Сейчас для меня наступило время совершенного адова ада. События нахлестнули на меня волной и влекут в водоворт, против которого невозможно ничего сделать. Это как стихия: борись-не борись, она все равно будет тебя гнуть и крутить на свой лад, и тут остатется только расслабиться и ждать, когда тебя выкинет обессиленую и обескровленную на берег. Дай Брок, жива будешь...
Неделя до сдачи спектакля, а воз наш так и не выехал из леса. Вся моя жизнь свернулась в тугую спираль дороги от дома до дома, от каменного мешка до каменного мешка. Ласковым летом и зеленой травой наслаждаюсь в те пять минут, что проделываю дорогу от дома до клуба, и обратно, если есть силы.
ДК мой зиндан.
В театре свет не только освещает сцену, он еще и греет. Иногда он шпарит и жарит, но сначала все-таки греет. Пальцами босой ноги касаешься теплой поверхности пола, каждой клеточкой впитывая тепло, ощущая каждую песчинку, каждую неровность. И в этом жаре выбрасываешь сгустки энергии как протуберанцы.
В нашем зиндане свет нам дарит холодный люминсцент. В его синевато-белом мерцании все приобретает мертвенный оттенок. Про этот свет можно сказать одно- убивает насмерть. И вот в этом "волшебном" сиянии, мы, босые и синие пытаемся жить, творить и "сиять". Словно чахлые ростки, пытающиеся пробиться к свету и теплу. Синими губами выплевываем слова, выталкивем из горла звуки. В теле со сведенными мышцами ищем чувства и страдания, и пытаемся проживать, а не выживать...Ивар то ли с ангиной, то ли с гриппом, сидит дома без голоса...Катрин, полежавшая в тонком платье на столе стала жаловаться на головную боль...а я просто чувствую как горло медленно, но верно стискивает простуда...
Времени все меньше, нервы все напряженней, и Антика подводит выдержка и самообладание. Срывается и паникует, чем навлекает больший хаус.
Сцены с Мануэлой и сеньорой Перес отчаянно валятся. И если Адель еще раз на раз попадает хоть куда-то, то Лизкин по накатанной лыжне заученных, но непрожитых фраз все в молоко. Рыдает почти каждую репетицию, и ни черта не знаешь как ей помочь. Верим в нее, и знаем что может, но у нее где-то заклинило, и мы никак не может найти эту точку, чтобы надавить и ослабить зажим.
Видео все еще нет. Не налажена программа, чтобы транслировать изображение по телевизору. Мы все еще не прорепетировали адский эпизод со свещенником, и это, самое техничное и навороченное место, самое слабое звено, как я и предсказывала (Нонн, надо было заткнуться в свое время втряпку и молчать, глядишь обошлось бы).
Вчера ставили финал. Мне не нравиться. Красивая картинка, сложная хореография на столе с телом Хуана, но чувствами- мимо. Я всегда иду изнутри. Для меня все должно быть естественным, движение рождается через чувства. Антик всегда идет снаружи внутрь. Он от движения тела идет к движению души. И это всегда идет через сопротивление, через какие-то дикие неудобства. И он только за эти неудобства, считая, что так рождается конфликт, экспрессия, и через преодоления припятсивя актер выражает себя. Быть может...Но я привыкла выражать свою экспресивность именно выплеском эмоции, а не движением тела, и сейчас мне приходится в буквальном смысле ломать себя. У меня тело уже как станок, которым я неустанно что-то вырабатываю, что-то точу и оттачиваю. Вся в синяках, в последней мизансцене одно неловкое движение и у меня сводит бедро. Адская боль, и уже не до чувств и игры, уже поскорее бы выпрямиться и поменять положение ноги, иначе боль просто простреливает мозг. И мне никак не взять лицо Хауна так, как взяла бы мать лицо своего мертвого сына. Извените, но Катрин теплая, и я об нее греюсь, а не убиваюсь...
Инь и Янь в поисках равновесия и извечной борьбе. Стараюсь периодически побыстрей себя заткнуть, чтобы не увязать в бесконечном выяснении отношений. Если бы это была Есения, боюсь, воевали бы без конца и края.
Переживаю, что обещала провести мастер класс по танцам на балу в конце октября. Хотела бы, чтобы было зрелищно, красиво, эффектно и завораживающе, но банально нет времени. Времени хватает ровно настолько, чтобы подумать, что нет времени. А потом снова репетиции, винтовки, отсутствие нормального осветителя и звукача, и недоделанное окно, и не до конца перезаписанный священник, и Ивар с больным горлом, которого неизвестно когда отпустят на репетицию. Жуткое ощущение, что это бущующее море накрывает меня с головой, и я лишь урывками успеваю глотнуть воздух, а потом меня снова с головой под воду, в водоворт...
Для полного ощущения ахтунга сестра моя распрекрасная решила скоропостижно выйти замуж все в том же октябре, со всеми вытекающими отсюда последствиями...
И я очень хочу оказаться сейчас где-нибудь в Микронезии, на каком-нибудть прекрасном острове с жемчужным песком, полящим солнышком и ласковым ветерком. И чтобы океан лазурный, а не это серая пенная пучина, пожирающая меня...
P.S. Только что звонил распрекрасный мой "сын" и скрипящим голосом спросил, когда в театралку. Расцелую ангела. Но сердце кровью обливается, когда
Читать далее...