Старый ты черт, вот кто ты. Благодаря тебе у меня были удивительных два дня. Грустно. Черт, все тебе с рук сходило, - все, что ты делал по отношению ко мне. Впрочем, в свою очередь, ты никогда не жаловался на меня со всеми моими причудами. Утрирую, конечно. Утрирую. Абсолютизирую и все в таком духе. Не было у меня никаких причуд, в отличие от тебя. Грустно, дружище.
Грустно и идет дождь. Я мокну - уже второй раз за долгое сегодня, и, наверное, шестой за последние сутки. Курю, третья пачка из тех, что ты купил мне, на исходе. Выпить бы, да боюсь, чтобы меня не накрыла с головой грусть. Чтобы снова не стало тяжело, - думать о смысле жизни, о справедливости, о своем и твоем месте под этим солнцем. Под этим дождем.
Все игра. Различные сентенции, поток, который принято называть мысленным. Всякий мусор.
Вчера утром ты позвонил, жутко усталым голосом рассказал мне, что нужно сделать, подчеркнул, что это очень важно, и повесил трубку. Ну, все в порядке. Я все сделал, как ты хотел. Пусть так…
Я несусь, сломя голову, в указанный тобой пригород. Недоумеваю из-за некоторых твоих слов, но ты просил, и я хочу успеть.
Последнее время – да какое там последнее – после школьных лет мы очень редко виделись, разные города. Но это не повлияло, пожалуй, на качество наших отношений, если так можно выразиться. Даже наоборот, поскольку тебе было абсолютно неинтересно, кем я работаю и сколько получаю. И о своей жизни, если ты и начинал рассказывать, то обязательно – небылицы. Я не был против, мне это даже нравилось, - до жути надоели разговоры «за жизнь» со знакомыми-товарищами. С тобой мы говорили о чем-то другом.
А вчера ты позвонил и попросил о помощи. Мне не многого стоило сорваться с места, чтобы помочь тебе, на самом деле. И я рад, что ты позвонил именно мне. Я рад, что ты не дал мне задать пару ненужных вопросов – нет, я рад, что сам не стал задавать тебе эти вопросы. Я спросил только где и когда. Остальное ты предусмотрел сам.
Пожалуй, наши отношения можно назвать дружбой, а? Сам отвечу. Да, можно.
Я примчался на указанную автостанцию, успел, сел в нужный автобус, в кресло рядом с тобой, а ты, как и предупреждал, крепко спал. Хотя нет, наверное, уже тогда я знал. Так, как ты и просил, я достал из твоего внутреннего кармана свой билет на место рядом с тобой. Осторожно, потому что все-таки я еще надеялся, что ты просто спишь. Там же был твой билет и записка, написанная, судя по почерку, прямо в автобусе.
Странная, но убедительная просьба – нет, слово «убедительная» сюда не подходит. Я просто не смог бы не сделать все так, как ты просишь. Просил.
Автобус закончил маршрут поздней ночью. До моего дома – 400 километров, но в этом городе мы с тобой бывали, ты и это предусмотрел. В записке ты попросил, чтобы о твоей смерти никто не знал еще пару дней. Хотя бы пару дней.
Я все сделал хорошо. Водитель открывал грузовой отсек, почти все пассажиры уже покинули автобус, когда я вытащил тебя на улицу и посадил на лавку. Никто не обратил внимания – может, выпил человек, мало ли. А я вернулся, и, как мог, вытер твое кресло от крови. Об этом ты тоже предупредил. Мы с тобой долго ждали, пока станет тихо. Я курил, стараясь не очень пристально провожать взглядом дежурных милиционеров. С тобой была одна небольшая сумка, в одном из отделений – термос с теплым кофе и сигареты. Ты знал, что мне будет нужно, даже написал, почему без алкоголя. Впрочем, писал ты, «я уверен, что ты и сам не стал бы пить сейчас».
Затем мы пошли с тобой к лесу, - автостанция находилась практически вне городской черты. В другом отделении сумки – саперная лопата.
Терзали ли меня сомнения? Пожалуй, да. Неужели не было других вариантов? Например, договориться со служащими морга, дать взятку, чтобы хранили твое тело, - чтобы можно было похоронить тебя по-человечески спустя столь важные для тебя пару дней. Ты запретил это делать, поскольку риск все равно есть, а времени подготовиться наверняка – нет. Извинился и поблагодарил.
В пять утра шел обратный автобус. В 7, во время одной из остановок, я предупредил по телефону своего начальника, будто мучаюсь пищевым отравлением. Содержимое сумки, билеты, мои окурки утонули в нескольких мусорных баках и туалетах моего города.
Сейчас я снова держу твою записку, полную неровного почерка, в своих руках, а день подходит к концу. Я стою на одном из самых больших мостов города, и продолжаю курить. Нужно поспать. Поменьше думать, хотя не думать о том, что произошло за эти два дня, я не смогу. Кто убил тебя? Кого ты защищал, скрывая свою смерть? Ты намекнул на это, но намеком и ограничился. Почему вообще именно так, и именно с тобой, со мной, с нами?
Мало ли, много ли. Спустя неделю, «чтоб наверняка» - писал ты, - я позвоню в милицию из таксофона, из другого пригорода, и расскажу, где искать твое тело. «Не нужно ничего делать, чтобы отомстить, если тебе вдруг придет это в голову. Все будет сделано без тебя».
Вот, в принципе, и все. Завтра я пойду на работу, и практически все будет так же, как и всегда, если только Читать далее...

