"Краткая история фотографии" Беньямина вопреки ожиданиям оказалась не попыткой объяснить мир, а сном о мире - по крайней мере, так можно читать все противоречия, неточности и внутреннюю непоследовательность, свойственные здесь беньяминовскому изложению. Интересный опыт чтения, когда понимание текста возникает совсем в другой точке, чем вход в него.
странное такое ощущение, .. я вижу ценность в способности к тонкому различению, к рифмовке фактур, к эмоциональным оттенкам, к невероятным сочетаниям, и я выращивала в себе всё это, и получился в результате удивительный сад, сложный, многоцветный, который ни с одной точки целиком не видать - но теперь я не знаю, куда девать его. не очень-то хорошо, когда уметь переходит в иметь, лучше наоборот.
Новая вещь - о моих любимых тополях, об узоре их ветвей, о звенящих солнечных бликах листьев, о птичьих гнёздах и движении ветра.
Тут есть веточка тополя и кора сосны, камень сфен и медные бубенчики, японский бисер неравномерной окраски и канитель, а также фурнитура от Анны Черных - вот это медное гнездо, переплетение ветвей.
Колье ищет хозяйку.
понимание не технология, однако посредством технологии можно прийти к пониманию, полностью прожив каждый её изгиб и не ограничившись этим.
"Такая красивая, а на велосипеде!" - с сожалением сказал мне высунувшийся из остановившегося на пустынном ночном перекрёстке автомобиля дядечка. И уехал, не дожидаясь зелёного.
Тем временем по спящему асфальту неслышно катятся большие белые клубки тополиного пуха, удивительным образом накопившиеся за день - вот только вчера не было, и вот. Катятся, сбиваются в стайки, шушукаются о чём-то, словно готовят блицкриг, пятилетку в четыре года, лето не дожидаясь мая.
Хотя почти не ношу этот цвет, белые вещи люблю: тот же тополиный пух, белых зверей - не разобрать, козы то или собаки, - которые иногда пасутся среди тополей под окном, выбеленные морем и временем деревяшки, белое нутро чайной чашки, белые изнанки листьев дикой маслины, белую антарктическую радугу.
Малевич и квадрат: попытка предельной честности перед изображением; схема картины, изображение единого - отсюда выход к определению этой картины на место иконы. одновременно - отказ от изображения бога как принципиально неизображаемого. признание качественной невозможности изображения, которое бы являлось, существовало как изображаемое, не меньше, т.е. картина всегда купюра, замещающий чёрный квадратик вымарывания из непосредственного восприятия. а здесь вы видите то, что вы видите, полная самотождественность.
Из беглого чтения за утренним кофе я узнала, что "Теория Кульмана (о том, что структура кости является идеальной моделью для механических конструкций) была использована Гюставом Эйфелем при строительстве знаменитой башни в Париже, как известно, имитировавшей структуру берцовой кости."
Многометровая берцовая кость посреди Парижа!
это ли не прекрасно.
Уметь что-то - понимать, что возможно, и делать это и ещё немного больше возможного. Правил не существует. Понимание не технология. Манипулирование тканью возможности происходит согласно сопромату этой возможности, а не по какой-то там логике - реальность не описание. Больше того, реальность всегда отслаивается от стройности системы, и именно в этих местах случается действительное чувство.
Снилась прогулка, которая просто случилась. Шли почти что рука в руке, действительно рука в руке, но только так, что там, внутри ладоней, словно оставалось место. И я, простигосподи, в каких-то туфлях почти на каблуках, в жизни такого не носила. И грязь и лес, и он старается выбирать мне дорогу, а я иду как придётся, и прозрачные чёрные сосны в отражениях под ногами. Весь сон так по логике сна, со смешными и нелепыми деталями, с не из чего не следующими событиями, с диаметральной противоположностью сменяющихся декораций, плавно перетекающих друг в друга, но с непрерывностью внимательной чуть грустной нежности присутствия. Спасибо тебе.
"Картографируя медиасоциальное поле, он всегда обнаруживает в нём брешь, то, что позволяет вырваться из заданной системы". Тем и милы мне американские объективисты, тот же "тарантул". Перечисление странного порядка, снимающее кажущуюся эмоциональную связность, такой дзен.
Небо лохматое розовое и голубое немного сиреневое, невероятно зелёные яркие кудрявые тополя, серебряные их верхушки, белая луна, и где-то справа между деревьями ходят белые звери, простые белые звери, и эта картинка на вогнутой поверхности фарфоровых век.
Снятся всё такие сны, что и остаться бы там. Вот лес за окном за рекой, и был там всегда, а что ж я давно не гуляла в нём? Вот синие плечи сойки. Вот трогаю кого-то тёплого. И километры никогда не бывшей памяти. Ветер да колокольчики - шумят тополя, здесь ли, там, одновременно.
белые цветы абрикоса - солнечные зайчики на древесный лад, как блики на воде.
Не устанавливай разницы между смыслами, оставляй присутствие, но не убирая себя, а полностью оставляя и себя так же.
Весна, земля уже немного прогрелась, просыпаются звери. Крот на ощупь выбирается из норы, по пути встречая корни растений, неведомые семена, сырой и свежий запах земли. Вещь о том, как медленно начинаешь пробуждаться после долгого зимнего сна, ещё не открыв глаза, но уже ясно чуя.
Сосновая кора, семена-коробочки мартинии, авторская фурнитура Анны Черных, японский бисер, чешские стеклянные бусины, лампрофиллит.
В литотерапии считается, что одним из основных свойств лампрофиллита является возможность усиливать жажду жизни, выводя из состояния меланхолии и депрессии, что вполне соответствует весенней возгонке состояний существ)
Крот ищет хозяйку.
