Скорей бы! Или нет... когда-нибудь,
"Когда-нибудь" предполагает время,
Спокойствие, смирение и путь,
Непройденный ещё без сожаления.

А там изменятся, наверно, миражи
За окнами иллюзий и расчётов,
И занавески словно шлейф мечты
Несут пажи всё так же одиноко.

За буреломом новый буерак
Ломает представления о прекрасном,
Но делать нечего - ты сам себе не враг,
Чтобы смертельным выйти и опасным

Из той игры, из этой, из не тех.
Прости за сложность и за лёгкость тоже.
Скорей бы! Или нет, да ну их всех,
Кто долго не прощается в прихожей.

Свет погаси, поправь одеяло,
Каждую мысль уложи.
Если тебе не хватает "мало",
Значит - не дорожи.

Если тебе не хватает "много",
Значит отдать пора.
Свет погаси, назавтра дорога
Станет совсем твоя.

Если тебе не хватает Бога,
Значит тебя ему тоже,
И вряд ли мало, скорее много,
Вы ведь очень похожи...

Потому что заново, как круг,
Не придраться, не уйти подальше,
Перемалывать свой атавизм-испуг
В глубину без мелочи и фальши.

И на завтра к чайнику бегом,
Словно зайцем отрываясь от погони,
Утро, книга, мы ещё живём,
Хоть и нервно курим на балконе.

Потому что заново, как стяг,
Шевелись проворней и задорней,
Утро, книга, кошка на руках
Курим, чуть печальней и покорней.

И на завтра к чайнику идём,
Забывая сахар и заварку,
Утро переносится на "днём"
И в гостях забыта зажигалка...

Опыт - бесценен, потом станет ясно,
Что кости хрустели не зря.
И над пробиркой огнеопасно
Я нагревала себя.

Мысли для пробы, пол уничножен
Каплями разных микстур,
Фартук забыт, помят и отложен
Фартуки любят дур.

Где в этом месте досыпать, оставить,
Где отложить навсегда?
Мне бы немного всё это разбавить,
Но разум кричит "нельзя!".

Сверим часы, без четверти восемь.
Горенье, распад, зола.
Опыт провален, ты знаешь, а впрочем,
Другого я не ждала.

Есть духи любимые, а есть те, которые тебе дарят...

Я, если в мышеловку попадаю, потом очень хочу узнать, как она была устроена...

Я никогда не любила конкретных дат, цифр и сроков. Мне всегда казалось, что это ограничивает мою свободу. Одно дело тебе говорят - напиши статью, время есть. И совсем другое - срочно напиши статью. После слова "срочно" я всегда начинаю нервничать. Потому что для меня "срочно" - это судорожно бросить посередине дороги (или туда, где застал меня звонок) сумку, сесть на разделительную полосу и начать строчить статью. Вот, что такое для меня срочно. Но самое интересное, что слово "срочно" отнюдь не гарантирует быстроту исполнения работы, а даже наоборот. Скорее, характеризует молниеносную скорость, с которой я примусь за что-то. И не факт, что закончу так же рьяно. Вероятность, что я быстрее доделаю работу в 10 раз выше, если мне скажут - сделай, как сможешь.
Интересно вспомнить, как я боролась со временем в детстве и сравнить с тем, как это происходит сейчас. Сейчас я время не замечаю или делаю вид, что не замечаю. В детстве я шла в лобовую атаку. Меня раздражало, что папа всегда, когда я зову его поиграть или побаловаться - смотрит на часы. Ну..занятой человек...не хочет тратить драгоценные минуты на всякую детскую муть. Я всегда была ревнива. Со мной, так со мной. А как во вкус вхожу, так вообще...готова убить за взгляд налево. Ну не убить, конечно, но очень обидеться. Если замечу, конечно. И я как-то своим детским умом не проследила причинно-следственную связь, подумав, что время у моего папы отнимают часы на его руке. Потому что смотрит он на них, а не на меня, когда я хочу провести весело с ним время. План отмщенья мгновенно созрел в моей голове.
-Пап, какие красивые у тебя часы, дай посмотреть - это была самая невинная в мире интонация. И папа купился.
-На, доченька. Осторожнее только

Доченька лихой антилопой кинулась с добычей в ванную и со всей своей дочерней дури кинула часы в ванну, взвизгнув от удовольствия.
Я не помню, что было потом. Я что-то путано объясняла про то, что хотела поставить какой-то там опыт... И проверить, утонут ли часы или нет. Поскольку в ванной воды не было, мне папа не поверил. Этим своим поступком я ещё и лепту внесла...Папа потом долго не носил часов. Как он говорил - "не люблю быть на привязи... "
Вот так я отучила папу от плохой привычки жить по часам.

Под шляпой фокусника душновато...
Но скоро за уши меня,
Слегка приникшую когда-то,
Возьмёт нецарская рука.

И в ожидании представления,
В орущий и мятежный зал
Я вырвусь, краской от смущения
Залившись в омуте зеркал.

И пропаду опять до скорой,
До скорой встречи на "ура",
Как жаль, что пальцы тащат больно
И что нецарская рука...

Поставь, где тихо, безопасно,
Не слышен лай борзых щенков,
Была бы вольным и опасным,
А стала просто зайцем вновь.

Я буду ходить с рыбой,
Держа её как ребёнка,
Немного гулять с ней буду,
Держа её в хвост ногами,
Ведь это - моя рыбёшка,
Хочу с ней так и гуляю.
Пройдусь я с детиной этой
К вокзалу, где пивом торгуют,
Затем, наверно, усядусь
И сделаю вид, что играю,
Держа её как гармошку,
А лучше, как бас - гитару.
Неплохо гуляется с рыбой,
Меня прохожие любят...
Уж точно - запоминают...
Ещё бы - девочка с рыбой....

