[285x425]
не знаю, насколько это здоровое проявление - сейчас долго и искренне хохотала без всякой причины)).
ладно уж, я и не боролась за звание самого адекватного человека).
меня, насколько я могла понять в последнее время, тянет на запахи, назначение которых мне не очень-то и нужно - они восстанавливают и повышают мужскую потенцию). тот же иланг-иланг - не понимаю, приятный ли это в принципе запах или нет, но мне нравится. и случается так, что кто-то неожиданно учуивает этот запах и каждому он что-там навевает из приятных воспоминаний.
репетитору по английскому - запах акации и тем самым - весну ( когда в реальном времени наступает зима). она так и сидела весь прошлый урок, улыбаясь). грозному учителю физкультуры в школе запах тоже понравился - долго ходил рядом, пытаясь понять чьи это духи, и тоже улыбался). ....
мне тоже только и остаётся, что улыбаться:).
ох...) искала что-то в шкафу и случайно увидела свой старый свитер. вытащила, одела: потрясающе на мне сидитит. мне всегда он жутко не нравился, и сочетание цветов и т.п. и т.д. мне казались дикими. а сейчас мне свитер этот вдруг понравился). теперь мучаюсь: надеть его в школу или нет. я абсолютно точно понимаю, что сама этого не пойму: на адекватную оценку я не способна=).
а вообще - одену). буду развивать в себе имеющиеся задатки чудаковатости).
по-моему, я никогда не писала о каких-то там свитерах, но раз именно этот высколыхнул во мне некоторые весёлые чувства - сгодится).
обнаружила, что встать раньше 10-ти у меня практически не получается: всё равно захочется ещё пять минут полежать, а засыпаю потом всегда ещё на 2 часа)...
и всё-таки "модестоватые" мужчины мне по-иррациональному очень нравятся).
...
сижу сейчас, закинув ноги на стол: на лодыжку одной из них холодный компресс наложила, потому как странным образом и как будто прицельно на это место ноги уронила гладильную доску:). минут пять после этого покричала, и в голове главной мыслью было - поблагодарить, сказать спасибо за это. ноги, как потом вспомнила, символизируют судьбу. значит, позволила себе что-то, из-за чего зацепилась за этот параметр. надо исправляться).
опять я ничего не знаю - просто очень смешно:).
ЧУДО НА УРОКЕ
Я однажды ненароком
Задремала за уроком.
Мне уютно и приятно,
Я на лодочке плыву,
И одно мне непонятно,
Что во сне, что наяву.
Вдруг неведомо откуда
Раздается вдалеке:
- Шура Волкова,
к доске!
И вот тут случилось чудо:
Я на лодочке плыву
И во сне кувшинки рву,
А урок я без запинки
Отвечаю наяву.
Получила тройку с плюсом,
Но вздремнула я со вкусом.
Агния Барто. Собрание сочинений в 4 т.
Москва: Художественная литература, 1981.
Константин Ваншенкин. просто читаю. и ведь каждый автор может чем-то нравиться)...
НОЧНАЯ ДОРОГА
Л.Гинзбургу
Иду, бодрюсь... А где-то ель скрипит,
И почему-то делается грустно.
Все спит кругом, а может, и не спит,
А только притворяется искусно.
На дне канав мерцает лунный блик.
Пугая тишь, заухал филин в чаще.
Как путь далек, как этот мир велик!..
Друзья, давайте видеться почаще!
Константин Ваншенкин. Стихотворения.
Москва, "Художественная Литература", 1966.
* * *
Пусть в памяти навеки сохранится,
Как все дороги снегом замело
И как, минуя новую больницу,
Я шел когда-то в дальнее село.
Я не прошел еще и половины,
Погоду ошалелую кляня,
Как привлекло окно без крестовины
Своей необычайностью меня...
...Чтоб тень от рам не падала оконных
И чтобы было в комнате светло,
В окно больничных операционных
Всегда вставляют цельное стекло.
И вот когда на землю ночь ложится
И ярко освещается окно,
Во всем огромном здании больницы
Из прочих выделяется оно...
И стал следить я взглядом оробелым,
Как за оконным тоненьким стеклом,
Забыв про все, два человека в белом
Внимательно склонились над столом.
Стекло слегка подернулось морозом,
И видел я, как будто в полумгле,
Врачей и человека под наркозом,
Лежащего недвижно на столе.
