Сегодня мне захотелось мяса настолько, что я взяла и за ним поехала.
И привезла две палки свинячего тенделлиона. Наверное - это вырезка, по крайней мере это точно было вырезкой на вкус.

А деспот отбил его и поджарил, и мы съели две сковородки мяса - слегка сожалея что этот антрекот не rare. Что из него не сочится кровь. Потому что настоящее мясо - свинячье, телячье или хоть человечье - должно быть с кровью, чуть солоноватой, и втыкая (не так. лучше - ффтыкая) в него клыки - нужно бешено заглатывать красные капли около уголков рта.

Приходится сублимировать бутылочкой калифорнийского сира. Тоже терпкое и тёмно-красное.

А после мир сам собой раскладывается на места - как рассыпающийся карточный домик. Ты строишь, строишь, строишь карточные домики - из бумажных, картонных карт, потому что пластиковые слишком скользят - чтобы он рухнул с мелодичным шелестом. Все карточные домики воздвигают чтобы они разрушались с мелодичным шелестом.

Чем бы они не склеивались. Хоть воздухом, хоть любовью.

И где мой пост о любви и коварстве? Нежный и пронзительный, наивный и безрассудный. Просто глупый. Это ведь глупо - начитаться своей старой личной переписки и проникнуться нежными дружескими чувствами к не заслуживающему того персонажу - и уж точно ни черта не понимающему. Умиляться на чужие детские обиды и комплексы, когда я не решаюсь даже написать комплимент - после того как несколько моих комментариев были процитированы искажёнными и удалены. Все добрые чувства, которые вы испытываете, могут быть использованы против вас. Всё, что может быть использовано против вас - будет так использовано. Всё, что не может быть использовано против вас - будет передёрнуто, притянуто за уши и использовано.

Нет, правильно что этот пост не был написан. Такие тексты могут только присниться. Кстати, я ещё сплю?

потому что я дома одна,
и в интернете, похоже, одна,
и во всём мире тоже одна.

Все любимые и симпатичные, живые и настоящие разбежались -
спать,
любить,
работать,
купаться в море.

Все призраки сети, все фейки и вурдалаки, вся виртуальная нечисть разбежались -
спать,
убивать время,
даже купаться в море.

Пусть спят.
Тссссс.
Пока никто не слышит, я тоже пойду поработаю.

закатные горы издалека тоже прекрасны.
все в дымке и в акварельных разводах.
листья кустов около веранды золочёные.
снизу - тёмно-зелёные.
плотное тепло: нырнул - вынырнул - обратно.

а на прошлой неделе -

...говорили о москве, через веранду пролетел крупный птенец пуха.
тополей нет в округе.
шмель жужжит, очень громко.
оказался газоносокилкой - сосед через дорогу косит, его не видно.
жарко.

В колонках играет - Спой мне лебедь, птица белая Как его я люблю

Мы едем вчетвером на ланч на нашей машине, я включаю Хвостенко. Тщательно выбираю песни - люди покупаются на разное. Не так-то просто заразить своим томлением и восторгом. Слежу за ними в зеркало заднего вида. На белой лебеди Он бросает на неё быстрый взгляд, как теннисный мячик. Они сидят на заднем сиденье, Она смотрит вперёд и слушает музыку, все молчат.

Только взгляд с немым щемящим вопросом - "тебе понравилось? думаешь ли ты как я? чувствуешь ли ты что я?.." Они женаты лет двадцать, наверное.

Сколько раз так оглядывалась и я.

Оговорка - я не о лирушных симпатиях. В лирушных симпатиях я разочаровалась, потому что какие-то два добрых человека не дали даже сутки понаслаждаться достигнутой гармонией из трёх семерок - чтоб им за это в последнюю кровать розовых опилок. Я о своих смутных чувствах.

Меня, знаете, многое восхищает в людях. Вот в стенах обычно - выщерблинки, вьющиеся растения, старая кладка, пятна и потёки неизвестного происхождения, мусор в подвальных окошках, ржавчина на сточных трубах. А в людях - тоска, одиночество, умение держать удар, умение плакать, потерянность, следы старой боли, глупость, беспомощный краешек детства. В людях меня восхищает что они живые и страдают. В стенах - что разрушаются. В себе - что человек.

