милый кагыр покупает новые книжки и приносит их мне, даже не прочитав сам.
я крепко сломал убунту на ноуте.
сегодня сладкий день - день начался с клюквенного зефира, потом на работе молчаливый мужчина быстро пришёл и ушёл, оставив после себя на столе два торта; вечером дома тоже был гостевой торт; ещё потихоньку доедаем моих пряничных людей, таких чудесно пряных, сладких, острых.
хочется мир размером с меня, оранжевый свет, индийские благовония и апельсиновое аромамасло, музыку на рипите и никогоникогоникого кругом, долгие письменные медитации с листом блокнота, чтобы слова как складка между бровей, как перо - расслаблялись, разглаживались, цеплялись друг за друга крючочками. постоянно в напряжении, которое скапливается, накручивается и, похоже, скоро взорвётся, выплеснется чем-то скомканным и некрасивым.
хочу, чтобы мир поскользнулся, всплеснул руками, да так и застыл насовсем в невероятной для равновесия позе, на цыпочках, на кончиках волос, на улыбке вслух, на косточке кизилового варенья там далеко.
я даже не знаю толком, чего хочу, настолько встрёпан и не попадаю в лад.
будто теряю что-то, в чём ещё не успел разобраться.
немного жаль, что сейчас не лето - иначе были бы у меня картинки про то, как солнце садится между трав, под колёса товарняка - странное слово "товарняка" - прогулки по пустому свежеотстроенному мосту, высоко, можно смотреть в спины летающим птицам, проплывают откуда-то клубы дыма, в них всё будто нарисовано пастелью, каждый день - полнолуние солнца. тёплый город сегодня, тёплый, солнечный, сохлый.
на столе передо мной лежат две бумажные снежинки, морская ракушка, несколько клубочков ниток, табак и трубка, разбитая чашечка для саке, значок-пацифик, значок-карта-метро, чай, вышитые стены домика, коробка с живой улиткой, варган.
оказывается, поворот головы кота, сидящего на столе перед монитором, управляется курсором мыши.
кот смотрит, как я читаю интернет. ему интересно. по-моему, он хороший кот.
на улице я ничего не слышу в наушниках - help me call the doctor put me inside put me inside put me inside - а все вокруг вдруг почему-то начинают бежать.
вторые сутки почти не сплю, отчего восприятие стало преувеличенным - невыносимы неритмичные звуки, гравитация, необходимость разговаривать вслух, носить одежду, пользоваться зрением.
так хочется взяться за бисер, но уже взялась за крючок и иголку; стараюсь заставлять себя заканчивать начатое и не начинать слишком много одновременно)
из незаконченного - вышитый крестиком игрушечный домик, амигуруми-улитка, фенечка для мужа, сумасшедший этнический бисерный жгут. ещё ждут завершения всякие пластиковые и рамочково-эпоксидные заготовки; хочу взяться за наволочку со слоном, что-нибудь бисерное на бабочково-лесную или зимне-снежинчатую тему, вязаную длинную плоскую полосатую гусеницу, шарик на ёлку... ааааааа!%) хочу шесть рук, не меньше.
если потакать эмоциям и самочувствию, нужно бы гнездиться под одеялом и никого не видеть, но гораздо приятнее оказывается принцип "сделай сейчас, чтобы потом не было мучительно жаль упущенной возможности", хоть и заставляет уставать.
снились гигантские боевые роботы и добрые собаки.
давным-давно так хреново не спал.
играл в преферанс до поздней ночи. смотрел в микроскоп кровь, карри, семена кактуса.
сегодня первый концерт ростовской группы, которая за десять лет своего существовани ни разу не удосужилась сыграть в родном городе.
за окном у маленьких домиков из труб валит дым, там топят печки и верят в дедамороза; и даже небо присутствует натуральным голубым цветом.
и насколько бы верной не казалась реальность собственных аффектов, она слишком зыбка, чтобы ею руководствоваться, пусть я и делал это всю жизнь.
на картинке розовеньковый кухонный портал, а под катом плесень в стократном увеличении и глаз, смотрящий в микроскоп.
забрал приехавшую поездом улитку, всю дорогу нёс её под курткой, боялся. что она замёрзнет. хорошая такая улитка, белая, бодрая)
снится такое цветное, летнее, глубокое, счастливое. за окном пасмур, и, проснувшись, медленно и потерянно соскальзываешь из радостной влюблённости в апатичную серость.
зато долго и со вкусом купаться, делать кожу гладкой и бархатной, волосы - пушистыми и рассыпчатыми; целовать зеркало.
находить и снимать самые сливки со всей дискографии тома вейтса.
ждать вечер.
лелеять и предаваться, доставать и перетряхивать все эти "общие воспоминания" - слишком липкое и сладкое занятие.
меня всегда не устраивает что-то; постоянно пытаюсь сделать что-то новое, потому что старое - не нравится. меня нигде нет целиком, я в разных местах одновременно, даже мысленно, и потому меня будто и нет толком. и вспомнить почти нечего. память - застывшая формочка, она сглажена временем, оттого безбожно врёт.
у меня в запасе есть две или три картинки беспечной полноты бытия, их повторения я наивно и требовательно хочу.
в остальном я слишком зол, слишком жив, слишком конечен и хочу визжать бешеной белкой от невозможности влезть с ногами в момент "сейчас" настолько, чтобы он пристал к коже; собраться в одну точку, подняться над горами и лесами и перестать чувствовать себя пятой ногой, которая собаке не.
витрины - такие сказочные окошки. вот два суровых охранника в форменной одежде тщательно крепят к стеклу новогоднюю мишуру и бережные стеклянные шарики; а вот худая восточная женщина в традиционном чёрном от волос до пят ставит поднос с гамбургерами перед своей дочкой, одетой по моде, и тепло улыбается.
прохладный воздух выщипывает румянец на щеках.
и как я раньше управлялся без нетбука? благословенная возможность одновременно держать в руках вязание, книгу и гугл, не вставая с дивана.
перелезть через забор мне проще, чем возвращаться обратно искать ключ от внезапно запертых ворот %)
в столярной мастерской чудесная уборная -