А дождь опять идет,
Я помню эти звуки.
И ночь опять зовет,
Заламывая руки.
Чего-то все же нет,
И это что-то гонит
Меня сквозь дождь, сквозь ночь,
Рассветы и сквозь время.

Да это все к тому же понедельнику. Обратил внимание, много грустности проявлено, что ли, на ЛиРу за выходные. А это значит, что многие думали над собственной жизнью. Собственно, кто о ней и как только не думает, - кто постоянно, кто в силу каких-то событий или воспоминаний - да мало ли причин задуматься. А вот групповая задумчивость - наводит на мысли о магнитных бурях, о коллективном сознании и прочем, прочем, прочем.
А главное, говорит о том, что я не один такой псих, мешаю себе жить.
Так, просто, подумал, рассказал. О, я могу думать в утро понедельника)) Могло быть и хуже)

Самые значительные достижения человечества - ничто по сравнению с тем покоем души, который мог бы быть во мне.

Печально-известные ассоциации никогда не будут забыты своими создателями. Создатели никогда не будут забыты своими ассоциациями.

И вот с самого утра до поздней ночи. Слова, цифры, символы. Попытки понять и расстаться. Попытки замазать действительность иллюзиями заранее обречены на поражение, поскольку сама действительность - всего-навсего еще одна иллюзия из разряда тяжеловесных. Или замазана ею.

А мне нравится писать в "блокноте". Ворд виснет после изменения шрифта и все такое. Переставить "оффис", или же нужно браться за "винду"? Глупости. "Блокнот" - всегда безотказен. Ничего лишнего, и никаких lister, никаких basic, - с ним можно знакомиться и вот так, как я. Никаких мыслей, никаких.

Мне нравится, когда половина написанного скрыта от меня правым краем монитора. Что-то в этом есть волшебное.

Мне нравится, когда наконец-то идет дождь. Сейчас положено вспомнить о предшествующей ему духоте, но причем здесь она?

Лучше давайте вспомним - каждый из нас вспомнит два-три любимых стихотворения. Что это даст, зачем - вопросы потом. Просто вспоминаем.

Давайте посмотрим, отчего у каждого из нас так много всего, что на поверку оказывается пустотой, малозначительными натугами что-то сделать. Попытки - страшное слово, я не говорил раньше? "Я сделаю", "я делаю", "я пытаюсь сделать". Кто в этом нелогично построенном ряде ближе к своей цели? Закрой рот, умник. Какое стихотворение ты вспомнил, рассказывай. Нет, так не пойдет. Я не вижу, о ком ты рассказываешь. Что? Так закройся, и учись слушать. Знает он разницу. Смотри выше: что там об иллюзиях?

Давайте никто здесь меня не будет нервировать. Все сидят тихо. До тех пор, пока я не закончу наслаждаться "блокнотом". К концу занятия сдайте черновики самому высокому ученику. Почему? Его издалека видно, и именно там место зарисовкам, которыми являются ваши писульки и вы сами.