И когда я выныриваю на разведку,
Раздуваю ноздри, как детеныш чей-то,
И твоя ответная тишина как клетка
Каждым прутом и дном нержавейки

Нет, не куёт, не сгибает, но совершенно
дико берёт за шкирку, считает паузы
между ударами сердца самозабвенно,
Хочется уже самой взять маузер

Осенив себя памятью рук твоих
И пустот, что никогда не заполнятся.
Это мир мне нужен только на двоих.
А иначе в фантик прошлогодний комкается.

Не прожить, не выдохнуть, не...никак.
Расставляя ударения россыпью
Совершенство моё в кулак
И течет из него вопросами.

Но я вывернусь. Стану как хочешь
Накрахмалю, отглажу и с выточкой
У кого мне выписать пропуск
Чтобы в руки твои с улыбочкой.

Навзничь или на взлёт,
Хмыкни, как ты умеешь...
Нежность моя не умрёт
Даже когда поседеешь.

Бросишь осколки дня
В пепельницу до минуты.
Пусть она любит тебя
Сильнее, чем я не забуду.

Стоит ли горевать,
Бить набатом тарелки,
Нежность моя как мать,
Крутится в сердце белкой.

Навзничь или на взлёт,
Шансы равны, конечно.
Нежность моя не умрёт,
Станет дорогой млечной.

Нам по пути, мой друг?
Даже если не вместе,
Жизнь - это просто круг.
Из песочного теста.

Когда я глажу тебя сквозь сон,
По шее и голове,
Это, мой друг, дар такой, не вам, а, скорее, мне.

Когда я мчусь на всех парусах,
Чуть голос услышав на дне...
Это, мой друг, дар такой, не вам, а, скорее, мне.

Когда я сердце кладу на мангал,
Оно шипит на огне...
Это, мой друг, дар такой, не вам, а, скорее, мне.

Когда я просто тебя люблю,
Курящая в тишине...
Это, мой друг, дар такой, я оставлю его себе.

Хотя бы где-то, хотя бы каплю,
Чуть-чуть хотя бы, немного даже,
Дыши чуть глубже и спи подольше,
Гуляй подолгу и почаще.

Ешь витамины, питайся супом,
По полу в тапках - не босоногим,
И напивайся не полутрупом,
А милым, радостным и глупым.

Не злись на странных, не думай тяжко,
Иди дорогой, своей и только,
А если страшно - поправь подтяжки
И очень громко шмыгни носом!

Бездонное утро в двух пальцах и тишина.
Осколки обид - иллюзия странного детства.
Мне снилось всю ночь безмолвие доброго пса,
И я обнимала его без тени тоски и кокетства.

Он мне говорил про хозяина и про любовь,
Что псы выбирают один только раз до рождения,
И служат ему, отдавая всю радость и кровь,
Без тени кокетства, тоски и конечно сомнения.

И я обнимаю за шею доброго пса,
Он просит полегче, не сдавливать сильно и туго.
Бездонное утро в двух пальцах и тишина...
Пойду и куплю себе самого верного друга.

Не надо грустить, не надо надеяться вскользь...
Я вышлю свои адреса,
В твоём одиночестве есть своя соль,
А мне остаётся до поезда четверть часа.

Я знаю, что время придёт и намеренно жду.
Стирая слои амальгамы на сонных глазах.
С чего вдруг взяла, что я никогда не умру?
Пока ты живёшь, нет смысла в настенных часах.

Я вижу твой свет, он неяркий, но греет меня,
Я чувствую шифры и штрафы за каждый неверный ответ.
А мне остаётся до поезда четверть часа
Вагон..., место слева...в кармане счастливый билет...

Если есть на свете, что желаю ярче -
Дай ответ.
Мне не страшно даже, что стану старше
И забуду свет.

Мне не страшно даже ходить по кромке,
Говорить про смерть.
Ощущать себя пропавшей сойкой,
Что попала в сеть.

Если есть на свете, что желаю ярче -
Укажи,
Он хотел бы быть от меня подальше,
Но живёт в груди.

Если есть на свете... он врастает корнем...
И цветёт внутри
Нет, не бело-розовым, а чёрным.
Посмотри.

Нагревается мой черный на луне,
Остывает очень медленно во мне,
Поглощает все контрасты и цвета.
Идеальный истребитель, как и я.

Прислонись, это тоже пройдёт,
Всё неясно, обычаи врут.
На плече моём сумка живёт
А на дне её жёлтый грейпфрут.

Он не делится, слишком красив
Я его по дороге пущу
Или бабушке старой вручив,
Что-то вспомню и что-то прощу.

Ну а бабушка та загрустит,
С тихой радостью или навзрыд.
Это каждому, знаешь ли, льстит,
Когда с щедростью путаешь стыд.

Я без неё - ни шагу,
Вросла и породнилась,
Она - моя отвага,
И ей сдаюсь на милость.

Я без неё - слабее
И как-то малохольней,
А с нею - вижу небо
Синее и бездонней.

Как вижу - в раз кидаюсь,
Как слышу - безотчётно,
Потом сдаюсь и каюсь,
Обидно, страшно, больно...

Но с нею попрощаться
Я не смогу, наверно
Она - моё богатство,
Мои - стихи и нервы.

Когда б была не дурой,
А просто человеком,
Не шла б на амбразуру
Не баловалась пеклом...