Сегодня, щелкая переключателем каналов телевизора, случайно наткнулся на какого-то
козла телеведущего, который с «патриотическим» надрывом вещал что-то в том смысле, что «Родина дала приказ: «Ни шагу назад», и Красная армия, консолидировав все свои силы, сумела остановить кровавого фашистского агрессора».
Что ж, можно поговорить и об этом приказе.
Под именем «Родины» тут закамуфлирован никто иной как «вождь и учитель» И.Сталин. Именно он, после ряда тяжелых поражений советских войск, главным образом на южном театре военных действий, подписал 28 июля 1942 г., приказ №227, получивший в пропагандистских писаниях наименование «Ни шагу назад». В проект, составленный начальником Генштаба генерал-полковником А. Василевским, Сталин внес ряд правок в сторону ужесточения, после чего утвердил документ. В соответствие с ним, «трусы и паникеры» – а так расценивался любой, кто был вынужден отступить – должны уничтожаться на месте. Командиры – идти под суд трибунала. Всякий, сдавшийся в плен считался «изменником родины».
По своим людоедским характеристикам приказ не нес ничего нового. Приказ Сталина №270 от 16 августа 1941 г., ставящий те же цели (заставить русских людей воевать за большевицкую власть), прямо называл всех советских военнопленных «дезертирами и предателями». Даже, тех, кто попадал в плен раненым, контуженным или без сознания. Семьи попавших в плен красноармейцев, по приказу №270, лишались государственного пособия и помощи. Члены семей «изменников Родины» подвергались административному аресту и ссылке.
Но были в приказе «Ни шагу назад» и новации. В каждой армии было создано от 3 до 5 хорошо вооруженных подразделений (по 200 бойцов в каждом), формирующих вторую линию для расстрела солдат, попытавшихся покинуть поле боя. Пресловутый Г.Жуков на Западном фронте воплотил этот приказ в жизнь уже через 10 (!) дней, использовав танки, экипажи которых состояли из специально подобранных офицеров. Танки следовали за первой волной атакующей пехоты, всегда готовые подавить (в прямом смысле – гусеницами) попытку отступить.
Вот лишь несколько выдержек из этого приказа И.В.Сталина: «Сдавшихся в плен – уничтожать всеми имеющимися средствами», «семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи», «семьи командиров и политработников арестовывать как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров». В общем, семьи красноармейцев были по сути заложниками (узнаете ленинскую методу, творчески осмысленную и переработанную «верным учеником»?), гарантией, что, боясь за судьбу родных, бойцы будут выполнять любые повеления начальства.
Тогда же, в 1942 г. были созданы специальные лагеря, куда СМЕРШ направлял всех солдат и офицеров,
сбежавших из немецкого плена. Большинство из них приговаривали к расстрелу «за измену Родине». Других, выживших после жестокостей нацистского заточения, по возвращении на родину направляли в трудовые лагеря, где режим содержания был не намного лучше и напоминал ГУЛаг. Лишь немногие, кого «оправдывали» (обычно, лишая при этом воинских званий), были вновь отосланы на фронт – в штрафные роты и батальоны. Эти подразделения формировались из тех военнослужащих, которые были вынуждены отступить. Первый такой батальон появился на Сталинградском фронте 22 августа 1942 г., за день до того, как немецкие войска достигли Волги.
Штрафные роты осуществляли такие самоубийственные задачи, как расчистка минных полей. И хотя только в 1942 г. около 400 тысяч бойцов Красной армии должны были «искупить кровью свои преступления, совершенные против отечества» (так именовалось вынужденное отступление), эта идея так понравилась советским властям, что и гражданских заключенных ГУЛага стали переводить в штрафроты. Обещания реабилитации, как правило, оказывались ложными, в основном из-за бюрократического безразличия к судьбам людей. Солдат, совершивших поистине героические поступки, оставляли все в тех же штрафных подразделениях, обрекая на верную гибель. На Сталинградском фронте в 51-й армии было приказано собрать в одно «штрафное» подразделение всех военнослужащих, сумевших с боем пробиться из вражеского окружения (!).
Вот как писатель-фронтовик Виктор Астафьев описание форсирования Днепра осенью 1943 г. в книге «Прокляты и убиты»:
Старые и молодые, сознательные и несознательные, русские и нерусские – все они кричали одни и те же слова: «Мама! Божечка! Боже!» и «Караул!», «Помогите!». А пулеметы секли их и секли... Хватаясь друг за друга, раненые и нетронутые пулями люди связками уходили под воду.
Владимир Карпов в составе штрафной роты, в которую попал из лагеря, принял участие в двух боях. Так он описывает эпизод боевых действий на Калининском фронте осенью 1942 г.:
[QUOTE]Штрафную роту послали в атаку без артиллерийской подготовки... Штрафники перебивали колючую проволоку прикладами, а немцы били их прицельным огнем. Уцелевшие от губительного пулеметного огня все же влетели в немецкую траншею...
Но вскоре страшный... налет артиллерии обрушился на
Читать далее...