Но моя симпатия ничего не стоит (или не имеет цены) - это просто красивый булыжник на шею. Если придётся ударить по симпатичному человеку - буду бить сильнее, чтобы наверняка. Не люблю причинять людям боль. Не люблю причинять симпатичным людям боль. Но последним могу сделать больнее - потому что отчасти разделяю их боль и, следовательно, этим за неё плачу.

"...чего жрёте? не люблю я этого. И так толстая.
И выпрямись, сидишь горбатый."
Смотрит с нежностью, подходит, чешет за ухом, ласкает шею.
Потрясающий мужчина.

Юноша, на первом курсе колледжа. По возрасту соответствует нашему последнему классу школы. Привезён в Америку семи лет от рода, говорит по русски с лёгким акцентом, читает по русски с существенным трудом, американец более чем русский. В преферанс, правда, играет (плохо). Лоялен к обеим культурам.

- Вы в колледже в преферанс играете?
- Нет. Не с кем. Русских нет почти.
- А американцев научить?
- Их невозможно научить. Они не умеют на чём-либо сосредотачиваться больше чем на несколько минут - привыкли всё детство сидеть перед телевизором с дистанционным пультом управления.

...а в остальном, конечно, здесь очень хорошее образование.

Дом - это помещение, проснувшись в котором
ночью
в абсолютной темноте
по пьяни
да и не проснувшись

- безошибочно доходишь до туалета.

Пустые ступеньки из плотного бруса.
Теплое дыхание сосен.
Воздух жужжит летом.
Последний вечер в этом доме, а потом последняя ночь и последнее утро.
Маки скоро завянут.
Следующий будет куда удобнее.

Пахнет детством. Дачей в Кратово. Хотя, кроме сосен - ничего общего.
Но лето всегда пахнет детством.
И Мандельштамом.

Я уже никогда не заберусь на горку, вверх минут пятнадцать по крутому сосновому лесу и на вершине шапка из крупных камней. Там принимают мобильные телефоны, жарко, почему-то безветренно, в маленькой пещерке крысиные какашки.

Отцветают маки, распускаются чертополохи.
Нежные облака с яркой режущей кромкой повторяют движения веток.
Вечер понедельника.

Пятницу мы праздновали вдвоём в очень-очень приличном японском ресторане. Там даже Кирин разливной*; более того - грамотно разлитый. И сами сушки не хуже чем в Москве. С видом на краснокирпичное здание, которое могло бы оказаться в Москве. И маленький переулочек за плечом деспота тоже мог бы**.

Нежное рыбье мясо - нежное, потому что сырое.
- Почему рыбу и мясо вообще готовят, когда сырые они настолько вкуснее?
Обсуждаем. Соус, каперсы, специи... Всё равно вкусное - где сырое. Надо бы на сашими переходить.
- Помню мамик как-то байку вычитал в Мегаполисе. Один человек жил в Японии и обожал японскую кухню. Но коренной японец сказал ему, что настоящую японскую кухню он съесть вообще не сможет. Европеец просил-умолял, и в конце концов тот отвез его в затерянный японский ресторан, заказал коренное блюдо и с удовольствием сожрал. Европеец остался голодным. Ему принесли несколько мисочек с соусами и лоханку с живыми новорождёнными розовенькими мышатами.
- Даааа..... наверное я тоже бы не стала.

Тонкий вкус сырой тюны; свежий Кирин; закатные отблески на красном кирпиче.
- Ах, какое здесь всё-таки правильное пиво!
- Не сомневаюсь. С хорошим пивом ты съела бы и мышат.

--------------------------------
* ну да. Это первый суши ресторан с разливным пивом который мы встретили в Америке за все время. А вы думали?
** дай Бог, и у нас когда-нибудь получится

[показать]

Но если этот милый человек добавит четвёртую - я обижусь!

Человеческие слова и поступки - как разбросанные кусочки цветной бумаги. Или маленькие тряпочки, разноцветные. Серые, красные, синие - всякие, у каждого свои. Бывает и золотое шитьё; бывает использованная туалетная бумага. А фон не виден. Фон каждый подставляет себе сам - и для себя, и для других.

