Вам уже почти 20. Взрослые, красивые, самодовольные. И такие шалавы... Никакой жизненной позиции, никаких достижений, никакого достойного самовыражения. А ведь на деле то "все шмотки паленые, машины на один день, мужчины чужие". Вот и получается, что нет ничего... Уж лучше быть одинокой, самодостаточной идиоткой, которая напролом мчится к своей цели. Ну и пусть в Zara, ну и пусть на трамвае. Зато она мудрая и индивидуальная, креативная и знает, чего хочет от жизни на все 100%... А это самое важное, когда есть к чему стремиться...

Уже 3 дня не ночую дома... Только что приехала. Уже 3 дня не спала... Голова болит. Мечтаю скорее добраться до кровати... Отчет о выходных позже...)))

Хочу персонально поприветствовать моего нового постоянного читателя, глубоко уважаемого и любимого мной человека) Встречайте, Mr IVANOFF!!!!))))))

Погода потрясающая... Конец четверти... Что еще нужно для счастья?)

Я такого удовольствия уже давно не получала. Вот, что мне нужно было уже на протяжении последнего года. Сегодня посетила KinUp Fitness))) Все, ухожу в спорт))))

И все-таки мне польстило заявление: не трогай ее, а то каблуком в глаз получишь, она же у нас девушка с характером...."

[341x261]
В колонках играет - Cold Play - "Speed of Sound"

Еще одна бессонная ночь... Еще немного экстрима и приятных эмоций. Здорово, наверное, когда любишь весь мир.
Cold Play на всю квартиру и ветер мечты в голове. На столе чашко горячего чая с лимоном и сахаром. Ощущение, как после хорошего оргазма;) Мечтать, вообще, дело хорошее. Особенно в такое утро. Приятное чувство усталости сковывает движения.
Вот таким и должно быть утро воскресенья... ))))

Вчера был очень странный день... Во всех смыслах...
Я так и научилась правильно реагировать на вещи...

Я уже представляю... Это будет один БОЛЬШОЙ МАЛЕНЬКИЙ СЕКС!!!

Как быстро год прошел... Я так и не осознала...

Всех женщин с профессиональным праздником))))
[250x187]

Ревность с оттенком собственности и глупости - диагноз тревожный. Да и в приличном обществе не приветствуется. Сейчас модно знать свою РЕАЛЬНУЮ цену, даже если и пускать всем в глаза вместе с искусственной пытью что-то иное. А набивать себе цену крайностями, как-то даже неприлично. Часто, время ставит все и всех на свои места, да и вообще, все в нашей жизни гормонично. Прокатило один раз... не факт, что прокатит во второй. Обидно, когда люди проживают много лет, а порой и всю жизнь, считая, что что-то из себя представляют, а потом покидают наш мир, так и не поняв его смысл, не поняв себя, не поняв окружающих... не поняв, что они НИКЧЕМНЫ!!!
Обидно!

Теперь я точно знаю в каких случаях говорят: "Красота требует жертв".
Я сегодня просто настоящую боль испытала. Плакала, но терпела. Надеюсь, никто не будет удивляться, когда увидит меня с черным лицом) Юля мне долго рассказывала, что даже ее клинтки - депутаты думы ходят на работу после ТСА пилинга. А пока спасаюсь термальной водой и жирным кремом.
[699x433]

Я, наверное, когда-н умру от передозировки шоколада...))))

Настроение супер. Пришел ответ из МГИМО. Все вокруг очень ровненько и стабильно. Стабильность - это не так уж и плохо. К тому же наступила календарная весна. Хотя погода до сих пор не дала нам этого понять, настроение немного улучшается. Поняла, что оконачательно запустила себя за последние 2 месяца. Пора наверстывать упущенное. Хожу по салонам, 20 открывается KinUP, так что у меня большие планы) К тому же в поездкой в МСК в апреле, кажется, все получается.
Marvellous! strange! fabulous! splendid! funny! wonderful! remarkable! outstanding! etc............ It's about my spring time!
[699x466]

Всех с первым днем весны!
[700x439]

А у моего любимого, самого лучшего на свете папочки сегодня день рождения... или вчера... Могу сказать, что между 28 февраля и 1 марта. Если быть точнее, то 29 февраля - в несуществующий день)
Бабушка, когда жива была, рассказывала мне, что молилась о том, чтобы не родить 29 февраля, но...)
Только что вернулась домой. Сидели компанией близких друзей. Очень мило и уютно...)

Неужели праздников не будет??? Всего 1 день отдыха? О нет!!! Почему так мало???