Эй, ты, дылда! И мой возьми. Что смотришь, думаешь, я обхожусь без черновиков? Да, если мне насрать на результат. Школьным педагогам можно сдавать и так, им хватит, пусть думают. А вот если зарисовка - это я сам, тогда будем сначала портить дополнительные листы.

Звонок? Вы не слышали, это звонок был? Нет? Черт, а я уже думал, что мы наконец-то закончили. Ладно, тогда я хочу, чтобы каждый из вас сейчас внес свои правки в записанное раннее свое любимое стихотворение. Улучшил. Тихо! Ну и что, что в черновиках. Если что не помним, тогда доСОЧИНЯЕМ. Вот это и происходит сейчас с вашей жизнью. Сочиняем, только не заглавными буквами.

Все, сидим до звонка тихо, натрий не трогать, скелет можете сломать - ваши точно такие же, можно будет заменить любым из них. Вот если бы это был скелет НАСТОЯЩЕГО человека... Все, до встречи. Стихотворения отдадите вон тому толстому. Он не знает, что с ними делать, поэтому они в безопасности.

До встречи, недоношенные мои, всем поклон.

Я чувствую, что ночь пуста,
Что рифма, мысли - шелест.
Что этот шелест - жизнь моя,
Что жизнь моя - как шелест.

В общем, резюме выходным дням пропустим.

LI 5.09.15

Я не верю в себя. Я не в состоянии что-либо сделать сам. Может, и да, но сам по себе я ничего не значу. Повторить? Я ничего не значу. Никчемность? Хм, наверное, подходит определение. Камера внутреннего сгорания – вот кто я. Я не согласен с этим миром. Просто не может быть такого. Но есть ведь! Есть, черт возьми.

Я против. Я могу еще что-нибудь сломать, убить кого-нибудь. Но я больше не верю. Не верю. Не хочу. Не вижу смысла. Господи, какие глупости. Минутная слабость длиной в вечность.

Минутная слабость длиной в вечность. Вот она, расплата. За смерть и не жизнь тех, кто имеет право быть. Я присвоил себе должность Бога. Ненадолго, но этого хватит. Хва-тит. Плакать? Самое простое. Но стоять сквозь злость – кому это надо? Мне нужен мир. Мне нужно понять. Мне нужно разобраться, почему. Все наоборот, так не бывает. Не бывает.

Больно. Пройдет? Да, ведь глупо считать, будто твоя боль – уникальна. Так почему не проходит? Год прошел, а боль – нет. Не срок? Можно отвлечься, правда? Неправда. Обманывать себя нехорошо. Или хорошо, просто обманываешь плохо.

Пьешь, кушаешь никотин пачками. Практически болеешь, сжигаешь себя перегрузками моральными и физическими. Да нахуй рассказы, это не рассказ! Это – я. Я, недолговечный полудурок, чувствующий немного больше, чем можно.

Никаких ожиданий. Подвернись возможность умереть, и я умру, потому что я больше не верю.

Откуда это выражение – «минутная слабость»? Мы берем все, что дают, не разбираясь, что из этого – глупость, мусор.

Я еще не все сказал? А какая мне нахер разница? Не я решаю? Ну и сколько же людей во мне решают, а? Например, это «я» знает, почему я столько курю. Пью. Не сплю. Работаю. Онанирую. Заебало.

Красота? Да жрите ее столько, сколько влезет, посмотрю, как скоро вы будете у меня в гостях. А вернее, без аллегорий, когда вы завернетесь следом за мной.

Чувственность, секс? Посмотрю, насколько вы обгоните тех, кто пошел за красотой.

Национальности, справедливость? Да мне вообще вас жалко, потому что и там мы с вами увидимся ой как не скоро. Черт возьми. Черт возьми. Предпочитаю убить себя.

Я не лучше. Почему-то я - это вы. Это страшно, но на другое я не согласен. Но это не делает из меня – вас. Вот что страшно – что мне с этим делать. Советы? Знавал такую страну… На хуй сравнения и повороты в стороны. Все, что нужно, я давно сказал.

Вымученное солнце.