Когда я сильная, я подставляю чёрный. Глубокий бархатный чёрный задник - "все люди негодяи, от рождения преданные злу. Желают только блага для себя <перечисление> и ради своего удобства готовы перегрызть ближнему глотку. Гомо гомини люпус, гиена и рысь." И любуюсь узором. На чёрном узор красивей - всё кажется светлее, а тёмные клочёчки совсем незаметны. О! а ведь это он сказал с искренней нежностью, а там он ради другого сделал что-то хорошее просто так - и даже не ждёт благодарности, а она! она наверное вообще святая, так блещет ясным ультрамариновым светом. И тогда я счастлива, и люблю людей, и люблю себя потому что не так уж дурна пока способна любить.

Но это когда моя сила при мне. А если больна, или усталость, или грех всех грехов уныние - то задничек выцветает будто застиранный в центифуге советского производства, становится сереньким, или даже застиранно-белёсым, как старая простынь. "все люди добры это только мне так хуево. все люди братья и сёстры. все люди должны дружить". И сразу узор другой. Вон тёмное пятнышко, вон ещё одно - а светлые как-то в глаза не бросаются. И я, добрая по умолчанию, поразительно паршиво себя веду - так паршиво, что пытаться исправить уже нечего и остаётся только расчеркать скальпелем. Помните старый анекдот как молодой хирург операцию делал?..

Приходится писать в зверских, жестоких условиях = без буквы "ё". У деспота на компьютере она отсутствует, а мой складирован в машину. Ну как это вообще возможно - существование после буквы "ё"? Кто-нибудь видел такое? Там что, белый туннель с электровозом навстречу? Эдак "щ" и "ф" отменят вслед за ижицей - и останемся мы с вами на бобах английского алфавита. Бррр.

...отвлеклась. Деспот велел помочь ему презерватив натянуть на трехметровую хреновину, но презерватив оказался коротковат - мне же и стягивать пришлось. Так чего я сказать хотела? Оглядывается вокруг, обнаруживает пустой бокал, горестно вздыхает.

Как пить дать - чего-то грустное. А! нас уже не любят в лошадином прокате. Нам там галопом ездить не разрешают! ну и пусть деспот опять устроил показательные танцы (на этот раз только царапина на щеке. С интересом жду развития сюжета) и по прежнему весит более 100 килограмм (при росте только чуть меньше 2 метров), разве это повод не делать галопа? и возвращаться нах на двадцать минут раньше. Жулики и проходимцы, гррррр.

Так что прорысила и прошагала я мимо шанса побыть пару минут ахуительно прекрасной. Увы.

Целую,
ваша пианая Семерка.

Груди набухают. Сцуки. И без того... ну да ладно; а уж в районе ПМС начинаю напоминать индийскую скульптуру на тему плодородия. При этом когда до них дотрагиваются - больно. А до них всё дотрагиваются и дотрагиваются. Вот так в одной порнографической (или биографической...) детали проступает суровая гримаса мирового несовершенства.

- Как вы думаете, что мне сейчас написать: лирику, философию, порнографию, чернуху?
- Не знаю, - положив свой подбородок на моё голое плечо, - пишите чего короче.
- Короче всего порнография.
Поёрзал, посмотрел укоризненно, вздохнул, встал и надолго ушёл в туалет.

объявляется семеркой на неопределённый срок.
До первого высказывания известно кого в известно чей адрес.

неожиданно для меня самой потому что город Нью-Йорк поистине великолепен но была я там в начале весны. Мы жили у друзей в Манхэттене рядом с кажется мостом королевы а в окно были видны небоскрёбы а с соседней крыши остров и мост и ещё небоскребы и три рабочих чего-то сверлили на крыше с яркими синими искрами. Было пасмурно и фотографии предположительно не получились, я ещё не разбирала. Не знаю почему город Нью-Йорк ворвался на клавиши именно сейчас когда у гея, удолбанного в храм рассуждают о любви и боге и надо бы пойти постебаться над имморалистом и мутное варево лиру одуряюще кашляет предгрозовым озоном. Ехать по узким перекрёсткам Манхэттена долго но интересно; на берегу океана панцыри древних моллюсков (пусть приходят биологи и говорят про моллюсков что они не моллюски а мечехвосты ведь биологов я не боюс); чайки швыряют раковины об камни потому что хотят жрать. Он красивый, этот город Нью-Йорк, он так похож на Москву потому что похож никак, потому что его ритмы созданы для других напевов но зато совпадает индуцированная частота пульса.

Отписываюсь от лирушного клона имморалиста.
Пусть на суде он вменяет рекламную аудиторию на одного человека меньше.