Иван Бунин

ЛЕГКОЕ ДЫХАНИЕ


На кладбище, над свежей глиняной насыпью стоит новый крест
из дуба, крепкий, тяжелый, гладкий.
Апрель, дни серые; памятники кладбища, просторного,
уездного, еще далеко видны сквозь голые деревья, и холодный
ветер звенит и звенит фарфоровым венком у подножия креста.
В самый же крест вделан довольно большой, выпуклый
фарфоровый медальон, а в медальоне -- фотографический портрет
гимназистки с радостными, поразительно живыми глазами.
Это Оля Мещерская.
Девочкой она ничем не выделялась в толпе коричневых
гимназических платьиц: что можно было сказать о ней, кроме
того, что она из числа хорошеньких, богатых и счастливых
девочек, что она способна, но шаловлива и очень беспечна к тем
наставлениям, которые ей делает классная дама? Затем она стала
расцветать, развиваться не по дням, а по часам. В четырнадцать
лет у нее, при тонкой талии и стройных ножках, уже хорошо
обрисовывались груди и все те формы, очарование которых еще
никогда не выразило человеческое слово; в пятнадцать она слыла
уже красавицей. Как тщательно причесывались некоторые ее
подруги, как чистоплотны были, как следили за своими
сдержанными движениями! А она ничего не боялась - ни
чернильных пятен на пальцах, ни раскрасневшегося лица, ни
растрепанных волос, ни заголившегося при падении на бегу
колена. Без всяких ее забот и усилий и как-то незаметно пришло
к ней все то, что так отличало ее в последние два года из всей
гимназии,- изящество, нарядность, ловкость, ясный блеск
глаз... Никто не танцевал так на балах, как Оля Мещерская,
никто не бегал так на коньках, как она, ни за кем на балах не
ухаживали столько, сколько за ней, и почему-то никого не любили
так младшие классы, как ее. Незаметно стала она девушкой, и
незаметно упрочилась ее гимназическая слава, и уже пошли толки,
что она ветрена, не может жить без поклонников, что в нее
безумно влюблен гимназист Шеншин, что будто бы и она его любит,
но так изменчива в обращении с ним, что он покушался на
самоубийство.

Последнюю свою зиму Оля Мещерская совсем сошла с ума от
веселья, как говорили в гимназии. Зима была снежная, солнечная,
морозная, рано опускалось солнце за высокий ельник снежного
гимназического сада, неизменно погожее, лучистое, обещающее и
на завтра мороз и солнце, гулянье на Соборной улице, каток в
городском саду, розовый вечер, музыку и эту во все стороны
скользящую на катке толпу, в которой Оля Мещерская казалась
самой беззаботной, самой счастливой. И вот однажды, на большой
перемене, когда она вихрем носилась по сборному залу от
гонявшихся за ней и блаженно визжавших первоклассниц, ее
неожиданно позвали к начальнице. Она с разбегу остановилась,
сделала только один глубокий вздох, быстрым и уже привычным
женским движением оправила волосы, дернула уголки передника к
плечам и, сияя глазами, побежала наверх. Начальница, моложавая,
но седая, спокойно сидела с вязаньем в руках за письменным
столом, под царским портретом.
- Здравствуйте, mademoiselle Мещерская,- сказала она
по-французски, не поднимая глаз от вязанья.- Я, к сожалению,
уже не первый раз принуждена призывать вас сюда, чтобы
говорить с вами относительно вашего поведения.
- Я слушаю, madame,- ответила Мещерская, подходя к
столу, глядя на нее ясно и живо, но без всякого выражения на
лице, и присела так легко и грациозно, как только она одна
умела.
- Слушать вы меня будете плохо, я, к сожалению, убедилась
в этом,- сказала начальница и, потянув нитку и завертев на
лакированном полу клубок, на который с любопытством посмотрела
Мещерская, подняла глаза.- Я не буду повторяться, не буду
говорить пространно,- сказала она.
Мещерской очень нравился этот необыкновенно чистый и
большой кабинет, так хорошо дышавший в морозные дни теплом
блестящей голландки и свежестью ландышей на письменном столе.
Она посмотрела на молодого царя, во весь рост написанного среди
какой-то блистательной залы, на ровный пробор в молочных,
аккуратно гофрированных волосах начальницы и выжидательно
молчала.
- Вы уже не девочка,- многозначительно сказала
начальница, втайне начиная раздражаться.
- Да, madame,-- просто, почти весело ответила Мещерская.
- Но и не женщина,- еще многозначительнее сказала
начальница, и ее матовое лицо слегка заалело.- Прежде всего,-
что это за прическа? Это женская прическа!
- Я не виновата, madame, что у меня хорошие волосы,-
ответила Мещерская и чуть тронула обеими руками свою красиво
убранную голову.
- Ах, вот как, вы не виноваты! - сказала начальница.-
Вы не виноваты в прическе, не виноваты в этих дорогих гребнях,
не виноваты, что разоряете своих родителей на туфельки в
двадцать рублей! Но, повторяю вам, вы совершенно упускаете из
виду, что вы пока только гимназистка...
И тут Мещерская, не теряя простоты и спокойствия, вдруг
вежливо перебила ее:
- Простите, madame, вы ошибаетесь: я женщина. И виноват в
этом - знаете кто? Друг и сосед папы, а ваш брат Алексей
Михайлович Малютин. Это случилось прошлым летом в Читать далее...

