Неделю о расслабленном отмечают в 4 неделю по Пасхе. Ну и ничего, раз уж сегодня такой разговор, пусть будет сегодня. Проповедь отца Алексея.
"Они спрашивали исцеленного, кто это сделал? Он отвечал: я не знаю!
И священное писанте говорит, что это действительно так. Хоть и беседовал с ним Христос, он его не знал и не видел. И можно понять почему. Когда мы болеем, когда мы страдаем, мы разве других людей пускаем к себе как равных? В момент боли и оставленности мы других воспринимаем только как возможность помощи. Ни до дружбы, ни до братства, ни до единства, ни до радости друг о друге тут. Ты мне помоги! А кто ты такой и откуда, я тебя знать не знаю. И оказывается расслабленный принимает помощь, не узнавая. не догадываясь. кто к нему подошел. Он принял дар, а кто принес его не важно.
...
Воскречение в первую очередь говорит о воскречении души. Если тело воскреснет, оно просто не будет мешать душе. Оно не станет обременять своими требованиями: давай корми меня, обогревай меня. Оно будет, как чаша помогать. Вся жизнь будет совершаться в душе человека, но разве можно отбросить сосуд, в котором душа находится?
...
А не узнав человека никогда не узнешь, не увтдишь себя."
О сколько нам открытий чудных.. (с) Нет, правда, правда - не раз за эту поездку мой "внутренний видеоряд" претерпевал радикальные метаморфозы. Одна из них - Вифезда, купальня у Овечьих ворот.
О Вифезде писал евангелист Иоан:
"Есть же в Иерусалиме у Овечьих [ворот] купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил [в нее] по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью."
Человеческому мозгу свойственно далекое делать близким, невиданное привязывать к реальности хорошо знакомыми бытовыми деталями. По осени ездили в Свято-Введенский монастырь под Покровом, была там замечательная по душевной теплоте икона: Николай чудотворец "в валеночках" - ну а как? хоть далекий (где те Миры Ликийские, а где мы!), хоть святой, но ведь если зимний, как же ему не мерзнуть?
И если русский человек читает о святом (целебном) источнике и купальне, что он может представить? Запруженный и огороженный родник, деревянные мостки, в особо признанных случаях будку или часовенку над местом купания. Вокруг, разумеется, леса, поля и прочие просторы, где вполне себе могла расположиться сотня-другая страждущих калек. "Ходы" меня всегда напрягали, но и они как-то представлялись - навесами от дождя, крытыми мостовыми.
Однако, у северного подножья Храмовой горы взгляду открылось совершенно иное:
Накануне выборов прошла забавный тестик "Кто ты из кандидатов в президенты?" Довольно долго и довольно подробно расспрашивали, что бы я сделала, что бы подумала, если бы, да кабы.
Вышел из меня Сергей Бабурин и, судя по результатам вчерашнего голосования, в этой стране я в абсолютном меньшинстве ![]()
Удивительный, растянувшийся в бесконечность день всё не кончался - как можно было столько увидеть-успеть ни разу даже в мыслях не поторопив себя? - а между тем еще не было восьми часов и, как оказалось, это были те самые последние полчаса, когда пускали в туннель под Западной стеной на Храмовой горе.
Спустившись с одной горы, опять полупустыми улицами и улочками направились к другой горе.
Два араба ведут беседу. Эта фотография мне самой очень-очень нравится. Мне кажется, она такая живописная.
Хотя фотографировала шпионским образом, на телефон. Вроде как арабы не любят попадать в кадр. Так что и трусила немного.
Эх.. Он кончился. Он все-таки кончился этот день. Хотя нет. Еще будет ужин. Местный овечий сыр резиновыми шариками, питта и .. и всё что ли. Не то чтобы очень вкусно, скорее аутентично. Ужин пастухов))
Спокойной ночи!
От Марка (14:33-42) И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте.
И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты.
Возвращается и находит их спящими.
Гефсиманский сад - место абсолютного человеческого одиночества. На кресте Христу предстоит пережить и богопокинутость, но здесь, сейчас - Его оставили люди.
В своей человеческой ипостаси Иисус сталкивался с непониманием, неприятием, с враждой и угрозами - Он давал, они не брали.
В Гефсиманском саду, Он сам просил, чтобы дали Ему. Просил тех, кого считал лучшими, не просто учениками, но братьями. Просил, казалось, о немногом: Симон! Не мог ты бодрствовать один час?
Симон, Иаков, Иоан прятали глаза - "не знали, что ему отвечать". Он просил снова и снова. Мучительно тоскуя под тяжестью выбора своего, Он искал поддержки, - тщетно. Так бывает во сне, когда кричишь, а тебя не слышат.
Да будет воля Твоя! - и край темного, наполненного ночными звуками сада занялся чадящими огнями факелов. Очнулись ученики. Приблизился предатель. .. Тот клятый поцелуй уже в большей степени трагедия Иуды, а не Христа.
Многие из нас знают это состояние, когда даже самый тяжелый выбор приносит облегчение, потому что избавляет нас от сомнений.
1. Здесь