Он мнился мне молоденьким служивым,
Отважным пограничником-бойцом,
И так хотелось, чтоб остался жив он,
Что я надолго замер под окном.
И я душою детскою измерил
Его пути без края и конца,
И я врачам внимательным поверил,
Как мог поверить младший брат бойца.
И я стоял у здания больницы,
Но стать мечтал я вовсе не врачом,
А тем бойцом, что около границы
Упал на снег с простреленным плечом.
...И сердце билось, билось учащенно,
И я в окне увидел наконец,
Как два врача вздохнули облегченно,
И понял я, что будет жить боец...
Ушел я со спокойною душою
Туда, куда судьба меня вела.
Заснеженной дорогою большою
Шагал я от села и до села.
И дней разнообразных вереница
Пошла кружить, мелькая предо мной.
Далекая районная больница
Осталась где-то в детстве, за спиной.
Не схваченное жесткой крестовиной,
Десятком ярких ламп освещено,
Горит вдали над снежною равниной
Отчетливое светлое окно.
Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи.
Москва: Художественная литература, 1969.
* * *
Ступая очень осторожно,
Покрытый хвоей, мокрый весь,
Дед срезал гриб ножом сапожным:
"Назвался груздем - в кузов лезь!"
Прошел вперед, потом левее,
С трудом скрывая торжество.
И внук, почти благоговея,
Смотрел ва деда своего.
Грибы стояли, как игрушки,
Их даже трогать было жаль.
А звук рожка летел с опушки
И бередил лесную даль...
В семнадцать лет без лишней грусти
Покинул парень светлый лес.
Бойцом назвался, а не груздем
И в тряский кузов молча влез.
И служба, трудная вначале,
Была изучена, дай бог,
Ребята званья получали,
Уставы знали назубок.
А дед все так же поживает
И пишет изредка в письме,
Что ребятишкам подшивает
Худые валенки к зиме.
Зато солдатам нет покоя,
У них захватывает дух:
Ведь время впереди такое,
Где каждый месяц стоит двух.
Мелькают дни, проходят годы,
Дорога дальняя пылит...
Придя с учебного похода,
Уснет усталый эамполит
И вдруг увидит при подъеме,
Когда взлетает звук
Константин Ваншенкин. просто читаю. и ведь каждый автор может чем-то нравиться)...
НОЧНАЯ ДОРОГА
Л.Гинзбургу
Иду, бодрюсь... А где-то ель скрипит,
И почему-то делается грустно.
Все спит кругом, а может, и не спит,
А только притворяется искусно.
На дне канав мерцает лунный блик.
Пугая тишь, заухал филин в чаще.
Как путь далек, как этот мир велик!..
Друзья, давайте видеться почаще!
Константин Ваншенкин. Стихотворения.
Москва, "Художественная Литература", 1966.
* * *
Пусть в памяти навеки сохранится,
Как все дороги снегом замело
И как, минуя новую больницу,
Я шел когда-то в дальнее село.
Я не прошел еще и половины,
Погоду ошалелую кляня,
Как привлекло окно без крестовины
Своей необычайностью меня...
...Чтоб тень от рам не падала оконных
И чтобы было в комнате светло,
В окно больничных операционных
Всегда вставляют цельное стекло.
И вот когда на землю ночь ложится
И ярко освещается окно,
Во всем огромном здании больницы
Из прочих выделяется оно...
И стал следить я взглядом оробелым,
Как за оконным тоненьким стеклом,
Забыв про все, два человека в белом
Внимательно склонились над столом.
Стекло слегка подернулось морозом,
И видел я, как будто в полумгле,
Врачей и человека под наркозом,
Лежащего недвижно на столе.
Он мнился мне молоденьким служивым,
Отважным пограничником-бойцом,
И так хотелось, чтоб остался жив он,
Что я надолго замер под окном.
И я душою детскою измерил
Его пути без края и конца,
И я врачам внимательным поверил,
Как мог поверить младший брат бойца.
И я стоял у здания больницы,
Но стать мечтал я вовсе не врачом,
А тем бойцом, что около границы
Упал на снег с простреленным плечом.
...И сердце билось, билось учащенно,
И я в окне увидел наконец,
Как два врача вздохнули облегченно,
И понял я, что будет жить боец...
Ушел я со спокойною душою
Туда, куда судьба меня вела.