Самые значительные достижения человечества - ничто по сравнению с тем покоем души, который мог бы быть во мне.
Печально-известные ассоциации никогда не будут забыты своими создателями. Создатели никогда не будут забыты своими ассоциациями.
И вот с самого утра до поздней ночи. Слова, цифры, символы. Попытки понять и расстаться. Попытки замазать действительность иллюзиями заранее обречены на поражение, поскольку сама действительность - всего-навсего еще одна иллюзия из разряда тяжеловесных. Или замазана ею.
А мне нравится писать в "блокноте". Ворд виснет после изменения шрифта и все такое. Переставить "оффис", или же нужно браться за "винду"? Глупости. "Блокнот" - всегда безотказен. Ничего лишнего, и никаких lister, никаких basic, - с ним можно знакомиться и вот так, как я. Никаких мыслей, никаких.
Мне нравится, когда половина написанного скрыта от меня правым краем монитора. Что-то в этом есть волшебное.
Мне нравится, когда наконец-то идет дождь. Сейчас положено вспомнить о предшествующей ему духоте, но причем здесь она?
Лучше давайте вспомним - каждый из нас вспомнит два-три любимых стихотворения. Что это даст, зачем - вопросы потом. Просто вспоминаем.
Давайте посмотрим, отчего у каждого из нас так много всего, что на поверку оказывается пустотой, малозначительными натугами что-то сделать. Попытки - страшное слово, я не говорил раньше? "Я сделаю", "я делаю", "я пытаюсь сделать". Кто в этом нелогично построенном ряде ближе к своей цели? Закрой рот, умник. Какое стихотворение ты вспомнил, рассказывай. Нет, так не пойдет. Я не вижу, о ком ты рассказываешь. Что? Так закройся, и учись слушать. Знает он разницу. Смотри выше: что там об иллюзиях?
Давайте никто здесь меня не будет нервировать. Все сидят тихо. До тех пор, пока я не закончу наслаждаться "блокнотом". К концу занятия сдайте черновики самому высокому ученику. Почему? Его издалека видно, и именно там место зарисовкам, которыми являются ваши писульки и вы сами.
Эй, ты, дылда! И мой возьми. Что смотришь, думаешь, я обхожусь без черновиков? Да, если мне насрать на результат. Школьным педагогам можно сдавать и так, им хватит, пусть думают. А вот если зарисовка - это я сам, тогда будем сначала портить дополнительные листы.
Звонок? Вы не слышали, это звонок был? Нет? Черт, а я уже думал, что мы наконец-то закончили. Ладно, тогда я хочу, чтобы каждый из вас сейчас внес свои правки в записанное раннее свое любимое стихотворение. Улучшил. Тихо! Ну и что, что в черновиках. Если что не помним, тогда доСОЧИНЯЕМ. Вот это и происходит сейчас с вашей жизнью. Сочиняем, только не заглавными буквами.
Все, сидим до звонка тихо, натрий не трогать, скелет можете сломать - ваши точно такие же, можно будет заменить любым из них. Вот если бы это был скелет НАСТОЯЩЕГО человека... Все, до встречи. Стихотворения отдадите вон тому толстому. Он не знает, что с ними делать, поэтому они в безопасности.
До встречи, недоношенные мои, всем поклон.

