count в своем дневнике задался вопросом использования испорченных CD-RW. Был предложен ряд вариантов:
1. Вешать зеркальной стороной на новогоднюю елку в качестве украшения.
2. Подкладывать под кружку горячего чаю, чтобы не портить полировку.
3. Просто бросать и получать удовольствие. (Диски очень хорошо летают).
А так же: смотреть сквозь них на солнце - во время затмения Flasher_T, подкладывать под ножки мебели Volokhonsky, ну и конечно использовать в качестве декора.

А мне вот чего вспомнилось!

Были мы на экскурсии в монастыре в горах. Над входом в храм- келья монаха- отшельника. Он уже оттуда лет 20 носа не кажет, ни с кем не разговаривает, с миром через ведро общается: еду поднимает, парашу спускает. Так вот, с его кельи свешивается лазерный диск на веревочке! Я в бинокль пыталась разглядеть какой группы- не вышло... Долго мы неодумевали зачем он ему, да спросить-то не у кого. Я так думаю, что это флюгер у него такой. Правда, на фиг ему флюгер в келье!

Сегодня арабы перегородили одну из дорог, ведущих в наш район. Это они вышли на мирную демонстрацию, увешанные лозунгами на иврите, что израильтяне- убийцы детей.
Детей арабы любят, рожают по десять штук, порой даже заботятся о их загробном будущем, обряжая родное чадо в пояс шахида.
Но тут все было намного прозаичнее. Дорога в наш район пересекает "условно-лояльную" деревню, состоящую исключительно из разбросанных в беспорядке трехэтажных коттеджей. Несмотря на "зебру" и светофор, местные жители шастают через оживленную трассу исключительно где им заблагорассудится. Для них был построен подземный переход, но какому захочется делать крюк... А у местной детворы есть развлечение- перебегать через дорогу непосредственно в свете фар идущей на полной скорости машины, внезапно выскакивая из придорожных кустов. Ну вот вчера двое и добегались!
А теперь вся деревня вышла уличать израильтян как детоубийц. Ну что тут сказать- против правды не попрешь!..

Народ наш, лирушный, копья свои виртуальные ломает, обсуждая увольнение Парфенова.
А я вот о чем подумала:
Может ли сейчас российский народ выйти на баррикады защищать демократию, как это было в 1991 и 1993?
Что должно такого случиться, чтобы "вскипело"?
Кто будет по одну сторону баррикад за демократию, более-менее понятно- студенты, молодежь, предприниматели. А вот кто будет по другую сторону? Пойдут ли туда голосующие за Пу рабочие заводов? Бросят ли пахоту голосующие за него крестьяне? Ну пенсионеры ладно, только где им со студентами тягаться. А вот военные пойдут, и другие представители ведомств тоже пойдут... И студентам мало не покажется! А потом скажут, что опять на баррикадах победила демократия!

Ректоры Оксфорда и Сорбонны рвут на себе волосы, а деканаты МГУ и Бауманки полным составом ушли в бессрочную депрессию. И все потому, что президент Туркмении Ниязов запретил признавать в своем царстве- государстве заграничные дипломы.
Правда, для российских дипломов вышла поблажка, но только для тех, что датируются не позднее 1993 года. То ли по мнению «великого и ужасного» в России после этого рокового года учить стали хуже, то ли, чтобы не объявить себя, выпускника Ленинградского политеха, туркменбаши, неучем.
Образованная молодежь уедет в Россию к родственникам или в Америку беженцами, устроится, и будет трудиться на благо новой родины. А в туркменских вузах будут учиться всего два года, то есть меньше, чем в российских ПТУ. Вот пусть только самого туркменбаши лечат его же врачи- ПТУшники, а дворец с фонтанами и бассейнами строят «недоросли» с дипломами туркменского образца!

P.S. С нами на курсе по подготовке к израильскому лицензионному экзамену училась одна из выпускниц Туркменистана, и училась она еще как положено, все 6 лет, а не 2 года. Милая, добрая женщина, но у нее в голове существовал инсулин в таблетках, а в мочеточник неведомым способом могло попасть инородное тело. Экзамен она, понятно, не сдала, набрав балл на уровне дилетанта, пару раз проходившего мимо мединститута. И пошла она на курсы для медсестер. Дай-то Бог закончит!..

