickelback, Смысловые галлюцинации, 7Б

Думаю, все будет хорошо. Правильно.
Не так, как я того хотел, но и не так, как я того не хотел.

Ух, какой я краткий!:)

Посмотрел "Город Грехов". Молодцы!

Посмотрел "Крошка на миллион долларов". Черт, не укладывается в голове - как это может быть такое, как так - взять и умереть... Фильм вроде и сильный, но чего ему не хватает, на мой взгляд.

А еще вспомнился "Легенды осени". Смертельно сильно.

У Zela взял.
Ваша задача - перечислить 10 предметов на столе и попытаться внятно объяснить, что они там делают:

1. Компьютер.
2. Принтер.
3. Пепельница ссигаретой (уехали родители, днем можно покурить, до вечера выветрится, не будет мешать спать)
4. Телефон. Не знаю, нахер он нужен, не люблю пользоваться городским, част отвлекает. Стоял бы где подальше, или как.
5. Ручка. Даже две. Иногда нужна.
6. Диски. Некуда убрать пока, надо сестре отдать.
7. Мастерок. Хер его знает, что он тут делает... Мама вообще-то порядок навела, так что мне повезло, иначе 10-ю вещами список не ограничился бы.
8. Переходник маленький "джек" - большой "джек". Это к гитаре. Так, валяется.
9. Спица.
10. Спички.
11. Не ограничится. Перечислю все. Зажигалка.
12. Скрепка.
13. Зарядное к мобильному.
14. Очки. Хорошо, что я линзы ношу! Или как...
Ну, как я и говорил, хорошо, что мама навела хоть какой-никакой порядок...

Меня обволакивает пустынным ветром. Распутье. Несколько следов в пыли
налево, тропинка прямо, вымощенная дорога – направо. Я уверен, что так
вышло случайно. Я считаю про себя до ста, чтобы выбор был осознанным.
Раз. Два.
Вокруг меня – красноватый песок, низкие, уставшие дюны, даже не дюны,
а так – некое подобие величия. Надо мной, понятно, небо. Оно
отсвечивает, чем хочет, но я не все вижу. Кто я? Семь. Восемь.
Я много чего могу и умею. Но ни в чем я не лучший. Ни в чем я не
достиг хотя бы места, откуда можно узреть вершину, или прямой путь
стремления к ней. Невероятная база разрозненных знаний, выводов,
ощущений и мнений. Последние пока спят или вышли куда-то, поскольку не
для кого здесь мненьичать. Шестнадцать, семнадцать.
Крик. Высокий не по тону, а по расположению. Птица. Хищная. Она не
специально, так всегда было. Хищники и остальные. И остальные всегда
думают над тем, как хорошо быть хищником, а хищникам некогда
размышлять над такими вещами. Двадцать два.
Есть еще горячий воздух, он у самой земли, точнее, у песка. Здесь, где
находится моя голова, холодно так, что мерзнут уши и кончик носа.
Здесь место подумать.
Возможно, мне нужно спешить. Но я предоставляю времени возможность
самому решать, что и когда. Точнее, я отдаю то, что ему и так
принадлежит.
Что-то рассекает воздух на самой грани слышимости моих порозовевших
ушей. Тридцать пять.
Слышу перестук. Может, копыта, может, нет.
Похоже, сейчас осень. Я только что проснулся, и все было бы просто
здорово, если бы мне не мешали обрывки снов другой жизни. Лица,
смазанные вспышками событий, и слова. Камень можно превратить в
памятник. Одно содержит другое. Есть простые и настолько глубокие
вещи, что можно оказаться к ним не готовым.
Легкий треск. Одежда и плоть. Навылет через грудь, скупые брызги на
песок. Брызга, есть такая штука, только что ее видел. Сорок семь.
Я еще не поворачивался назад, и не видел, что теперь происходит там.
Но теперь я это сделаю, укладываясь в песок. Нет, брызга не одна.
Сорок восемь.
Да и свист шел не один. И перестук копыт - не копыт. Сорок восемь.
У моего лица одинокий след. Я лежу на пути налево. Никогда еще меня в
выборе не подводил счет, вот и сейчас не ошибся. Мне туда, хочу я
того, или нет. Сорок восемь.
Птица испуганно удирает небом, сейчас оно ей не кажется безопасным,
наоборот – все, как на ладони. Я вижу, как скользнула ее тень по песку
у моих рук, эхом вспомнился высокий крик. Сорок девять.
Я встаю и вижу перестук. Время дышит, я тоже.
Человек в темном, тяжело ступая по песку, спешит ко мне. Здесь нельзя
спешить. Возможно, это я. Пятьдесят шесть. Он манипулирует чем-то,
чему я знаю название, но чему нет места здесь, и это что-то исчезает.
Время ведет свою игру. Человек останавливается, оглядывается. Я вижу,
что это не человек. Шестьдесят один.
Легкий шорох - дыхание. Это моя грудь. Сзади много крови. Думаю, пора идти. Я
ступаю вперед, туда, где когда-то было налево. Слышу позади отчаянный
крик. Шестьдесят три. Кричит этот, нечеловек, он так спешил, а я все равно ухожу.
Мне не особо есть дело до него, мне важнее, что сюда еще вернется
хищная птица и кто я такой. Семьдесят два.
Я иду, расстояние не тает, но я знаю, что я изменился. Тот, кто стоял
на песке у распутья, ушел давно, а я еще иду. Кто я такой? Семьдесят
два.
Кто-то фокусничает со временем, надеюсь, что не я, и не тот, кто
спешил. Семьдесят два.
Семьдесят два.
К чему счет? Решение давно принято, время его реализации у времени. Я
иду.
Семьдесят два.
Скоро начнутся цветы. Но мне до сих пор роднее пустыня, я всегда буду
помнить, откуда шел тот, который теперь среди цветов.
Семьдесят два.
Никакой благодарности. Он это делал для меня. Мои шаги несут руки и
плечи. Я делаю что-то не для себя. И не для будущего. Но так выходит,
игра принадлежит времени. Странно, всего лишь игра. Слова никогда
ничего не значили, но значение содержало слова. Наоборот и в себе.
Семьдесят три. Будут и следующие. Досчитаю? Любопытство – одна из
главных движущих сил. Что будет, когда досчитаю? Будет ли это
интересно тому, не мне? Будет, потому что станет его жизнью. Семьдесят
шесть.
Дорога – сумасшедшая штука. Я могу пойти назад, не вернувшись в него,
время может поменять правила дыхания, одно в другом содержании и
содержание в одном, часть целого, мои руки, песок и цветы. Важно, что
делаю шаг? Направление зависит, но делаю шаг. Надо мной, понятно,
небо.