Ничего личного, говорю я тебе. Абсолютно.
Твой серый капюшон согласно кивает. Знаю я эти штучки – мнимое согласие с чем угодно, лишь бы не мешали делать по-своему. Но на этот раз ты, похоже, не понимаешь, что означают мои слова. Р-р-р, серый волк.
Ты прости, что я дарю тебе новое знание – страх. Когда-нибудь, возможно, ты мне это припомнишь. Но не сегодня. Ожидание прошло, время вышло, капюшон пришел. Все, как положено.
Прекрати кивать, это меня не убаюкивает, веришь? Вижу, не веришь. Что ж, попробуй сделать по-своему. А я пока повторю про себя кое-что. Знаешь, что такое мое кое-что? Такие же знания, как и страх. Знание о природе вещей. Например, - прости, тебе интересно? Я могу не продолжать. Интересно? Да, привычка страшное дело – ты продолжаешь кивать. Нет, не смеюсь, а у тебя шея напряжена. Снова киваешь?
Знание, о котором я говорил… Понимание иллюзорности большей части моей жизни – это знание для меня. Слушай, в чем дело? Может, хватит сновать туда-сюда? А, понимаю. Не получается?
Не получается… Мне и самому было интересно, получится у тебя или нет. На что только не пойдешь ради удовлетворения собственного любопытства. В отличие от многих своих сородичей я не корю себя за наличие или чрезмерность оного. Тут главное понимать, кто в тебе кто. Понимаешь? А, ну да. Тебе это вряд ли нужно – слишком разные уровни у нас, мне до тебя еще столько расти нужно.
Что там? Никак? Попробуй еще, у тебя ведь должно быть много разных способов, в конце-концов, кому это нужно в большей степени? Кстати, а что будет, если ты вернешься ни с чем? У тебя есть шеф? Ну, злой такой дядька с пузом, который будет тебя наклонять за то, что проштрафилась?
Слушай, а ничего, что я сам с собой разговариваю? Может, хоть слово какое выдавишь из себя, сделай милость, мне ведь интересно? Мда, вижу. Не понял, но сделаю вид, что так и надо. Что? Так и думал.
Вот, вот, лови момент, вот оно! Ты попробовала новое знание! Сейчас это всего лишь касание, но когда ты останешься наконец наедине с собой, когда у тебя появится минутка и ты вспомнишь, начнешь размышлять, тогда это знание заполнит тебя до краев. Не думаю, что мне стоит хвастаться тем, что именно я – причина нового в тебе, но, тем не менее, это весьма льстит, честно. Самолюбие – ты не знаешь, где оно во мне? В ком-то из меня? Из тех, кто я?
Упс. Ууупс! Подожди-ка, стой! Стой! У тебя получается! У тебя вышло! Смотри, ты можешь! Неужели благодаря мне? Не понимаю как… послушай, я очень прошу, есть у тебя еще хоть пару минут? У нас, у нас есть еще хоть немножко времени? Растяни, пожалуйста, эту штуку. Сделай это очень медленно, я прошу. Я хочу, - мне нужно подумать, ну, пожалуйста!
В чем же дело? У тебя все-таки получается? Что было не так? Что было еще одной иллюзией, а? Почему?
Неужели?! Черт, какой же я идиот! Ну конечно же! Конечно! Я понял! СТРАХ не нов тебе. Страх для тебя – не новость. А я не первый, отнюдь не первый. И именно потому ты есть то, что есть, потому что в состоянии уговорить и таких, как я. Ну я и глупец, я-то считал, что ПЕРВЫЙ. Ну ответь, это так, я прав? Кивни хотя бы! Наверное, тебе теперь тоже смешно. Или уже до того надоело, что просто скучно. Вот в чем дело, я не дарил тебе страх. Киваешь… Ругать бы себя последними словами!
Что ж, пожалуй, больше мне от тебя ничего не надо. Мне действительно еще расти и расти. А когда мы будем на равных, тогда мы вряд ли встретимся, верно? Ты несешь новое знание таким, как я, вот твоя задача и не только. Мне нравится, как ты киваешь.
Ладненько, спасибо тебе громадное, слышишь? Спасибо. Банальная фраза «всему свое время», правда? Ну, удачи тебе, извини, если что не так.
Что? Что такое? Что-то еще? А, так я – нет, конечно, я не иду. То, что у тебя получилось, еще не означает, что я теперь твой. Ты меня понимаешь? Ну давай будем искренни, не говори мне только, что я первый, кто не пойдет по твоей воле. Тебе ведь знаком страх, и тот, кто был первым, - чертовски интересно, где он сейчас, как далеко забрался, куда ушел и все такое, - еще тот, кто был первым, познакомил тебя с этой штукой, от которой сводит живот и металлический привкус во рту. Давай не будем врать друг другу, окей? Не бери в голову, не стоит из-за этого расстраиваться. Впрочем, откуда мне знать, может, в тебе радость каждый раз по таким, как я? Правда?
Лукавый мой капюшон, пусть тебе везет, черт возьми!

Статичность, периодичность, хаотичность.

Он не врал, когда пил, и врал, когда не пил. Не все так прозрачно на самом деле. Свои причины, чтобы смотреть в вечернее небо, чтобы заполнять пустоту мыслями о возможности БЫТЬ.
Самая громкая музыка, чтобы глушить огни. Самые чужие знакомые, чтобы было кому спросить.
Самостоятельные заблуждения – очень похоже на плагиат, правда?
Вопрос на ответ – вот тебе достойный ответ.
Весь организм против твоей воли – это значит лишь то, что ты пока не вырос.
Поиск поиска.

