после дождя я утопал в росе по пояс, в промокших кедах, в земле по колено и по плечи в небе, трогал почки-капли на каждой ветке, а герои аудиокниги в моей голове наперебой старались переплюнуть друг друга рассказами о наркокошмарах их маленького городка, по истории на каплю. столько новой травы выросло.
на ступеньках нашёл живую лягушку.
ночь провёл в компании маркиза де сада, мери поппинс, че гевары и барона мюнхгаузена. искал инопланетян, но не нашёл. зато повеселился :)
за окном идёт стройка, работает кран, весь такой жёлтенький, радостный, солнечный. удивительная погода сегодня, вопреки всяческим прогнозам. в такие дни, когда солнце тёплое, идётся легко и дышится весело, окружающая реальность как-то по-особому клубится, сгущаясь иногда в удивительное, и, если повезёт, такой сгусток можно встретить и даже заговорить, взять за руки, посмотреть в глаза, подёргать за усы. и совершенно не спросить ни иемни, ни телефона. но это так прекрасно)
Пиво, черное как деготь, как смола. Забыл карту памяти, пытаюсь снимать на номерок от гардероба.
во сне я объяснял кому-то механику своих снов - будто бы у всех них есть более или менее одинаковое начало, и в зависимости от нюансов этого начала можно определить, каким сон будет дальше.
начинается всё с выхода во двор из какой-то высокой подворотни, где слева тянется задняя, без окон, стена многоэтажного дома, а справа стоят мусорные баки, возле них есть какой-то человек. и меняется количество расстояние до меня от этих мусорных баков, меняется пол и возраст человека, его одежда, поведение относительно тех же баков.
потом в этом же сне меня долго и быстро катали на мотоцикле - с резкими поворотами, спуском по ступенькам, чуть не сбитыми детьми - очень весело и почему-то совсем не страшно.
а до того была ночь, и я должен был провести собеседование по найму на работу какого-то вспомогательного человека, но вылилось это всё в развесёлую вечеринку на крыше, с алкоголем, сигаретами, кто-то почти выпал из окна, мы "переводили все песни цоя с вуду на латынь". сторож гонялся за нами с фонариком. опять было весело и темно; у меня постоянно звонил телефон гипнотическим восьмибитным рингтоном, и я никак не мог его поднять, ответить, было совершенно невозможно заставить себя сделать это, а он всё звонил и звонил.
странно, что, рассказывая во сне про сон, я так и не понял, что всё это - сон, ведь он действительно начинался ровно так, как я говорил о нём.
деревянный человечек обнимает фотографию роберта планта.
в убунте daily builds четвёртого огнелиса недвумысленно называются minefield)
я готовлю и слушаю книгу, иду по улице и слушаю книгу, пью чай и слушаю книгу. если бумажный том легко закрыть, то перестать слушать аудио очень сложно. в книге первыми вымерли совы.
вроде апрель, вроде сухо, тепло и пешком.
не могу планомерно делать что-то; лучше одним махом прихлопнуть в последний момент и выдохнуть.
особенности окружающего мира таковы, что часто осмыслять выходит прежде чем воспринимать. и как прекрасно, когда получается наоборот, а лучше и вовсе одно второе, без первого.
день назад ездил незнамо куда, искал неизвестно что. чудесно обнаружить себя на краю мира, среди ветра и пустых застывших автомобилей. особенно когда потом вдруг тебя находит кто-то знакомый - ровно тогда, когда ты меняешь бумажки на оранжевый сок. место, целиком посвящённое пластмассовым хлипким предметам - механические собачки, плотно утрамбованные в коробку, глядящие из неё одинаковыми глазами, шарики-перевёртыши, разнообразные части тел (хотел купить маску, чуть не купил голову), свежая рассада пластиковых погребальных венков; неразрезанные, как нечитанные книги, пружинки-радуги.
китчевые электронные-как-бы-индастриал каверы на летова, делающие текст похожим на цитату из соляриса-фильма.
дует так, что можно ложиться на ветер.
моя тень в точности похожа на безумного шляпника в исполнении джонни д.
Весенний Голяк. Это когда воздух уже теплый, весенний, а природа еще по-зимнему снулая. Ни травы, ни почек набухших, ничего в таком роде. Удивительно хорошо. Запах при этом, на первый взгляд, похож на осенний. Та же восхитительная прель, мокрая земля, нежная растительная смерть. Надломленная шляпка невидимого гигантского гриба могла бы так пахнуть. Только осенью пахнет смертью, которая рядом, скоро сбудется, а потому всех касается. А весной пахнет смертью, которая была давным-давно, не с нами, не для нас.