Заснеженной дорогою большою
Шагал я от села и до села.
И дней разнообразных вереница
Пошла кружить, мелькая предо мной.
Далекая районная больница
Осталась где-то в детстве, за спиной.
Не схваченное жесткой крестовиной,
Десятком ярких ламп освещено,
Горит вдали над снежною равниной
Отчетливое светлое окно.
Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи.
Москва: Художественная литература, 1969.
* * *
Ступая очень осторожно,
Покрытый хвоей, мокрый весь,
Дед срезал гриб ножом сапожным:
"Назвался груздем - в кузов лезь!"
Прошел вперед, потом левее,
С трудом скрывая торжество.
И внук, почти благоговея,
Смотрел ва деда своего.
Грибы стояли, как игрушки,
Их даже трогать было жаль.
А звук рожка летел с опушки
И бередил лесную даль...
В семнадцать лет без лишней грусти
Покинул парень светлый лес.
Бойцом назвался, а не груздем
И в тряский кузов молча влез.
И служба, трудная вначале,
Была изучена, дай бог,
Ребята званья получали,
Уставы знали назубок.
А дед все так же поживает
И пишет изредка в письме,
Что ребятишкам подшивает
Худые валенки к зиме.
Зато солдатам нет покоя,
У них захватывает дух:
Ведь время впереди такое,
Где каждый месяц стоит двух.
Мелькают дни, проходят годы,
Дорога дальняя пылит...
Придя с учебного
уже чуть меньше недели опять постоянно ощущается сердечная чакра: прямо-таки ноет, рвётся и прожигается. сейчас именно "прожигается".
то ли мне сейчас показалось, то ли меня попросили взять свою правую ладонь и посмотреть на определённый участок. а там у меня давно крест. как будто холодный ветерок дует именно на это место. и вроде бы этот крест в значении своём не так хорош.
образован он небольшой линией, идущей вниз от линии жизни и линией ( не знаю, что за линия: может, даже судьбы или чего ещё...), которая, как я только сейчас поняла, идёт тоже из линии жизни ниже, но направлена строго наверх ( в основном параллельна линии жизни). ( из середины этого креста выходит ещё одна линия, идущая вверх, к мизинцу; она самым своим концом ка бы разбивает линию ума ( я думаю, что именно "разбита, разорвана" эта линия. на обеих ладонях. линия ума немного вниз идёт, потом чуть выше идёт ещё один её кусочек))
какая ерунда в голову приходит). кстати, я думала раньше, что мне казалось, но сейчас на холме Венеры на правой ладони проявился крест. может, он не самый чёткий, но всё же.
к слову о ладонях и хиромантии... где в середине прошлой недели приснился странный сон.
опять же не буду весь описывать. я смотрела на свою левую ладонь и видела, как постепенно меняется привычный рисунок линий. на линии жизни стали проявляться очень чёткие цифры: тройки и восьмёрки. получалось, что линия жизни стала складываться не из непосредственно прямой и длинной линии, а из цепочки идущих друг за другом цифр. появились также вертикальные небольшие линии на фалангах пальцев. жутковато было это всё видеть).
позже над Москвой низко в небе проплывал огромный , кажется, космический корабль, практически плоский и в диаметре просто огромный. мне он казался почему-то мёртвой громадой. корабль медленно плыл по воздуху, в конце концов оказался над моим домом. по мере его проплывания над зданием, на окнах и балконах стали появляться цветные шарики: где-то синие, где-то оранжево-жёлтые и уже не помню, какие ещё... на моих окнах появились синие шарики. я подумала, что было бы лучше, если бы они были оранжевами, хотя не понимала, что это вообще такое. стояла я тогда рядом с домом.
не знаю; просто такое приснилось. в этом же сне решила непременно сходить к хироманту. проснувшись, сначала не поняла, на яву я это решила или же, действительно, приснилось.
что ж, приснилось и ничего с этим не сделаешь).
Не спас от нищеты полет орлиных крыл,
Ни песней дар, ни сердца пламень!
Жестокие! У вас он хлеба лишь просил,
Вы дали — камень.
А.А.Бестужев-Марлинский. Собрание стихотворений.
Библиотека поэта.
Москва: Советский писатель, 1948.
добавила без цели). у Александра Бестужева в принципе очень ритмичные стихи, только из-за этого бы и читала. хотя я всего лишь невежа, далёко отстоящий от поэзии).