Весна уронит лето в осень, зимним ветром закричит в ночи,
Разбудит жестоко.
Рассветом утро тянет полдень и глотает скользкие лучи,
Под вечер, с востока.

В последние дни предрассветного чуда я стану тем, кто забудет время, и мы простим с ним друг другу общее отсутствие. От тонкости болят конечности и пахнет паленым.
Набор чего-то, что когда-нибудь пригодится. Где-то, чтобы добить.
Можно знать и не верить. Можно не верить и не знать. Можно все, что угодно. Главное – корректно поставленный вопрос. Главное – запах. Главное – еще что-нибудь. Не потеря, не память. Не присутствие.
Хаос – высшая мера порядка, так, кажется, нас учили в университете. Так? Кто уверен, тот ни хрена не понял.

На фаллос, на какое-то шасси мы намотаны.

Кому известны ответы на СВОИ вопросы? Риторика. Бывает разной. Мы влияем друг на друга, верно. Но что будет спустя 10 лет? 20? Не продолжаю, молчу. Очень хотелось бы верить тебе, честное слово. Но верить, не зная… И не верить, зная. Понимаешь теперь? Так и со всем остальным – рано или поздно наступает момент, когда все остальное тает, и все, что тебя окружало – лишт кратковременная остановка, отдых, отпуск. Отпуск перед выходом.
Наши принципы. Заблуждения. Хождения. Метания. Пробы. Поиск. Происки. Кис-кис. Чем бы ты стал, будь запах листьев хоть чуточку слабее, хотя бы для тебя одного? Если бы ты встретил одним рассветом меньше?
Никакой романтики, грязь есть грязь. Либо ешь ее, либо нет.
Мы все выходим на свет только тогда, когда больше уже некуда деваться. И это такая же неправда, как и правда.
Мы слишком много долгов считаем своими. Но и потеряться не выход. Пустота берет свое, верно? Что ж, учим роли, и – в тир. Учим роли, и – прощаться. Я буду свечой, можно? Я знаю, что никто не сможет попасть в меня, пока я не стану свечой. Я буду свечой – ведь должен же хоть кто-то не промахнуться? Хоть кто-то – это совсем непросто оставаться свечой до самого попадания. Устаю. Узнаю. Разрешаю. Мажьте, не жалейте, я еще могу стоять. Я не таю от огня, и хозяин тракТира нарадоваться не может мне. Впрочем, может, я ошибаюсь – хозяин тракТира знает, кто я, и знает, что он – всего лишь хозяин тракТира. Мы друг у друга в гостях. Мы – душа друг друга. Мы – разные края, мыло, которым становились свечи до меня. В последнее время нужно быть все более хитрым. Все более легким, хитрым и усталым. Иначе свеча перестанет быть свечой, а хозяин превратится в тыкву.
Вот он, апогей незавершенности. Я так хочу считать.

В колонках играет - Крихітка Цахес

Ожидание – непростая штука. Ждать нужно уметь. Особенно тяжело поверить, что оно того стоит. Мягко, без слов.
Еще одна немаловажная деталь – чувствовать, что ожидание – не то, чем оно кажется. Не то, как ты его называешь. Другими словами – необходимость. Чтобы получить результат, которым сможешь насладиться.
Ты раскрываешь зонт, так же осторожно, будто это коробка с динамитом. Ты не спешишь, ты плавен, и предельно внимателен, даже если ничто не предвещает ожидаемых событий именно сегодня. Ты ждешь, это твоя сиюминутная задача. Предисловие к шагу.
Асфальт приветливо качает отражения в лужицах. Отмечаешь про себя эту деталь, а параллельно запоминаешь еще 282 мелкие детали, которые сопровождают тебя сегодня. И постепенно ты узнаешь, какие из них меняются, а какие не спешат этого делать. Что-то добавляется, что-то пропадает. Все это поможет тебе не пропустить свой момент истины. А затем – откуда тебе знать, что затем? Ты будешь жить дальше, возможно, таким же ожиданием.
А, возможно, и нет.
Параллели на меридианы.
Дома ты проверяешь замок, проверяешь молоко в холодильнике, выбрасываешь пакеты со скисшим, чтобы заменить на свежее. Ты не пьешь молоко, но – это одна из тех вещей, которые помогают наблюдать тебе за 282 деталями.
Зонт сохнет у двери, а на окне полупрозрачная занавеска. Сквозь нее ты видишь улицу, которая стала тебе другом за последние дни.
Ожидание – не такая уж и сложная штука, если принять его существование.