© Макс Фрай
город, вечер. порывы ветра треплют колокольчики и ленты, вывешенные на чьём-то балконе. по улице окно в окно неспеша едут два таксиста, о чём-то оживлённо разговаривая. по асфальту ползёт сдувшийся полиэтиленовый воздушный шарик в виде медведя. в каком-то из рок-подвальчиков происходит концерт группы "оргия праведников". по улице быстрым шагом идут два ненапряжных чувака, одетых по сезону, но как-то не по времени - цветные рубашки, штаны в цветочек. где-то далеко локомотив даёт гудок.
у меня в холодильнике целая, тяжёлая, красная и жёлтая, предельно реалистичная голова сыра.
на клавиатуре нет буквы Т, об это все спотыкаются.
фактически не важно, что делать, носить и чувствовать; важно, что ты об этом думаешь.
если жить каждый день подряд, многовариантность, разнообразие и податливость окружающего мира и себя самого теряется, всё становится каким-то зыбким, топким, одинаковым и линейным. засасывает.
и потеряв однажды эту дополнительную осознанность, что позволяет весело прыгать с кочки на кочку, становится сложным даже вспомнить, что ты потерял что-то.
хотелось бы проснуться не в бесконечном сегодня, а в каком-нибудь внезапном завтра. и без всякого постоянства я.
я, конечно, придумал кучу дел на сегодня, но всё равно день подозрительно пуст.
где-нибудь в прошлом месяце день такого вида был бы невыносимо промозглым, но сейчас пасмур только тёплый и сонный, влажный, чирикающий. небо невообразимых сиреневых оттенков. рыжий упитанный кот, стратегически засевший у дверей магазина. кто-то жарит шашлыки прямо на девственно грязном газоне.
я всё слышу и замечаю, но сам часто молчу; во мне медленно плещется тишина. всё падает в яму памяти, клубится там, иногда вдруг прорастая.
недавно я под диктовку складывал оригами-кораблик. пытаться представить пространственную конструкцию лишь по словесному описанию - не всегда тривиальная задача. мысли скакали вприпрыжку в разные стороны, и я просто вертел бумажку, сводя один её конец к другому раз за разом. это бездумное простое повторяющееся действие вдруг выдернуло из памяти яркий и никогда не всплывавший раньше образ - вот я, мне очень мало лет, меня оставили под присмотром одной только бабушки. я увлекательно путешествую в пространстве между мебелью и стеной, которая заклеена фотообоями. нахожу место, где обои чуть отстают от стены и старательно отрываю как можно больший кусок - на нём изображены осенние деревья и часть речного берега. гордо приношу добычу бабушке. та всплескивает руками - ведь я нашкодила в комнате отца, и он будет сердит. мы идём в ванную, набираем таз воды, замачиваем там обрывок, потом аккуратно прилаживаем его на место. ещё потом бабушка берёт газету и складывает из неё кораблик - точно так же, как это делала недавно я. и мы пускаем кораблик в красном тазу на полу ванной.
пару дней назад я пускала свой кораблик в разлившемся лесном ручье, у меня было совсем детство в тот день - перемазалась в грязи, бегала весь день, веселилась, будто возраст мой всё ещё из одной цифры. и на закате был прекрасный сосновый лес, серьёзный, высокий, прозрачный, звенящий, куда входишь, потеряв дыхание.
такая весна.
мне всегда нравилось долго идти пешком из одной части города в другую, такие время-вникуда прогулочки, нанизывание пространства, особенно по обочинам дорог, где только шесть полос авто и полметра тротуара. разглядывать выброшенные на берег мусорные обломки, пока какой-нибудь livin' blues что-то говорит в наушниках сквозь грязный гитарный звук. и чтобы пыль и ветер. и сейчас нравится.
снилось, конец семестра, сессия, и вдруг оказывается, что был предмет, на который я не пришла ни разу, вроде и забыла вовсе, что он есть. и мне так ужасно стыдно.
воздух какой-то такой, что хочется брать его в руки и есть горстями.
я - как старое зимнее дерево, натужно пытаюсь вспомнить, как выпускать почки, растить листья; как-то сонно пытаюсь отыскать raisons d'etre.
я весь ушёл в корни, далеко-далеко укоренился, а сверху только неприметная веточка болтается. детская пирамидка вместо верхушки айсберга.