Путешествие из Тель-Авива в Москву и далее…
(часть первая)

Москва встретила меня неожиданно приветливыми лицами пограничников и по-израильски зимней погодой.Так что я поначалу не могла понять, в какое время года прилетела. В аэропорту удивило количество людей в костюмах: видимо, деловой стиль в одежде так сильно вошел в моду, что люди даже путешествуют при галстуке…
На перрон московской электрички мы со встречавшей меня подругой попали сразу по выходе из аэропорта. Что было приятным контрастом по сравнению с моим прошлым приездом, когда нам с чемоданом пришлось топать по раздолбанной темной тропинке через парк. Электричка с мягкими сидениями и телевизором тоже порадовала.
А вот уже через двор до подъезда чемодан пришлось тащить на руках, т.к. привыкшие к буржуинским дорогам колеса отказывались работать в непривычных условиях.
Утром выяснилось, что на дворе все же весна, и вовсю цветут вишни. Странно- на Святой Земле они уже давно отцвели и успели созреть. Еще интереснее с земляникой: там она уже отошла, а тут урожая еще ждать и ждать.
Во время прогулок по Москве в памяти стали всплывать давно забытые вещи: запах водочного перегара от мужчин в маршрутках; то, что в лужах кроме воды есть еще и грязь; автомобили, не останавливающиеся на нерегулируемых пешеходных переходах… Последнее было для меня опасностью номер один. Я уже привыкла, что могу на «зебре» исполнять хоть польку-бабочку перед застывшими в ряд машинами. А тут им даже в голову не приходит снизить скорость! Подруга не раз ловила меня, беспечную, за шкирку на границе тротуара.
Впрочем, в Москве я пробыла недолго, но успела посидеть в суши-баре, пошарахаться по дорогим магазинам, где несказанно радовал выбор (а цены, если не кусались откровенно, то по крайней мере покусывались), поесть пиццы с морепродуктами и черным коржем, пропитанным чернилами каракатицы (все не просто!), посетить Пушкинский музей (надо было поставить галку, что побывала) и театр Гоголя, где шел спектакль «Мужчина, постойте» с Игорем Скляром и Ниной Усатовой (посмеялись мы с подругой от души!).
А потом мы затолкали меня вместе с чемоданом в «Буревестник» на Курском вокзале и отправили из столицы в славный и родной город Нижний Новгород.

[показать]
На день рождения мужа, который состоялся накануне Дня защиты детей (то есть не далее как вчера) нам подарили цветок, да не простой, а в горшке. А так как известно, что мы всегда в ответе за тех, кого нам подарили, я полезла по цветочным сайтам глядеть- кто это и что с ним делать. Оказалось, называется оно- Диффенбахия!

Памятка по уходу для меня:

http://iplants.ru/diffenbahia.htm

Приветствую La_VIA в числе моих ПЧ!

Я вернулась. Впечатлений от России, не то, что бы много, больше размышлений, коими обязательно поделюсь.

Друзья, мои!

Завтра я улетаю в Москву, потусуюсь немного там, а дальше- на поезд и в свой родной и любимый город на Волге. Писать не будет ни возмоности не времени. Зато, как вернусь, так и пообщаемся.
До скорого!

