Есть ли радость сейчас большая, чем звенеть под горку на двух колёсах, легко сквозь осеннеющий воздух, синеющие тени, день уже сентябрь, но - золото солнца, воздух большой и движения особенно круглые. Нестись вприпрыжку по брусчатке среди стихающих фейерверков деревьев, сверчковый звон - навстречу грузовичок полон сена, сияющий лохматый, и какое же, должно быть, молоко у этих коров! Катишься - лето обнимает тебя, город обнимает тебя, мир обнимает тебя; и всё, что я знаю, легко ложится в эту ладонь. Уходящее солнце, смешная велосипедная скорость, совпасть дыханием. Штукатурка шкура, домики льнут и ютятся. Вечером кот пришёл на колени, невесть откуда, тёплый, как будто в нём день остался.
..приснился сон, в котором смешались Твин Пикс и фотографии Кати Соколовой-Черкасовой из Грузии, тревожные ракурсы, тесные пространства на открытом воздухе, лестницы и норные здания, и постаревшая Катя настойчиво предлагает мне какой-то старинный крестик, кругом христианская хтонь и чёрная гниль и много солнца, кончается почти Тарковским.
[700x513]
Наивная космогония на ладони: вот мир, и он вращается.
Если задуматься, эта вещь сделана в десять, а то и двенадцать рук: глиняный человечек от ростовского керамиста Сергея Зацаренского, гальванизированная медью яшма от Ирки Кнопкиной (она, а также этот глазастый окаменевший коралл попали ко мне через Нэсли), авторская медь от Анны Чёрных, латунь (бубенчики и бусина с "боженькой") от ребят-литейщиков с какой-то ролевой игры, ну и соединила всё это в бисере я. Мир вращается, движение передаётся из ладони в ладонь, и как бы ни было оно устроено, последствия причин и удивительные синхронизации пронизывают всё как дыхание, как голоса близких и далёких звёзд, несомненно дружеские. Центр этого вращения прямо здесь, сейчас, в каждом везде. Аборигены космоса юнайтед :-)
Рецепт прост: японский, чешский и русский бисер, бусины и стеклярус, американская каменная рыба, латунь и медь, яшма и яшма - гальванизированная и простая, агат, окаменевший коралл, канитель, глазурованная керамика, металлофурнитура.
Легенда гласит, что когда-то на земле была вечная зима. От мороза трескались великаны-деревья, до дна вымерзали реки. И наконец все люди и звери собрались вместе, чтобы решить, кого отправить на небо за летом. Первой вызвалась выдра, но ей не удалось даже вскарабкаться на гору, где росли подпирающие тучи деревья. Потом попытался взобраться на небо барсук, но и он сорвался, обдирая о скалы когти. Трудолюбивый бобёр и ловкая рысь взбирались на вершину и безрезультатно бились головами и лапами о небесный свод. Тогда отважилась отправиться за летов могучая росомаха. Она подскочила до самого неба и ударилась в него широким лбом. От удара небосвод вздулся, словно лёд на весенней реке. Во второй раз прыгнула росомаха и ударилась о небо. Небо треснуло, словно льдина в половодье. И в третий раз ударила в небосвод росомаха всем своим телом. Вдребезги разбилась небесная корка, а росомаха обессиленная упала на землю. В это время юркая куница - ожиг, как зовут её лесные индейцы, - в одно мгновение вскарабкалась на небо и, поймав дремавшее за тучей лето, спустилась с ним на землю. Тут же выглянуло солнце, начали таять снега, и на пригорках появилась первая трава..
В кулоне - японский бисер и чешские бусины неравномерной окраски, иглы дикобраза, каменная фигурка куницы и добытый где-то в Хибинах необработанный камень. Высота кулона 10 см, подвешен на шнуре длиной 47 см.
но море - слушать, смотреть и трогать его, что бы там вокруг ни.
удалось на пару дней к морю пробраться. пасмур, непрекращающийся хор цикад. картинки лучше всего с музыкой.
[показать]
Читать далее
Download 2muchachos polaroid dreams for free from pleer.com
"Среди шалопайских розыгрышей, что мы затеяли после той первой ночи, о которой я вам рассказал, мы втащили огромное перекати-поле по трапу в 3 часа ночи в Канун Рождества и пропихнули в носовой кубрик машинного отделения (где все они храпели), и там и оставили. - Когда поутру они проснулись, то подумали, что они где-то не там, в джунглях или где-то, и все уснули опять. - Поэтому когда Дед орёт, "Кто нахрен втащил это дерево на борт!" (оно было десять футов на десять футов, здоровенный шар сухих веточек), вдали и вглуби судового железного сердца слышно, как Дени воет, "Хуу хуу хуу! Кто нахрен втащил это дерево на борт! Ох этот Дед такой потеш-н-и-и-и-к!"
Джек Керуак, "Одинокий странник"
потихоньку леплю. вот чахэ - штуковина для знакомства с чаем, используется в китайской чайной церемонии.
основой формы послужил лепесток цветка банана :)
чёрная шамотная глина, один обжиг. фактура праздник пальцев)
[показать]
Читать далее
глина для меня полная противоположность бисеру. бисер - дискретность и точность рифмы, мозаика, соположенность разного; а в глине одна сплошная протяжённость, непроявленное существование, чистое чувствилище :) в одном от другого отдыхаю.
