18.01.2004
Я прочитал твоё письмо и считаю, что в праве тебе помочь в твоей ситуации, тем более что у меня есть такая возможность. Честно, я очень рад твоему письму, хотя мои знакомые и говорят, что положительные этоции мне не свойственны, да что греха таить, я по тебе соскучился. Я расскажу тебе свою историю, расскажу откровенно и ничего не тая, а ты из неё сделай выводы, и не повторяй моих ошибок... не стоит. И ещё ответь на мои вопросы в конце.
Моя жизнь в Моздоке толкала меня на многие поступки о которых я в последствии часто жачел, от части это было обосноанно чувством отчаяния и безпомощности которое изъедело меня, постаянно сталкиваясь со смертью и её последствияим, я пытался успеть попробовать как можно больще. Каждый мой день был для меня последним. Я пробовал алкоголь, порой в безпамятстве возвращаясь домой. Мне катастрофически не хватало общения, понимания. Да у меня были друзья, которые всегда поддерживали меня в трудных ситуациях, но и они не могли понять меня в моём безумстве. Мне до боли не хватало того человека который бы понял бы меня, понял и принял меня таким какой я есть. Это всё больше отдаляло меня от разума и всё больше загоняло меня в мои мои чувства, инстинкты, эмоции. Нет я никого не убил и наркотики принимать не начал, но мою жизнь иначе как блуд назать было нельзя. Это напоминало два кипящих котла, в одном кипела вода, а в другом масло,
пытаясь выкорабкаться из одного я тутже попадал в другое, а третьего было не дано. Вылезая из приторной праздности я попадал в суровую, холодную и жёсткую действительность, и тутже возникало желание уйти обратно. Первый раз секс я попробовал рано, в состоянии мало граничящим с трезвостью, она была несколько старше меня, это произошло в тот же день как я первый раз её увидел, я не могу назвать её привликательной, или интересной в общении, в ней небыло не единой черты которая нравились бы мне, о любви и речи не шло, да я в любовь и не верю, между нами был только инстинкт и только, а изрядная доза алкоголя дала раскованность в поступках. На следующий день меня переполняло чувство отвращения к ней, но больше отвращения я испытывал к себе. Меня насыщало такое чувсто будто меня изваляли в зловонной и липкой грязи, меня оглушало чувство стыда. Это продолжалось около недели, затем я научился об этом не думать. Некоторое время мне не хотелось даже думать сексе. Но я не мог не замечать симпатичных и легко доступных девушек которые находились рядом, я не смог забыть то блаженное
чувство оргазма которое испытывал во время секса, оно не сравнимо ни с чем. И спустя время всё началось с новой силой, больше и больше секса, с одной, другой, третей... на следующее утро я даже не помнил их имён. Каждый раз я переходил через порог отвращения к себе самому, да и к ним. До сих пор удивляюсь, что не подхватил от них не каких венерических заболеваний. Я не знаю сколько это продолжалось, потому что живя такой жизнь я перестал замечать время и обращать на него внимание, кстати эта привычка осталась у меня до сих пор. Но настал тот моент когда мне всё это надоело, в то время многие на меня обиделись, обиделись знакомые за то что я не поддержывал их кубком с хмельным напитком (отказывался с ними пить), обиделись девушки за то что я отказал им сексе. В тот период я ушёл в собственное образование, я погрузился в книги, в частности медицинскую литературу, психологию (прочитал более десятка книг по психологии, а по медицине и того больше), не брезговал и художестенной литературой, такой как Божественная
комедия, Фауст. И именно в тот период я решил отринуться от старого отношения к сексу, я зовёл постоянную девушку, но чувство грязи и отвращения не покидало меня, мои отношения с Катей (так её звали) продлились пол года, в плане секса я её очень даже устраивал, я был опытен и всегда мог придать новизну и насыщенность нашим половым отношениям, и ей это нравилось, но я не смог избавиться от того чувства мерзости после секса которое меня очень изматывало, кроме того у Кати были недостатки с которыми я не мог смириться (курение, упрямство и в целом тяжёлый характер), а пытаться измениться в угоду мне она не смогла, вернее не захотела. Мы расстались. Наступило воздержание длинною в год, в течении этого года я готовился к поступлению в мед., поступал, начал учиться. За тот промежуток я сильно изменился. И уже во время учёбы я познакомился с
Наташей, нам было интересно общаться друг с другом, гулять вместе, мы были
друзьями, я стал замечать, что она понимает меня, и понимает так как никто не
понимал раньше, она была со мной абсалютно открыта и пряма, и мне было с ней легко... легко общаться с ней, приятно находиться рядом. Так я стал замечать, что у нас стали зарождаться отношения,самые чистые и светлые отношения которые уменя когда-либо были, те отношения в которых нет предательства и лжи, те в которых нет лицемерия и обмана, те в которых нет секретов и тайн, отношения построенные на взоимной симпатии и превязанности, отношения в которых была полная открытость. Мы создали Читать далее...

