поезд только в субботу, а я будто уже уехал, в голове метро распускает свои ветки, листья. утром иду пешком, целая лестница битого стекла хрустит под ногами как первый снег; зимой там не хрустит ничего - все ступени укатаны в лёд, равновновесие становится очень тяжёлым и неустойчивым, не повернуться, не двинуться, и только коты смотрят пристально, высиживают норы во льду, дымятся тёплым паром.
сегодня шёл, хрустел, постоянно останавливался - ах, листья, ах оранжевые и красные, на чёрном мокром асфальте, ах жёлтые да на синих ставнях, кусты осенней радуги, умереть-не-встать, такая красота, как можно успевать куда-то в осеннем городе, когда - даже в городе - такое, такое.
сломал ногти нв тёрке, посмотрел четыре фильма и много-много листьев на просвет, призрачные белые деревья, зелёные фонари, слишком рано темнеет, и такой быт вокруг, сплошной, дремучий, и в голове ни души.
даже если что-то вроде бы значительное происходит - умер кто, родился, женился итц, а всё равно ничего не чувствуешь, только какая-то протяжная тягучая пустота, листья, птички, веточки; на такие мелочи смотришь, всегда, всегда.
а дайте мне кто-нибудь пожалуйста стандартную обоину из suse 11.3, ту, что с кружочками :-)
блюз на кельтской арфе
заимел asus eee 1201 ha. полчаса потратил на калибровку монитора %)
взялся делать сумасшедшую хипповую внутренность к приличной снаружи сумке.
выходные такие выходные)
в рамках борьбы со всепоглощающей знаковой системой, создающей ощущение, что мир - это текст, и поедающей мой мозг в течение рабочего дня, после оного дня я решительно прогулялся в ботанический сад. там прекрасно. там тихо и малолюдно, там осень, там барбарис плодоносит и летают прозрачные дружелюбные комары и всё просто есть.
смена видов деятельности, способов восприятия - лучшая головомойка)
с удовольствием забрался в самое сердце куста, смотрел солнце сквозь листья. видел птицу сойку.
_
в рамках флешмоба Мурмышь мне выдала три вещи, которые я умею хорошо: уходить в параллельную реальность внутри нашей, находить себя в музыке, плести фенечки :)
хотел сделать макароны по-флотски, но из-за творческого шила за ухом получилась какая-то вариация спагетти-соуса болоньез.
под катом рецепт для тех, кто не умеет готовить)
есть одни вещи, которые меня злят, вызывают недоумение, раздражение и желание нецензурно выражаться; такие вещи я предпочитаю пропускать мимо ушей и забывать накрепко. есть другие вещи, которые мне нравятся, приносят радость, вызывают восторг и восхищение, делают мир уютным; их я готов длить вечным эхом звенящих колокольчиков.
есть и ещё вещи, что вызывают сложную гамму непоименованных чувств где-то между тошнотой и нежностью. эти вещи - они похожи на меня, но не я; они красивы, но вкус их испорчен. это как поэзия воденникова или посты некоторых девушек. такое жеманство, но как бы искреннее. если бы я взялся за такое, я бы не смог. и по большей части не потому, что не умею, а потому, что не верю. такие вещи меня злят, но не проходят так быстро, как первые. потому что - они похожи на меня, но не я.
-
а, кстати, кто-то пытался сломать мой блог вчера ночью. привет ему.
снилось красивое, я фотографировала его целиком, а потом по отдельности каждую его часть - близко-близко. что-то такое из детства - клумба, заросшие ступеньки, оса ест гусеницу; запутанные помещения, по которым я брожу, пока все другие спят. потом я вылез из этого сна в другой сквозь дырку в их смежной стене. было странно смотреть сквозь рваную брешь в новом сне, как в только что оставленном ветер метёт листья.
спят усталые улитки, кошки спят. и я будто всё время сплю. красивые печёные в осени листья; хорошо приходить домой по вечерам; хорошо греться у костра; хорошо ходить пешком. остальное так неважно.
утром после будильника в голову не лезет ничего, кроме старого плацебо in the cold light of morning.
в медленно живущем пугает то, что умирает оно тоже медленно, не сразу и не всё. срезанные цветы - день; срезанные деревья - дольше, иногда и листья пускают весной. и корни. и оживают заново тоже иногда.
а тут туман и какая-то совершенно вывихнутая цветность.
сигнализация стоящего под деревом автомобиля постоянно срабатывает от сыплющихся на его крышу каштанов.
медленно падают сохлые осенние бабочки. тянет так, будто дождь - из меня.
спать под оранжевым пледом на оранжевом диване, обнимая оранжевую подушку, когда из-за оранжевых штор смотрит оранжевый закат. ещё оранжевые мандарины, оранжевые листья. а за всё лето я даже не успел смородины поесть ни разу, красной моей, любимой. зато листик гинго билобы закладкой в книжке с напечатанным на форзаце деревом. встаю ещё до рассвета, за десять минут, и солнце вместе со мной продирает глаза, чистит зубы, ставит чайник.
на работе оранжевые дети рассказывают мне наизусть сказку про колобка, как его съела оранжевая лиса.
по просторным оранжевым улицам я нёс в обеих руках что-то большое, стеклянное, хрупкое и тяжёлое. а каждый подметает теперь у своей двери - листья, старую литературу, носовые платки. перед запертыми дверьми - уже почти лесной, мокрый, топкий лиственный перегной.
всё в полусне, будто без очков.