Дом родителей прежде всего пляшущий свет, солнце сквозь листья деревьев и винограда, окно на запад. Стрижи, июнь. Трогаешь пальцами, ложишься и попадаешь в безвременье. Не меняет этого ни новый кафель в ванной, ни растущий слой пыли на хрустале в шкафу. Комната-корабль два окна на углу встык отчаливает и качается. Лёгкий ветер, лёгкий сон, гремят тарелками в кухне. Взгляд словно ящерица греется в пятнах света.
"Бодрийяр стремится освободить мир от объектальности и вернуть ему вещность", - пишет некто А.Дьяков. "Если нечто хочет стать изображением, то не затем, чтобы длиться, а чтобы тем эффективнее исчезнуть".
Не любила Бодрийяра за холодность и отчуждённость его текстов, но в контрасте с ними мир действительно расцветает. И если он нарочно описывает мир таким, чтобы он таким не был, это словно убаюкивать боль, заговаривать её. Освобождение реальности от принципа реальности.
(несколько детская мысль, зато по ссылке есть сурьёзная статья)
А вот так он снимал:
Японский бисер, чешское стекло, авторская медь от Анны Черных, хромдиопсид, вечное возвращение. На кончике ветки рождается стрекоза - золотое мгновение, звук упавшего колокольчика.
Эльфы и бережно собранный тонкий свет на берегах болот, музыкальные голоса, текучая кора времени, стрекоза на синдарине - gwilwileth. Вышитый кулон подвешен на плетёном бисерном жгуте.
Высота кулона ~15 см, окружность жгута ~42 см.
Кулон ищет хозяйку.
у меня есть несколько книг, новых нечитанных небольших книг, то тонких, то вовсе карманных, самых разных, и в них, внутри, ненамеренные сходства и пересечения. это как дом, чувство дома, июньская трава всегда.
Ольга Седакова о детстве:
"Этот мир был не безлюден. Нет, только люди представляли собой нечто другое, чем позже. Они были как бы прямой речью всего остального, нечеловеческого. Когда комната, собрав все силы, обращалась ко мне так, чтобы я её уже непременно поняла, - это было бабушкой; река и деревья говорили мамой; всё далёкое в окне было отец (я называю приблизительно и неполно). Присутствие и отсутствие этих "слов" было не так уж окончательно. Как мы не можем вполне отчётливо разделить сообщённое нам собеседником на его прямую речь и на - не только изменчивую мимику, но и неизменные черты лица, рост и т.д. Потому что главное сообщение - это он сам (она сама). И вот такое он сам - оно само - она сама младенчества могло говорить с нами или присутствовать молча - но удалиться и покинуть нас оно не могло. <...> Связей было сколько угодно, пока ещё ничего толком не развязано, и "оно само", нечто целое, явно господствует над всеми раздельными вещами, каждая из которых - только мгновенное сужение этого целого, сгущение и втискивание всеприсутствующего и всеисполняющего в горящий куст облика какой-нибудь вещи. Это чудо не удивит ребёнка. Никакое оборотничество его не удивит, в том числе оборотничество "всего" в "одно из". И наоборот. В сравнении и метафоре не только два их очевидных члена: важнее этих двух - третье, общая стихия их родственности. То есть то самое целое, реальность которого выявляется в самых чудесных метаморфозах. Об этом целом главным образом и говорит всякое сравнение - а не об уточнении одного неизвестного через другое, не более известное. И поскольку это общее, это он - она - оно было радо нам и ради нас, к нашему приходу прекрасно, все его повороты и слова были прекрасны и мало друг от друга отличались, сходясь в красоте."
снова снится вода, большая вода приходит тихо и заполняет города, дома, всё. и только в первый момент есть неловкое чувство замереть и переждать, а потом ничего, вливаешься, словно так и нужно было. никакой не конец света, а как бы сознание везде.
Столкновение идеи с материалом, с временем, с местом в его конкретике. Интеллектуальное понимание предмета как вообще и другое, любовное понимание его в его уникальности несовершенства. "Поэзия-любовь должна исходить из того, что вещи действительно существуют". Тот короткий миг в сердечном расколе пустоты, пока вещь можно назвать существующей, проливается нежностью, бесконечно важным именем, словно опавшие листья. Присутствие невозможности существования и существования чуда, уходящее присутствие. То удивительное собственное усилие по выходу из хоровода реальности - признать вещи существующими, создание своей волей и ответственностью, уже содержащее в себе потерю.
Какое бы слово ни сказал - останешься с меньшим. Единственное внимание приходит вне желания, ожидания, имени. Просто существо, которое нужно обнять. Поверх всяких перемен, за миг до конца. Все те вещи на обочине движения, неразличимые голоса, ускользающий горизонт - другая плоскость. Сквозь траву, сквозь ветви, в сети морщин воды - солнце. Приятие понимания загаром ложится на руки. Даёт объём камень хранилище тени. Каждое другое имя даёт объём, каждому имени также другое то единственное. Куда пойдёшь, того и потеряешь. Называние нейтрализует присутствие. И для тех, кто говорит как бы уже с другой стороны неточность слова изглаживается истёкшим временем, возвращая в беспризорное предметы. Покинутость ребёнка, забытого среди обеда дня, даёт ему мир в его молчании. Приравняв чувство и вещь, получаешь складку-крылья, сводя в одно разницу потенциалов - заряд солнца сквозь.