В колонках играет - Evanescence

Интересно, как часто ты все же был счастлив, смелый мой человечек! Как часто ты считал, думал, будто вот-вот, почти, вот он - мой конь, вот он я - победитель, я держу в руках себя и все, что претендует называться миром, держу с любовью, потому что я - это он, и наоборот.
Безусловно, тебе есть что противопоставить моим словам. Безусловно. И все же?
Черт, когда же я поумнею? Есть свои минусы в общении с простыми людьми. Искренность взамен скорости, взамен реакции, взамен силы. Понимание взамен упорства. Сахар вместо подножки, которую можно заметить. Только нужно смотреть.

Оп! Ээп!
Значит, есть возможности поупражняться и порыться в существующих вещах))
Ну, просто)

Дождь, совсем как раньше. Холодно – мерзнет голова, и будто осень началась. Аномальная жара – где-то по другую сторону рая.
Самые различные желания, и ни одно – не является необходимым. Поменьше курить и побольше – не спешить.
В преддверии волны суетных дел, в которых я ничегошеньки не понимаю, а за спиной – груз недочитанных книг, судеб, эмоций, и, самое страшное – мнений. Ну, черт с ним.
Многократное повышение давления, рассеянность, приятное недосыпание – так, будто и не спал, но и не нужно мне быть в форме, а если нужно – пожалуйста – тридцать три и еще столько же гор свернем, но не напрягаясь, без спешки и идиотских советов.
Краткость – не связана с лаконичностью. Скорее, с желанием просто быть.

Пробуем перехитрить хитрый ЛиРу. Где мой фотоальбом?


Пока ЛиРу оказывается хитрее. Что ты ему будешь делать? Где фотоальбом? Мне работать надо, а не сетевой борьбой заниматься)

Опочки. Нашелся... Или нашел? Или услышан?)

Самое неблагодарное – писать о пустоте. Поэтому я не верю словам.
У человека три основных занятия, которым он посвящает всю свою жизнь. Ложь, болтовня, выражение негативных эмоций. Вот уж что верно, так верно. Страшно говорить и писать. Не верю, иллюзия всегда не больше, чем иллюзия.
Отвлечься, не думать – стремление, которое и сам не смогу пояснить.
На днях встречал рассвет, солнце быстро-быстро поднялось над горизонтом.
Здорово – смотрю между строк, а там девственно чисто.

Так, нашел фон, загрузил, и где он?! Может, еще что-то не нажал, или как?

В субботу, 22-го открыл сезон пробежек в этом году. 11.5 км за 1 час. Неплохо для старта, наслаждаюсь крепатурой.
Просто вспомнил, рассказал)

На мостах в это время года особенная загрузка - не протолкнуться. Да я и не пытаюсь. Что мне на мосту-то делать?
Пробуем играть в героев, жить полноценной жизнью. До чего же убогое выражение, а? Полноценная жизнь. Никаких вопросов не возникает?
Нещадно болят глаза. Нещадно слепит солнце, но не здесь, а где-то за стенами, там, где меня не достать.
В колонках играет: Нечётный Воин - Медленная Звезда

LI 5.09.15

Число три; похоже, начало преследование. Ко мне вернулись странно-полные сны, в которых я переживаю не раздвоение, а расстроение личности. Впрочем, стороны мои вполне самостоятельны, поэтому не берусь утверждать, будто все они - я. Настолько, что между ними становится возможен даже секс. Вот уж не знаю, удивляться ли мне, что не все "я" мужчины?
Впрочем, они настолько разные, что все-таки вижу в них себя. Вот почему у меня все так тяжело получается - тело одно, на три стороны сильно не разбежишься...

LI 5.09.15

Спать хочу. Других мыслей нет, и слава Богу.

LI 5.09.15