Как же я люблю Бунина... Открываю книгу и пропадаю в ней часами. Очень захотелось сейчас один рассказ выложить. Чем-то соответсвует моему настроению.


В сухом лесу стреляет длинный кнут,
В кустарнике трещат коровы,
И синие подснежники цветут,
И под ногами лист шуршит дубовый.

И ходят дождевые облака,
И свежим ветром в сером поле дует,
И сердце в тайной радости тоскует,
Что жизнь, как степь, пуста и велика.

Иван Бунин
"Молодость"






Молодость
Студент был с большим, ровным носом, весь как будто деревянный, прямоугольный, высокий, носил длинный широкоплечий сюртук темно-зеленого сукна, узкие (совсем военные) панталоны со штрипками, щегольские николаевские ботинки. Студент был постоянным гостем, своим человеком во многих богатых гостиных, — всегда оживленный, готовый на любезность, на услугу, тело держащий в постоянном наклоне вперед, сияющий гладким пробором. Студент появлялся на первых представлениях, в театрах, а после них у Кюба, на «ты» сошелся — и так незаметно, просто — кое с кем из золотой молодежи, бывающей там...
Но вот приехал в Петербург его земляк, товарищ по пензенской гимназии, стал искать его с настойчивостью провинциала: и оказалось, во-первых, что живет студент бог знает где, по Шлиссельбургскому шоссе. Добравшись туда, земляк вошел в глубочайший двор громадных кирпичных корпусов, темно глядевших несметным числом голых окон, мелких квартир. Он долго ходил, ища дворника, долго добивался на пороге полуподземной дворницкой, где тут студент такой-то; и оказалось, во-вторых, что надо было спрашивать квартиру не студента, а вдовы такой-то, его матери, что студент живет при ней, равно как и его сестра, муж которой сидит в сумасшедшем доме.
После этого товарищ нашел наконец подъезд номер девять, вернее, просто черный ход, и без конца поднимался на седьмой этаж по крутой и темной лестнице, на одной площадке которой неподвижно сидели против черной кошки два серых кота: кошка была точно в нарядном трауре, с белыми лапками и пушистой белой грудкой, была чиста, сыта, ежилась уютно и спокойно, жмурилась небрежно, сонно, коты же были тощи, шершавы, сидели напряженно, подняв плечи, не сводя с нее узких, злых глаз, и было видно, что сидят они и кошка уже очень давно и могут просидеть еще хоть сутки. А на седьмом этаже не сразу отворили, — после звонка, как это часто бывает в подобных квартирах, послышался за дверью женский испуганный голос: «Мамаша, звонят!» — и кто-то куда-то пробежал, чем-то прошлепал. Когда же отворили, гость очутился в крохотной прихожей, перед пожилой женщиной, которая, при всей своей наружной кротости, стала, однако, так, точно была готова на все, лишь бы не дать гостю шагнуть дальше. Это была женщина уже седеющая и вся какая-то мягкая.
— Что вам угодно-с? — спросила она вежливо, но стойко.
И гость забормотал:
— Простите, здесь живет студент такой-то?
— Здесь. А позвольте спросить, вы к нему по какому делу?
— Я, видите ли, его земляк, товарищ по гимназии...
— Но, простите, я вас что-то не помню. Я знала всех товарищей Вити, а вот вас...
И тогда ребенок, который стоял, прятался за ее юбкой, закрывая лицо решеткой пальцев, и сквозь пальцы пристально следил за гостем, вдруг кисло, нехотя и с отвращением заплакал, продолжая, однако, следить за ним...
А дальше оказалось, что живет студент в комнате удивительно узкой и длинной, притом такой холодной, что даже по воздуху в ней видно было, как она холодна. Между двойными рамами ее единственного окна лежал толстый вал дымчатой, дешевой ваты, но это тепла не прибавляло. Зато порядок царил во всем редкий: на полу ни пушинки, железная койка прикрыта серым жестким одеялом без единой складки, лекции и книги — между ними французский самоучитель Туссэна — лежат на столике с полнейшим соблюдением симметрии, заветный широкоплечий сюртук, распяленный на деревянной распорке, висит на стене за чистой простынею, николаевские ботинки блещут под ним на колодках...
И был студент дома вовсе не такой, как в свете, в гостиных: приветлив, но сух, серьезно-грустен. И все поглядывал куда-то в свое холодное окно. За окном же, с семиэтажной высоты, было далеко видно: плоско белели бесконечные снежные пустыни, — нечто столь скучное, ненужное, что возможно только возле Петербурга.
1930