ни одного кадра за сегодня.
у всех осень, а у меня - нет, нет осени, ни одного красивого жёлтого клёна я не смог найти здесь сегодня.
всё волшебство рассыпается в пыль прямо в ладонях.
в вымирающем австралийском языке дирбал есть четыре именных класса:
- мужской род,
- женщины, огонь и опасные предметы,
- деревья и плоды,
- всё прочее.
мне почему-то кажется, что осени не будет, а сразу начнётся зима. в новом кабинете на работе людно, шумно, просторно; из единственных плюсов - красивейший огромный каштан за окном. если все замолчат, то, наверное, можно будет услышать, как за стеной храпит начальник.
-
нужно очень много всего хорошего успеть сделать поскорее.
курить трубку на балконе, завернувшись в плед, потому что вместо плюс двадцати вдруг сразу стало плюс пять, такими темпами деревья не успеют пожелтеть, а просто сразу облысеют.
"улитка, что живёт у основания земли" - это похоже на новую версию мироздания)
вчера был чудесный элвис на виниле, веранда, где сидели, мёрзли, пили шампанское, курили трубочный табак в самокрутках - удивительно спокойный, мягкий и прущий табак, ходили гулять вокруг дома, был человек с надписью world на груди, и все были сплошь преподаватели о двадцати семи лет возрасту, и много говорили о системе образования и её недостатках, так увлечённо-увлечённо, и было так смешно, и моррисон тоже был на виниле.
а утром впервые за долгое время проснулся очень поздно, а снаружи дождь, дождь. дождь. так хорошо.
  |
отчаянно выбирать между электролампочкой и булкой хлеба, так как деньги кончились смешно и совершенно)
счастье: вспоминать пустые холмы, слушать разной музыки, думать чужим-не-своим голосом с сохранением всех его интонаций и характерных словечек, нюхать пряности; когда ходить уже почти не больно, спешить некуда, ещё тепло и получен в подарок шампанский винннн..
ткнуть пару раз и радоваться)
вспоминать, какие ресницы были у моего сна. и как это - когда долго-долго никогда, а потом можно касаться легко и просто; когда внутри всё клубком, кувырком, крыльями. и непременно холодное время года, когда внутреннее тепло особенно важно. и думать и чувствовать всем собой разом, бесповоротно, волнами, глупыми мотыльками, что на фонарь.
на фонарь, и пусть весело дрыгают ножками, как однониточные марионетки, чей единственный нерв тянется к яремной ямке - сдерживая кашель, стесняя голос, нервно, вразнобой звенят колокольчики.
слишком сильный ветер, по коридорам гуляет кривой сквозняк, будто вырос прямо тут, в аквариуме, и не умеет плавать иначе как по кругу, вдоль стенки, направо и всегда направо.
вспоминать, какой у моего сна был голос. слова - хрупкий антиквариат. держи осторожно, ладонь держи одними пальцами, и все твои брайлевские папиллярные крестики-нолики - читать на вкус и ощупь. кисло, как сладкая сладкая горькая полынь.
голос как дерево. шершавый, шелестящий, треснутый.
и я тебе говорю - там в облаках такая как бы полочка, и солнце в ней валяется и тлеет. смотри, красиво; а ты мне - у меня плохое зрение.
но ведь это у меня - плохое -
Забавно организованный сон привиделся - вроде детской раскраски: самопроизвольно возникал лишь общий контур ситуации, который мне сознательно приходилось расцвечивать и детализировать.
на моих фотографиях травки большие, распахнутые, красивые, а человечки - маленькие и вдалеке, спиной.
такая чудесная индейская летняя погода, прогулки в местах падений метеоритов; аккумулятор фотокамеры впервые полностью разрядился, а я - я теперь одноногий пират джек.
терпко и лимонно пахнет полынь; я научился узнавать чабрец.
смотреть красивое и отвлечённое, всяких там войлочных существ и нездешних букв.
слишком много людей вокруг, какая-то полуреволюционная обстановка городского праздника.
хлеб храню в холодильнике. в хлебнице - гнездо смятых и покалеченных пакетов из-под супермаркетов.