BEATI POSSIDENTES
Блажен, чей день лазурным кругом
Облек поля, венчал простор...
Блажен, чей путь проходит лугом,
Где пестрый цвет встречает взор...
Блажен, кто, жизнью ослепленный,
Весь предан мигу, с мигом слит,
По краю пропасти бездонной
Без дум и ужаса скользит...
Блажен, в ком слиты воедино
Случайность жизни и судьба,
Кто с гордым сердцем господина
Свершает горький труд раба...
Блажен, кто, жребий вверив зною,
Избранник Солнца, гаснет с ним,—
Блажен, кто силой неземною
От смертной горечи храним...
* Счастливы имущие (лат.).
Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне.
Вильнюс: Вага, 1969.
BEATI POSSIDENTES
Блажен, чей день лазурным кругом
Облек поля, венчал простор...
Блажен, чей путь проходит лугом,
Где пестрый цвет встречает взор...
Блажен, кто, жизнью ослепленный,
Весь предан мигу, с мигом слит,
По краю пропасти бездонной
Без дум и ужаса скользит...
Блажен, в ком слиты воедино
Случайность жизни и судьба,
Кто с гордым сердцем господина
Свершает горький труд раба...
Блажен, кто, жребий вверив зною,
Избранник Солнца, гаснет с ним,—
Блажен, кто силой неземною
От смертной горечи храним...
* Счастливы имущие (лат.).
Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне.
Вильнюс: Вага, 1969.
Юргис Балтрушайтис
AVE, STELLA MARIS
Дымно тает берег плоский...
Весел Кормчий у руля...
Еле видимой полоской
Обозначилась земля...
Вся клокочет ширь морская...
Я — один над синей тьмой...
Вихри пены ввысь взрывая,
Воет бездна над кормой...
Крепче, буря, парус белый
В час венчальный напряги,
Чтоб во славу воли смелой
Разомкнулись все круги!
Шумно, в беге бесконечном,
За волной встает волна...
Я один в их споре вечном —
И покой и тишина...
Без тревоги, без печали
Бродит в сердце новый хмель,
И светло мне снятся дали
Неизведанных земель...
Примечания:
Ave, stella maris — Славься, звезда морская.
Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне.
Вильнюс: Вага, 1969.
Полдень... Меры нет простору!
Высь и долы — круг огня...
Весела дорога в гору,
К золотой вершине дня!
В юном сердце — в знойном небе —
Тишь — сиянье — синева...
Славься, в жизни, каждый жребий!
Звонче, гордые слова!
Грусть ли первой долгой тени
Поразит тревогой нас,—
Друг мой светлый, мы без пени
Встретим каждый тайный час...
Вихрь примчится ль, луг ероша...
Мир — ромашка, ты — пчела,—
Пусть твоя земная ноша
Будет сладко тяжела...
Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне.
Вильнюс: Вага, 1969.
Юргис Казимирович Балтрушайтис
20.IV. (02.V.) 1873—03.I.1944
Юргис Балтрушайтис — родился в Коневской губернии, в литовской бедной крестьянской семье. С пятнадцати лет, учась в гимназии, содержал себя уроками. В 1899 г. окончил историко-филологический факультет Млсковского университета. Тогда же начал печататься.
Один из основателей московского символистского издательства «Скорпион». Сборники его стихов — «Земные ступени» (1911), «Горная тропа» (1912); третий сборник «Лилия и серп» вышел в 1948 г. уже после смерти поэта.
Лишенная формального изыска, строгая философичная лирика Балтрушайтиса, в котором выражалось стремление к полноте жизни, к совершенству и вечности, находилась как бы в русле поэзии Баратынского и Тютчева.
Балтрушайтис переводил на русский язык многих иностранных писателей, особенно скандинавов. В последние годы жизни начал писать стихи на литовском языке.
С 1921 по 1939 гг. Балтрушайтис был полномочным представителем Литвы в Советском Союзе. В апреле 1939 г. вышел на пенсию, уехал в Париж, где и скончался.
Илья Эренбург "Юргис Балтрушайтис" (эссе из книги "Портреты современных поэтов", 1922)
статья "О Балтрушайтисе ("Русская поэзия серебряного века") "
и ещё одна статья, очень интересная в своих размышлениях. негромкий поэт; синий с золотым, серый с фиолетовым...звуковое письмо. )
очень интересные статьи. может, кто-то и прочитает).