12.09.2003
Я давно не писал тебе писем, равно как и ты мне. Я могу тебя понять, обидно
писать письмо и не получать ответа. Но я не мог, но тебе будет яснее если я
расскажу всё по порядку.
Приехав в Моздок, я устроился работать на скорой. каждый день десятки вызовов: инсульты, переломы, инфаркты, Д.Т.П., побои, гипертонические приступы, токсикозы, гипотонические кризы, интоксикации, суицидальные попытки и т.д. В свободное от работы на скорой время , я ездил на аэродром для того чтобы прыгнуть с парашютом. И вот в один день я решил не идти на скорую потому, что мне нужно было забрать из оптики новые очки, я их заказал за день до этого, т.к. побывав у окулиста я узнал, что из-за интенсивного чтения мед. литературы моё зрение за год "упало" ещё на 2 диоптрии. Забирать очки я пошёл примерно к 16 ч., а дома уже был около 18.30, уставший я решил поесть, а затем отдохнуть. Я разогрел суп и начал есть... раздался мощный взрыв, одновременно я почувствовал сильный толчок в спину, это была взрывная волна, следом я услышал звон бьющегося стекла. Я вскочил из-за стола. Подбежав к окну я увидел как со стороны ж/д вокзала поднимается столб дыма и пыли, около 100 метров в высоту и 20 метров в
диаметре, этот пылевой столб имел цилиндрическую форму и жёлто-коричневый цвет. Не задумываясь я обулся и побежал к вокзалу, выбежав из подъезда я заметил, что во многих квартира нашего здания выбиты стекла, и это несмотря на то, что наша пятиэтажка находилась более чем за километр от места взрыва. Во дворе было много людей, они испугавшись и не понимая, что происходит, выбежали на улицу. Я бежал к вокзалу и видел последствия взрыва, чем ближе к вокзалу, тем сильнее становились разрушения, повсюду были выбиты стёкла, в ближайших от вокзала домах взрывной волной вырвало двери вместе с косяками, а с крыши сорвало листы шифера. Добежав до вокзала я увидел там много людей которые шли к месту взрыва, но их не
пускали т.к. все проходы были перекрыты отрядами милиции и ОМОНа. Я знал
обходной путь через ж/д путя около Андроповской библиотеки, добравшись туда я увидел, что там было много людей, их сдерживали военные в бронежелетах с автоматами и пулемётами, а за ними стояла одна БМП и три БТРа. Это оцепление было построено в две линии, первая по периметру госпиталя, вторая в радиусе 500 м. Я попытался объяснить военным, что я работаю на скорой и, что на месте взрыва многим нужна экстренная медицинская помощь, но они не стали меня слушать, продолжая громко материться и повторяя, что им отдан приказ никого не пропускать. Зная, что на скорой сейчас как никогда нужна моя помощь, я поспешил на станцию скорой помощи надеясь, что смогу сесть в скорую когда они будут заезжать туда за медикаментами и перевязочным материалом, но от диспетчера узнал, что машины ездиют от ЦРБ к госпиталю по прямой, не заезжая на станцию т.к. медикаменты им выдавали непосредственно в ЦРБ. Я знал, что последняя моя
возможность попасть в машину скорой, это приёмное отделение ЦРБ, т.к. туда
привозили всех раненых. Добежав до ЦРБ я увидел, что на въезде поперёк дороги стоял БТР, преграждая дорогу любому транспорту, а около приёмного отделения стоял ОМОН, как и на вокзале меня не захотели слушать, постоянно повторяя о приказе. Дверь в приёмное была открыта и было видно, что полы в коридоре были забрызганы кровью, А в конце коридора были слышны крики и суета. Отчаявшись я пошёл домой, я чувствовал себя отвратительно, осознавая своё бессилие и беспомощность. Придя домой я сел за стол, на столе стояла уже остывшая тарелка супа, я сидел и не мог понять как это могло произойти именно в тот день когда я не пошёл на скорую, мне казалось, что в этот день всё было против меня. Грусть и чувство вины оглушали меня, словно холодная пустота наполняла меня, от обиды ком подпирал к горлу. В этот вечер мне было трудно уснуть, я знал, что утром моя помощь будет нужна в морге. Я не ошибался, часов в 6 я уже был около морга, там было очень много людей которые пытались найти среди погибших своих родственников, их не пускала милиция, но меня провёл наш судмедэксперт, Леготкин Павел Леонидович, он узнал меня в толпе (под новый год я уже работал у него). Мой разговор с ним был короткий: -"Халат взял?"-"Да."-"Одевайся." От секретаря я
узнал, что сразу после взрыва он и наш санитар были на месте теракта, они
провели там всю ночь извлекая из-под завалов погибших и оказывая помощь раненым, а оттуда приехал в морг. Одев халат я поспешил в морг, проходя через двор я увидел, что во дворе уже лежало около десяти носилок с трупами, чтобы мухи не откладывали в низ свои личинки они были в чёрных пластиковых мешках, а некоторые просто накрыты шерстяными армейскими одеялами или простынями. В это время во двор заехал камаз с маркировкой "груз 200" и из него начали выгружать ещё тела и фрагменты. Пакеты с фрагментами я отнёс в холодильник, зайдя туда я увидел, что там уже лежало четыре трупа (больше не помещается), а на полу уже было три
пакета и один мешок с фрагментами. Зайдя в морг я увидел, что в Читать далее...