Моя подруга Наташа в конце июля выходит замуж. Но чтобы осуществить этот радостный план здесь, на исторической родине, по традиции предков, ей надо было пройти «проверку на вшивость». То есть доказать уважаемому синоду из раввинов, что она самая что ни на есть настоящая галахическая еврейка (ее мама еврейка, и мама мамы еврейка и т.д.).
Первым делом с нее потребовали документы, подтверждающие еврейство по женской линии и свидетельства из семейного альбома, где она запечатлена в разные годы своей жизни с разнообразными еврейскими родственниками. То, как они определяют по фотографии кто еврей в семье, а кто нет- загадка. Единственное, надеюсь, что не по индексам соотношения высоты лба к объему головы.
На следующем этапе ей сообщили, что ее документы- подлинные и теперь она сама должна пройти собеседование в раввинате. Наташа отпросилась с работы, пришла в назначенный день и час, комиссия в лице нескольких раввинов стала задавать ей банальные вопросы с целью выяснить, она это или не она. А потом вдруг и говорят: "А сейчас мы позвоним вашей маме в Россию, чтобы уточнить у нее некоторые детали". Ни Наташа, ни ее мама к такому повороту событий психологически не были готовы. Номер был набран, Наташа сказала маме пару слов о том, что с ней тут должны побеседовать. После этого трубку у нее забрал русскоговорящий раввин и давай задавать каверзные вопросы: "А скажите пожалуйста, многоуважаемая Наташина мама, сколько дней едят мацу?" "Какие блюда Вы готовите на Новый год?" "Где Вы берете кошерные продукты?" "В какие праздники Вы посещаете синагогу?" И так далее, в том же духе. Надо отдать должное Наташиной маме: она, абсолютно светская женщина, выехала на этом экзамене только благодаря общей эрудиции и воспоминаниям о собственной бабушке, которая свято соблюдала все еврейские традиции и бойко воспитывала расхулиганившихся внуков при помощи идиша.
После этого, чтобы окончательно убедиться в "правильности" мамы, раввины предложили Наташе привести двух свидетелей того, что ее мама- настоящая еврейка. Почесала Наташа репу и через недельку привела двоих своих друзей- земляков Дину и Макса, которые с ее мамой пару раз встречались, когда ночевали у Наташи после веселых вечеринок и по причине легкого опьянения помнили эту женщину весьма смутно.
Первым перед суровой бородатой комиссией оказался Макс. От волнения он, нетвердо знающий иврит, забыл его окончательно, так что пришлось приглашать переводчика.
-Скажите, молодой человек,- начал самый главный раввин,- откуда вы знаете госпожу М.?
-Я был у нее в гостях.
-Это хорошо, но скажите нам, пожалуйста, а на каких еврейских праздниках в синагоге вы встречали госпожу М.?
-На Новый год, на Песах, на Шавуот... и на Пурим!- почти без запинки выпалил Макс.
- А не ходила ли госпожа М. в синагогу только из солидарности к мужу- еврею, будучи сама не еврейкой ? А?- самый главный раввин прищурил правый глаз.
-Нее...- Макс отрицательно замотал головой.
-Почему?- настаивал седобородый дядька.
-Они в разводе уже много лет. Зачем же ей тогда ходить в синагогу?
-На каких еврейских праздниках вы бывали в доме госпожи М.?- не унимался раввин.
-На еврейский Новый год!- бодро соврал Макс.
-Очень хорошо, очень хорошо,- раввин призадумался на секунду,- а как вы праздновали Новый год в доме госпожи М.?
-Ели!- смело нашелся Макс.
-Что ели???- раввин подошел к самому животрепещущему вопросу.
-...Еду!.. Кошерную!... наверное...
- А дальше?
-Веселились!
-Как?
-По русски!!!- сломался наконец Макс.
На этом допрос с пристрастием завершился.
Следующей пригласили Дину. Она была девушкой умной, теоретически подкованной и легко смогла обойти все ловушки, подстроенные ей «приемной» комиссией.
Далее пригласили саму Наташу и стали выведывать уже у нее, какие праздники она соблюдает и что кушает на завтрак, обед и ужин. На следующем этапе «на ковер» пригласили Наташиного жениха, израильтянина, и задали все те же вопросы, касающиеся Наташиных гастрономических предпочтений.
В конце концов всю четверку отпустили с миром, обнадежив, что экзамен на «пригодность» сдан успешно. Распрощавшись с друзьями и поцеловав жениха, которому срочно надо было на работу, Наташа смогла доползти только до ближайшей лавочки, где, устало опустив голову, она призадумалась о том, что, может быть, зря все это- было бы проще махнуть на Кипр или в Россию и расписаться там... Но дело было сделано. И она побрела к дому, чуть не забыв сумочку с фотографиями предков.