Если ты пожертвуешь этим миром ради меня, я пойму.
Если ты пожертвуешь мной ради этого мира, я пойму.
Это не беззащитность, это я.
В какой-то миг я почувствовал вдруг, что больше не один в этом мире. Как много это значит? Мир перестал быть сам по себе.
Иногда отчаяние захлестывает - ненадолго, и все равно не скажу, что я несчастен. Не из упрямства. А потому, что очень долго просил и боялся, что останусь пуст. Ровен. Наблюдатель. Даже в своей собственной жизни присутствуя неполностью.
Я устаю чрезмерно, - впрочем, нет - ведь раз живу так, значит, не чрезмерность. Чем только не берусь. Ничем. Время само принялось за меня. Оно спасает меня. А я благодарен, и до сих пор неловко отвожу взгляд, когда вспоминаю, что пытался взять его в плен. Говорят, что взял, а не пытался.
Реальность примирилась с моим присутствием, - или я с ней? Мы больше не наносим друг другу увечий. Иногда предупреждающе показываем друг другу зубы - так, потому что только учимся общему языку.
Жесты бывают разные. Не плени, не игнорируй, не дави. Не позволяй, чувствуй, будь. Вы - друг от друга, и неважно, кто кого создает. Я на это не претендую.
Дорога далекая. Но иначе - какая из нее дорога? Холод, как и тепло - настоящие. Не беру их, принимаю. Боль - способ сконцентрироваться. И уходит. Я... тоже. Не только последнее предложение. Я не предложение, скорее, продолжение. Снами не сыт, но и не отказываюсь. Я просто стараюсь не переедать.
Не стремлюсь к умеренности - следствия меня не интересуют, мне интересней, откуда все приходит.
Кем бы не были слова, они не будут никем, кроме нас. ? Спросил?
Я учусь.

В колонках играет - Ю-Питер "Девушка по городу"

От слова "разминулись".
Сегодня я еду посмотреть, как там работает наша Ровненская АЭС. А если точнее - в гости к другу. Вот, блин, доучились! 5 лет - и разбежались, кто куда. Говорят, это нормально:)
Вернусь. К воскресенью.
Жил бы дорогами...

Сколько не жги, жесть или лед, -
Сталь не берет, - рука.
Впалвь или вброд, дном или сном,
Сердце, душа, река...

Сколько дождь шептал, а толку, ей казалось - не всерьез,
И разбились на осколки всех невыплаканных слез.

И зажига-а-а-а-ать! Пьяные звезды.
Мне без тебя так будет сложно...

Мда.
Есть недостаток у дневников. Обращаешься к нему, когда больше не к кому.
Что не очень благоприятно сказывается на общей его окраске. Хорошие, счастливые моменты многие из нас проживают сами, не делясь. Это страшная ошибка - не делиться.

Кажется, я понял.
В зависимости от того, на что я потрачу свои дни, я либо проживу одну жизнь, либо создам многие. Может, даже сумею втянуть их в эту реальность. Для себя одного - точно сумею.
Для этого не нужно было много вина.
Вопрос выбора.