Вот опять я смотрю на тебя и жду.
(Может, скажешь, что я заурядная.)
А мне нужно всего лишь слово одно:
Ненаглядная, ненаглядная…

Ты всё ждёшь, что распахнутся двери:
Я войду красивая, как снег.
Ну а я всё жду, чтоб мне поверил
Самый близкий в мире человек

Лечу. Ловлю мгновенье жизни.
Темно. А я опять без фар.
Погаснут звёзды. Свет их лишний.
Окно. Окно в ночи – твой дар.
Бреду. В ночи всего минута.
Летит. И тянется строка.
Пока одна.
Пока…

Любишь летать, а крылья отсутствуют.
Кто-то со смаком их обломал.
Тысячью слов ненужных напутствует
Тот, кто не разу сам не летал.
Жизнь, что полёт: то волнует, то радует.
Ветер подхватит в крутом вираже.
Сердце в груди то взлетает, то падает.
Скованность в мыслях – свобода в душе.
Ты, человек, не птица небесная,
Только заведомо лёгок в крылах.
Если тесна оболочка телесная,
Если порою паришь в облаках.
Ты отпускаешь мечту в поднебесье,
Чувствам даруешь лазурный простор.
Нет этой перистой сини чудеснее,
Нет и красивее облачных гор.
Пусть ты не сразу сможешь освоить
Всё мастерство покорения звёзд –
Главное, чтобы ты сердцу позволил
Жить, не боясь ни улыбки, ни слёз.
Если надломит хрупкие крылья
Кем-то отвергнутая любовь,
Ты упадёшь на землю в бессилье,
Чтобы воспрянуть впоследствии вновь.

Холодной дождинкой бегу по щеке,
По твоей. По родной и горькой.
Придёшь – а чай уже на столе.
Холодный. С лимонной долькой.
И я лишь чуть-чуть тебе посвечу
Обожанием глаз собачьих.
Коснусь. А потом на ушко пошепчу.
И, может быть, тоже заплачу.

Кирпич был красным, тёплым и живым.
Стена стремилась к небу, к облакам.
Лучей последних было жалко им,
Веков забытых было жалко нам.
Чернела ветка. Воздух недвижим.
И тени опускались к лопухам.
Полыни запах был обычен им,
Дороги запах был обычен нам.
Цикады пели под листом своим
И дрожью пробежала по рукам
Минута, показавшись мигом им,
Минута, показавшись вечной нам.

Свет электрический колюч.
Булавкой колется ресница,
И, словно огненная птица,
Бросает искры на страницу
Мой карандаш. И так скрипуч
Часов настенных звук полночный
Из тысяч острых многоточий,
Такой пустой, такой неточный…
Пронзает око бледный луч.
Я щурю свой зелёный глаз
И представляю на мгновенье
Моё последнее виденье:
Твоё лицо… в последний раз

Ты ведь, наверное, думал, что я умерла
А я просто вышла во двор: не хватало воздуха.
Бог – это дворник, судьба – это та же метла,
Мусор людской разгоняет, не зная роздыха.
Если бы ты закричал, если б только услышала,
Что ты зовёшь меня, тут же к тебе примчалась бы.
Дурой была бы, но это ведь ничего.
Лишь бы для дуры в душе своей место оставил ты.
Ты просто вышел во двор и остановился.
Долго смотрел себе под ноги, что-то искал.
Я же стояла в сторонке, и мозг мой молился,
Что бы ты только увидел, только позвал.
Дворник, наверно, неладное что-то почуял.
Быстро метлой замахал. А ты не смотрел.
Мусор людской, тот, что рядом стоял, как дура,
Как–то случайно, слегка… под трамвай полетел.

"Ты меня на рассвете разбудишь",
Прикоснувшись губами к щеке.
Нежно-нежно поглаживать будешь
Россыпь родинок на руке

Звонит телефон. Надрывается нервно.
Стою у окна. За спиной твой звонок.
А там, за окном, майский вечер и первый
Раскатистый гром. Парк до ветки промок.
Там светятся окна. Там транспорт умытый
Проносится. Всюду бесчинствует май.
Цветной и людьми до отказа набитый,
Скрывается в ливне вечерний трамвай.
Фонарь золотой отражается в луже.
Небесные слёзы по стёклам текут.
Там каждый кому-нибудь где-нибудь нужен.
Там жизнь и весна. Там дождь. А я – тут.
Стою у окна, улыбаюсь чему-то.
Молчит телефон. Но раскатистый гром,
Я знаю, прорвётся сквозь эти минуты
Твоим неустанным надрывным звонком.

Только ты мог бы быть моим суженным,
Только эти глаза могут властвовать мной.
Раскрываются метельным кружевом
Две души под парящей в эфире звездой.
Просыпаюсь твоим вдохновением.
Засыпаю под пенье полночных цикад.
Как Господь своим первым творением,
Я тобой оживляю мной созданный сад.
Открываю окно в новый, солнечный,
Добротой и свободой пропитанный мир.
Свежим утром, жаркой полуночью
Наполняю твой дом и звенящий эфир.
Только ты, мне судьбою дарованный,
Мог бы сделать реальностью мир из мечты,
Где прочнейшими узами скованы
Две души в бледном свете парящей звезды.

К тебе, мой друг, в объятья крепкие
Пройду по млечному пути
Через кусты созвездий цепкие,
Оставив землю позади.
Мне не нужны Сатурна спутники.
Любовь - мой спутник в час ночной.
И осветит дорогу путнику
Луны фонарик за спиной.
Пройду я не одну галактику,
Мильярды звёзд я пропущу.
Я не теорию, а практику
Средь неизвестного ищу.
И я взойду по звёздной лестнице,
Седьмое небо отыскав,
И стану утра первой вестницей,
Свою вселенную обняв.

Ты уходишь. Это видно по увянувшим цветам,
По седому слою пыли, что скопилась по углам.
Это видно по кровати, не заправленной с утра,
По немытым чашкам с кофе, что стоят, как и вчера.
Это видно по погоде: за окошком ливень льёт.
Всё как раньше было, вроде, только полдень звонче бьёт.
Ты уходишь. Это видно. Только видно мне одной.
И особенно обидно,
Ведь уходишь ты … к другой

Снимаю маску, грубую маску,
И карнавал кончается вмиг.
Дарю всем ласку, нежность и ласку,
Улыбкой светится ясный мой лик.
Я буду солнцем, добрым и светлым,
Пускай не жизнь, но хоть миг один!..
И лишь в ночи, за кулисами где-то,
В углу задохнётся от слёз арлекин.

Все, что будет дальше, было давно и неправда.

Не жди от меня многого. и получишь больше, чем ожидаешь.