Лежу я на кровати через полгода моего пребывания в Израиле. Температура моего тела примерно равна температуре окружающей среды (то есть под сорок), хрипы в легких выслушиваю сама у себя (причем на растоянии), прописанный антибиотик еще не начал действовать, в голове одна мысль: "На кой #@# я вообще приперлась в эту Израиловку, да еще и насовсем!.."
Мои мысли прерывает телефонный звонок, собираю всю силу воли в кулак и ползком совершаю марш-бросок до трубки.
- Алло! Как ты себя чувствуешь?- бодрый тетин голос вещает с работы,- Закрой, пожалуйста, окна, и жалюзи тоже- хамсин жуткий идет! А то мы потом квартиру не отмоем!
-Угу...- и я медленно подползаю к окну, где просто застываю.
Желтый туман... Как тот, что спустился на Изумрудный город, кара злой волшебницы. Как иллюстрация к книжке, прочитанной лет эдак пятнадцать назад! Желтое небо, желтая пелена за белыми стенами домов напротив, все желтое... и грозди сиреневых колокольчиков, только что распустившихся на соседнем дереве...
"Мрак! Глюк! Дожили..."- думаю я.
Плотно запираю все окна, опускаю жалюзи, выпиваю очередную дозу антибиотика и возвращаюсь в горизонтальное положение- хворать дальше.
На следующий день во всех газетах были фотографии Тель-Авивских небоскребов на фоне желтого неба и сообщения о том, что в этот и последующие дни было зафиксировано рекордное число обращений граждан с паническими и депрессивными расстройствами в службу психологической помощи. Так что я еще хорошо отделалесь!

Сегодня был хамсин, горячий воздух пустыни накрыл город и наполнил воздух песчаной пылью. От этого небо стало белым. Идти никуда не хотелось. В такую погоду только и можно лежать с книжкой на кровати и лениво тянуться каждые пятнадцать минут за бутылочкой воды. Надо много пить. Вечером ветер унес воздух пустыни дальше, через Средиземное море, в Италию, где его назовут красивым словом "сирокко"...

Из дома выбраться пришлось, чтобы доехав до банка заплатить за квартиру. А вечером я ходила к косметологу, там меня периодически то больно щипали, то нежно гладили по лицу. Теперь на меня из зеркала таращится красота!

Привет моим новым читателям, Count и Sarafanov!
Мня ваши дневники тоже заинтересовали, так что я обязательно на них вернусь!

[показать]
ОТБИВНЫЕ НА УТЮГЕ
Независимое мышление Великой Британии

Приехав в Англию после года жизни в Италии, я была поражена ощущением: англичане — совсем другие. В Италии поражал только пейзаж. И летом, и зимой на деревьях росли апельсины, люди же были такими, какими бывают всегда.
Заболев сразу после переезда в Лондон, я пришла на прием к районному врачу. В углу приемной стояли трость, огромный зонт и висел на крючке котелок. Все это выглядело солидно и внушало глубокое доверие. Точно так приемная английского врача выглядела бы в кино.

Читать здесь:
http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/05n/n05n-s33.shtml

Запрыгиваю в маршрутку. Идет она между Иерусалимом и религиозным пригородом Тель-Авива. Все пассажиры- ультраортодоксы, как один в черных костюмах или лапсердаках, черные фетровые широкополые шляпы, бороды как у стариков Хоттабычей. Все как один отворачиваются к окнам, пока я пробираюсь по узкому проходу к свободному месту в последнем ряду. Одета я вполне прилично, даже по их меркам, с деловой встречи как-никак возвращаюсь. Им с женщиной не то что говорить- смотреть на нее нельзя. Женщина- она существо непостоянное: то чистая, то нечистая. Если у нее менструация- нечистая, если в микву после этого сходила- уже чистая. А откуда ему знать, чистая я сегодня или нет, у меня ж на лбу не написано. Поэтому априори все женщины, кроме жены, информацией о степени чистоты которой он распологает, являются нечистыми!
Но пока мужиков много- они не пялятся, друг перед другом нравственную чистоту изображают. Если с таким оказаться без свидетелей, то частенько начинаются "сердобольные" расспросы типа: "А не нуждаешься ли ты, девонька, материально?.."
А еще они и солдаты составляют подавляющее большинство посетителей публичных домов.