Юргис Казимирович Балтрушайтис
20.IV. (02.V.) 1873—03.I.1944
Юргис Балтрушайтис — родился в Коневской губернии, в литовской бедной крестьянской семье. С пятнадцати лет, учась в гимназии, содержал себя уроками. В 1899 г. окончил историко-филологический факультет Млсковского университета. Тогда же начал печататься.
Один из основателей московского символистского издательства «Скорпион». Сборники его стихов — «Земные ступени» (1911), «Горная тропа» (1912); третий сборник «Лилия и серп» вышел в 1948 г. уже после смерти поэта.
Лишенная формального изыска, строгая философичная лирика Балтрушайтиса, в котором выражалось стремление к полноте жизни, к совершенству и вечности, находилась как бы в русле поэзии Баратынского и Тютчева.
Балтрушайтис переводил на русский язык многих иностранных писателей, особенно скандинавов. В последние годы жизни начал писать стихи на литовском языке.
С 1921 по 1939 гг. Балтрушайтис был полномочным представителем Литвы в Советском Союзе. В апреле 1939 г. вышел на пенсию, уехал в Париж, где и скончался.
Илья Эренбург "Юргис Балтрушайтис" (эссе из книги "Портреты современных поэтов", 1922)
статья "О Балтрушайтисе ("Русская поэзия серебряного века") "
и ещё одна статья, очень интересная в своих размышлениях. негромкий поэт; синий с золотым, серый с фиолетовым...звуковое письмо. )
очень интересные статьи. может, кто-то и прочитает).
можно даже не вникать в то, что читаешь, но воздействие всё равно почувствуется. читала и вдруг почувствовала, как губы растягивают лицо - улыбаюсь всё шире и шире, радость какая-то, прямо до слёз - не понять, так почувствовать).
Полдень... Меры нет простору!
Высь и долы — круг огня...
Весела дорога в гору,
К золотой вершине дня!
В юном сердце — в знойном небе —
Тишь — сиянье — синева...
Славься, в жизни, каждый жребий!
Звонче, гордые слова!
Грусть ли первой долгой тени
Поразит тревогой нас,—
Друг мой светлый, мы без пени
Встретим каждый тайный час...
Вихрь примчится ль, луг ероша...
Мир — ромашка, ты — пчела,—
Пусть твоя земная ноша
Будет сладко тяжела...
Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне.
Вильнюс: Вага, 1969.
завлекло меня)...
продолжаю рыться в стихах).
Гёте в переводах практически не воспринимается. зато случайно нашла другого автора, очень понравилось звучание его стихов: как будто до прочтения была расстроенным музыкальным инструментом, после же - внутри всё само собой упорядочилось).
Юргис Балтрушайтис
AVE, STELLA MARIS
Дымно тает берег плоский...
Весел Кормчий у руля...
Еле видимой полоской
Обозначилась земля...
Вся клокочет ширь морская...
Я — один над синей тьмой...
Вихри пены ввысь взрывая,
Воет бездна над кормой...
Крепче, буря, парус белый
В час венчальный напряги,
Чтоб во славу воли смелой
Разомкнулись все круги!
Шумно, в беге бесконечном,
За волной встает волна...
Я один в их споре вечном —
И покой и тишина...
Без тревоги, без печали
Бродит в сердце новый хмель,
И светло мне снятся дали
Неизведанных земель...
Примечания:
Ave, stella maris — Славься, звезда морская.
Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне.
Вильнюс: Вага, 1969.
всё-таки я люблю долго поспать, но не всегда это удаётся).
доброе утро:).
проснувшись, услышала музыку - поняла, какая именно, и подумала: мало ли действительно оставила компьютер включённым. посмотрела - нет, не играет; включила - точно такая же музыка, что и та, что, видимо, бродила в моей голове).
вот и настроение хорошее - слишком я иногда заражаюсь настроением музыки)).
вместо того, чтобы наконец пойти спать, стала искать поэму Эдгара По.
пусть не всё так лучезарно и не светло в ней подавно, но с довольно давних пор полюбила я её).
не помню, чей же именно этот перевод. многое мне в этом варианте нравится, кроме одной строчки, переведённой в другом так: "Шелковистый и не резкий шорох алой занавески..." почему-то запомнилась из всей поэмы эта, может, не самая важная фраза. )
спокойной ночи, хороших снов;)...