25.06.2004
Вот я и приехал домой. Ещё по пути, на переезде, мне бросилось в глаза то место где был взорван военный автобус, там стояли свежие цветы. Приехав домой, встретившись с родственниками и друзьями я понял, что практически ничего не изменилось, только в нашем дворе стало на четыре человека меньше, они погибли во время теракта и по счастливой случайности мой двоюродный брат (Андрей, он служит на моздокском аэродроме прапорщиком) опоздал на этот автобус (он отводил дочь в садик). В этом автобусе погибло пять человек которые были у него в подчинении, среди них были две женщине. А за месяц до этого моя родная сестра Татьяна (она ефрейтор) перевелась в в/ч 3737, а если бы этого не произошло, то она со всеми была бы в том злощастном автобусе. В один день десятки трупов были доставлены в
моздокский морг, наш морг не рассчитан на такое количество тел, что смогли
положили в рефрижератор и в коридоре, а остальных пришлось складывать во дворе, в этот день была жаркая погода и те трупы, что были сложены во дворе очень быстро стали разлагаться, наши судмедэксперты сутками работали не покладая рук... Я испытываю чувство досады и вины за то, что в те дни меня небыло в Моздоке, за то, что я не смог помочь нашим судменэкспертам в тот момент когда они валились с ног от усталости, делая всё новые и новые вскрытия, в тот момент когда им так нужна была моя помощь, за то, что меня небыло вместе с фельдшерами скорой помощи на месте теракта в тот момент когда им так не хватало лишних рук квалифицированного медицинского специалиста... Эти чувства досады, вины и стыда перерастают в чувство злобы. Злобы на кого?! На себя!!! На всех!!! Да будут прокляты те кто это сделал!!! Эта злоба и есть то из-за чего спиваются наши военные, именно её они пытаются утопить в вине и водке... Злоба... она изъедает изнутри... калечит душу... уродует личность... Я никогда не участвовал в боевых действиях, но я устал от войны... от той войны, что сейчас идёт Чечне... от той
войны которая идёт внутри тех кто возвращается оттуда... от той войны которая идёт во мне... Я устал.
Проезжая на скорой мимо моздокского кладбища я вижу отдельно стоящие (жертв теракта похоронили отдельно) свежие кресты... много крестов, которые мне служат укором за то, что я не смог быть там... мне сложно описать те чувства которые испытывали мы с фельдшерами в тот момент когда узнали, что на одной квартире, в Моздоке, были задержаны ещё две террористки смертницы, места планируемых терактов были гостиница возле ж/д вокзала и центральная моздокская больница, та самая больница где работает моя мать, мы испытывали чувство радости, ведь еслибы их не нашли, то количество жертввозросло бы в трое, и вновь я испытывал злобу и ярость. Сложно после этого оставаться нормальным, сложно улыбаться во время шуток которые теперь кажутся не смешными, сложно не улыбаться во время вызовов видя мужчину который пытался покончить жизнь суицидом (вскрыл вены), ведь теперь его поступок кажется мне таким смешным и нелепым. Порой я даже забывая то, что всего несколько лет назад я был на его месте... Я становлюсь моральным уродом.