[показать]
День победы, как я его любила в детстве! Солнце, весна. По телевизору шел парад на Красной площади, военная техника, красивая форма курсантов завораживали меня. Но с замиранием сердца я ждала, когда главнокомандующий появится в длинной открытой машине, причем, ехать он будет стоя, а курсанты будут его приветствовать дружным и стройным "Ав-Ав-Ав!", а потом еще: "А-а-а!!!"
Я все спрашивала бабушку, почему они на маршала лают. Бабушка мне не объясняла, что это значит, а только повторяла, что так говорить нельзя!
Мой дедушка должен был принимать участие в параде Победы в 1945, все было при нем: провоевал с первого до последнего дня, награды... Не хватило 2х сантиметров роста...
[показать]

События дня:
1) Ходили поздравлять свекра с Днем рождения, вкусно покушали. Настроение у него сейчас не фонтан. Он работает в университетской лаборатории, науку делает. Публикации в Штатах выходят, на нем большая часть работы, которая приносит гранты, его ценят. Но деньги ему шли от какой-то организации поддерживающей ученых- репатриантов, от кафедры периодически подбрасывали премии. А сейчас это организация накрылась, несколько месяцев назад финансирование снизили, а в июне прекратят совсем. Его шефиня, профессор, изыскивает источник финансирования, из кафедральных то ли жалко, то ли ставки нет. Чем дело кончится- пока неизвестно, мы надеемся на лучшее. Он по возрасту уже может рассчитывать на пенсию, но ему нравится его работа, коллектив, он говорит, что впервые в жизни, по сравнению с Россией почувствовал себя настоящим ученым, хотя там всю жизнь проработал на кафедре в институте.
2) Опять выходили с Димкой с бадминтонными ракетками. Собрали толпу зевак в возрасте от 8 до 10 лет. Они пялились на нас в упор и громко комментировали полет волана: "О! Высоко как! Смотри, смотри как летит!" Я боялась как бы не задеть кого из зрителей ракеткой и не сбить малыша на трехколесном велике, которому почему-то понравилось кататься под летящим воланом. Малыша забрал его отец, а "болельщики" постарше стали приставать к нам с глупым вопросом, говорим ли мы на иврите, а когда услышали положительный ответ, как- то растерялись и вскоре ретировались.

Почему монастырское вино даже в малых дозах ведет к разврату?!:confuse:

Привет новому ПЧ, Мудрая_Казявка!

Пэньг, воланчик отскакивает от ракетки, пэньг, ударяется о другую, пэньг, свист рассекаемого воздуха, пэньг...
Почти как в детстве, почти как в России... Весна, закат, мы играем, пока белый волан не сливается с темнеющим синим небом. И только пение муэдзина на другом берегу оврага, вплетаясь в букет вечера, несет ему привкус восточных благовоний.
Когда-то давно мои родители первыми привезли в рабочий поселок бадминтонные ракетки. Другие дети подходили ко мне с вопросом, как это называется. Я гордо называла непривычное иностранное слово: «бадминтон». Сперва они, а потом и их родители подходили к нашему дому и скромно спрашивали, не нужны ли нам бадминтонные ракетки сегодня вечером и можем ли мы дать их поиграть. Затем воланы и ракетки стали привозиться из города, а вскоре появились и на прилавке местного универмага. Это стало модно, и уже не один воланчик взмывал над дворами, окруженным кустами сирени и шиповника.
Следующей весной, когда была готова объездная дорога, мои родители ввели моду на вечерние семейны велосипедные прогулки до живописного пруда и обратно, с обязательной остановкой у каменного забора, окружавшего кладбище. Там пели соловьи, и как пели... Сперва мы крутили педали в одиночестве, мама гордо восседала на своей «Каме», папа держался за «бараньи рога» руля своего гоночного, а я весело вертелась вокруг них на «Школьнике». Потом все чаще и чаще во время прогулок мы стали раскланиваться с односельчанами- велосипедистами. Сперва в одиночку, а потом и семьями, они повторяли наш пример.
Я не знаю, сохранилась ли эта велосипедная традиция, и летают ли по вечерам над поселком многочисленные воланы, но могу сказать одно: быть законодателем мод- это всегда приятно!