Гельмут Ньютон в представлении не нуждается. Если схватить за кадык любых фотографов и спросить их о влияниях да любимцах от фотографии, то 99% назовут господина Ньютона. Ньютон - это икона, идол, легенда и рафинированная попса. Одни называют его отцом модной фотографии и утверждают, что именно он внес в fashion-фото театральность и сексуальность, помешанную на декадансе, роскоши и изяществе; другие говорят, что восхищаться Ньютоном пошло, попсово и вообще не гоже для подлинных индивидуалистов. Все это не важно. И те, и другие Ньютона знают. Он уже история. Папаша Ньютон зачал то, что сегодня называют традиционным глянцевым гламуром. Ньютон - корень. От Vogue до Playboy, от Уорхола до Рифеншталь, от политиков до доберман-пинчеров - эксперименты Ньютона определяли стили, вычленяли характеры и из новаторского искусства перевоплощались в общепринятую норму. За это он, собственно, и порицаем когортой подвальных снобов.
Лите Хардинг удалось побеседовать с Ньютоном за ланчем в легендарном ресторане «Kronenhalle» в Цюрихе в 2001 году.
Какой ваш любимый журнал? Мне очень нравился порно-журнал «Бандажные Домохозяйки», который когда-то продавался в Лос-Анджелесе. Не знаю, существует ли он по сей день, но там было отличное содержание.
Снимали для них? К сожалению, нет…
Зато снимали для «Playboy». Да-да. Но сейчас я убежден, что моя работа слишком причудливая для «Playboy». В «Playboy» работают хорошие, щедрые и понимающие люди. У меня всегда с ними были теплые отношения, но однажды их представитель из Чикаго написал мне: «Гельмут, вы так давно ничего для нас не снимали? Не хотите возобновить сотрудничество? Только нам нужно что-то менее причудливое, чем ваши работы для французского «Vogue».
Вы когда-то писали, что в 70-х американский «Vogue» был весьма смелым. Да, Алекс Либерман был молодчиной…
Ну, он обязан был быть таким… Опасным. Мы все его боялись.
[показать]
[показать]
[показать]
Почему? У него и вправду были замашки диктатора? Худшее случалось тогда, когда он вызывал тебя к себе в офис и начинал со слов «Дорогой друг». После этих слов ты оказывался в реке с дерьмом без весла да лодки поблизости. Алекс Либерман был молодчиной!
Он всегда издавал то, что вы ему приносили? О, нет! Он тщательно пересматривал все фото, и когда заказ был на десять карточек, брал зачастую всего пару штук. Я спрашивал его: «В чем дело, Алекс?». «Гельмут, - говорил он спокойно, - вы должны оставаться гибким и все понимать».
Кто первым издал ваши работы? Все началось в 50-х с австралийского «Vogue». Часть этих работ вошли в книгу «Pages from the Glossies», где прослеживается история моих фотографий от Австралии до 90-х.
Действительно интересно наблюдать за вашим развитием – от начала и до конца ваши работы одинаково сильны. Сотрудничаете ли вы с новыми журналами? Мне постоянно предлагают сотрудничество новомодные издания вроде «Purple» или «Dazed & Confused», но я убежден, что их страницы должны быть заполнены молодыми людьми, а не почетными старикашками вроде меня.
А кто же вам нравится из молодняка? Терри Ричардсон! Раньше я полагал его фотографии простым эпатажем ради эпатажа и считал все это жуткой скукотищей, но теперь я понял, что у него есть собственный проникновенный почерк.
[показать]
[показать]
[показать]
Я не могу избавиться от чувства, что все ваши работы объединены одной историей. Алекс Либерман сказал однажды: «Фотографии Ньютона имеют историю, у которой нет начала, середины и конца». Вы не знаете, как все это существует вместе, но определенно здесь есть история.
[152x250]
[700x465]
[показать]
[250x408]