Эльф

25.05.2004
Привет. Уже скоро неделя пройдёт с того момента как я последний раз был в
INTERNET, навалилось на меня всё сразу, и новости не из лучших, и экзамены
скоро, и задолжности сдавать надо, кстати я на этой неделе сдал английский,
осталось с патологией разобраться. Новости с Моздока давно не получал и это меня не радует. В последние дни я очень выматывался... пришёл с практики уставший, сажусь на диван и пытаюсь думать, но мало, что из этого получается... третий день нет напора и от этого не загорается колонка, а это значит, что третий день я не купался... не яркий "жёлто-серый" свет липнет ко мне, кожа... кожа такая словно меня измазали мёдом и вываляли в пыли, это чувство вызывает отвращение... голова не соображает, не пойму то ли болит, то ли гудит... с трудом понимаю, что мне надо встать и выучить фармакологию и решить задачи по ОСД, но это сложно, за этот день я устал так, что все мышцы ломит... с трудом поднимаюсь с одной мыслью, спать... как я хочу спать... поднимаюсь открываю книгу, но не могу разобрать букв... смысл текста словно капризный ребёнок убегает от моей мысли, так проходит час другой... закрываю книгу и сам не замечаю как забываюсь во сне... Так прошёл мой вчерашний вечер, остальные вечера не сильно от него отличались.


Эльф

08.05.2003
Привет. Не смотря на большую нехватку времени (много времени занимает учеба) и значительный недостаток денег (приток финансирования не предвидится до июля), я всё же наконец попал в INTERNET-клуб и пишу это письмо. А на счёт писем хочу тебе объяснить, что я никогда не писал писем и не напишу ближайшие лет пять, даже если меня об этом будут просить, пожалуйста не обижайся, ты в этом не виновата, всё дело во мне.
Ты говорила, что быстро привыкаешь к людям, я так не могу. Мне не легко найти человека который бы меня понимал, я слишком требователен к кругу своего общения. Я не терплю ложь, люди слишком часто лгут, предают, лицемерят, лгут окружающим, лгут самим себе, уже сами не разбираясь где ложь, а где правда, одни лгут потому, что так проще жить на этом свете, другие потому, что не хотят иначе, третьи потому, что не хотят отличаться от своих от своих более крутых друзей и сокурсников, глупцы, все они мне не приятны, но в принципе я могу их терпеть. На сегодня всё, меня поджимает время, а вместе с ним и финансы. Больше писать не могу. Не обижайся если я буду не сразу отвечать на твои письма т.к. мне может этому помешать моё финансовое положение, но по мере возможности я постараюсь отвечать на твои письма.



Эльф

01.05.2003
Вот я и ответил. Со мной ничего не произошло, просто учёба занимает слишком
много времени и на INTERNET времени остаётся совсем мало, да и денег всё меньше
и меньше. Сначала я расскажу о себе так тебе будет проще меня понимать. Зовут:
Мироненко Сергей Владимирович, по национальльности русский, родился я 7 марта
1984 года, примерно в 21-ом часу. Рос в Моздоке, воспитывался в всадике, учился
в школе как и все но от всех отличался тем, что был несколько нелюдим и порой не
понимал своих сверстников, равно как и они меня. Ничего во мне небыло особенного
я как и все учился (в школе был трошником), но после школы когда все дети
возвращались домой, я шёл к маме, на работу. Мама моя работает медсестрой в
детском инфекционном отделении в моздокской больнице, в том отделении все меня
знали и разрешали мне туда приходить в любое время, именно в то моё детское
время я впервые увидел смерть... я как обычно пришёл к маме, но её на посту не
оказалось, поднявшись на второй этаж я увидел, что там была суматоха и меня
никто не замечал, я шёл вперёд по коридору и увидел открытую дверь, а за ней
стояли медсёстры около стола на котором лежал новорожденный ребёнок, ему
поставили капельницу и постоянно делали какие-то уколы, все очень нервничали (я
впервые видел свою маму такой напряжённой), я понял , что это тот самый ребёнок
о которых моя мама говорила "тяжёлые", ребёнок постоянно плакал... я стоял как
завороженный и не мог шелохнуться, но вдруг крик этого ребёнка стал прерывистым,
так продолжалось несколько минут, казалось, что он захлёбывался, неожиданно всё
это прекратилось... я не понимал, что происходит... Вечером, дома я молчал,
молчала и моя мама, она угостила меня шоколадкой которую я съел с чаем, а утром
я узнал, что эту шоколадку подарила мать того ребёнка (когда он был ещё жив), в
надежде, что её ребёнка ещё можно спасти... я не знаю как описать то, что я
чувствовал в тот момент... Это был первый раз, но я видел это ещё не раз,
поражало то с какой силой эти дети пытались уцепиться за жизнь... за жизнь
которой они ещё не знали. Я не понимал почему происходило "так". А затем
началась война. Та война которая продолжается и сегодня. В Моздок приезжали
военные, долго они не задерживались, они уезжали и редко они возвращались. В
Моздоке находится военный аэродром, это закрытая зона, но я мог свободно пройти
туда так как на этом аэродроме служат два моих двоюродных брата и родная сестра
сестра, она ефрейтор. Я часто ходил на этот аэродром и многое видел... видел как
стоит рота (100 человек) на построении все они были призывники, у них было
хорошее настроение, они шутили, а затем они уехали... уехали в Чечню...
вернулись они через две недели, на построении стояли 18 человек... остальные не
вернуться никогда... была перекличка, называли фамилии умерших товарищей и все
18 человек плакали... тяжело видеть как плачут 18 мужиков... 18 мужиков которые
ещё две недели назад были пацанами такими же как и я... видел как каждый второй
вертолёт который заходил на посадку запрашивал по рации санитарную бригаду, либо
рефрижератор, а это означало одно, на борту есть раненые или трупы... трупы,
трупы, трупы... казалось, что трупы наших солдат шли нескончаемым потоком, их
привозили на камазах, грузовых самолётах, вертолётах, приходили целые составы в
которых вагоны были до верху загружены телами и фрагментами тел... одна "сухая"
аббревиатура "груз 200" была объяснением всему тому,что я видел в авиационных
ангарах в которых складывали тела наших солдат... видел как пытались скрывать
потери, но в Моздоке люди не могли не знать об этом... видел как Моздокский
военный госпиталь был переполнен и военные вертолёты начали приземляться на
автомобильную дорогу чтобы доставить раненых в городскую больницу, из вертолёта
(Ми 26) раненых выносили на армейских брезентовых носилках пропитанных кровью...
видел как несли солдата с ранением лёгкого, он был весь в грязи, одежда его была
пропитана кровью, я смотрел на него, он что то пытался сказать мне но не мог, от
него доносился лишь хрип, его губы безмолвно двигались не издавая ни слова, в
этот момент я поймал себя на мысли, что я не испытываю к нему жалости, вместо
жалости был стыд... мне было стыдно, что я не на его месте, стыдно, что я ничем
не могу помочь ему... я готов был многое отдать за то, чтобы больше не помнить
этот взгляд с молящими и хрипящими губами...я осознал свой стыд и лишний раз
убедился в том, что стану медиком...
Мне стали сниться казни наших солдат... раненые и мёртвые... так продолжалось
не долго, через некоторое время мне перестали сниться сны... до сих пор я не
вижу сны.
Я помню одного молодого солдата, он был очень жизнерадостным и всегда поднимал
настроение своим сослуживцам, они называли его шутником, он умел вовремя
пошутить и мог когда нужно быть серьёзным, казалось, что он никогда не унывал.
Он имел медаль за отвагу, это самая уважаемая медаль среди солдат. он вернулся с
очередной колонной из Чечни Читать далее...

В этом дневнике я буду писать то, что происходило со мной когда либо, я не собираюсь жить виртуальной жизнью, какябы не была реальная её не нужно скрывать, я не вижу ни малейшего смысла во лжи, всё написанное в нём является правдой, т.к. ложь я призераю. Здесь будут написанны некоторые из моих писем, просто так легче понять меня. И сразу извиняюсь если не совсем будет понятен смысл моих писем.

"И будь ты хоть трижды свят, что изменит смерть твоя? Только то, что тебя не станет." Книга проклятых.