плёнка, отснятая экшнсемплером, а потом отснятая им же ещё раз. такая кустарная мультиэкспозиция как бы.
хочется положить обе руки на большой, круглый, гладкий, мокрый древний камень и стоять так по щиколотку в песке и воде.
бесконечная френд-лента, скопившаяся за три (четыре?) дня, миска салата; хочу такое же длинное время, мне пока сликом нравится всё сразу.
у меня оооооотпуску, чёрт побери, отпуск, мне снятся сны, и столько ещё нужно сделатьо всякого, прежде чем уехать на холмы.
прощайте, те два с половиной дерева каштана, которые были спилены какими-то м чудаками за вчера-сегодня.
----
меня раздражает, когда люди вместо слова "гироскоп" совершенно искренне говорят "гидроскоп". меня восхищает, что можно написать программу, которая ничего не делает. это такой электронный дзен.
забавно, что, несмотря на непрерывное течение времени и взросление, во мне есть разное, остающееся неизменным с шести, с десяти, с четырнадцати лет - удовольствие от удачной шутки, игра делать что-то без необходимости просто так, потому что снаружи может показаться, что это что-то значит и прочее другое. страшно подумать, какие-то жесты проходят неизменными через всю жизнь, возможно, оставшись даже незамеченными.
ещё синички, они удивительные. во-перых, они умеют цепляться за любые поверхности, на которых вроде бы нельзя удержаться - всякие там стены столбов. во-вторых, он не прыгают, как воробьи, а ходят, быстро-быстро перебирая лапками, такие деловые, будто на каблучках. и порхают перед лицом, когда я иду через парк, распахивают крылья так, будто хотят обнять; совершенные полупрозрачные синички, подсвеченные утренним солнцем, каждое пёрышко. это никогда не сфотографируешь, можно только запомнить.
когда с каменной улицы входишь в деревянный парк, сразу шибает мягкой весенней сырой прохладой - ещё не успело прогреться, высохнуть, растрескаться.
у меня две пары новой обуви, которые натирают в разных местах; я ношу их поочерёдно, чтобы ноги были равномерно сбиты. каждые выходные я по четре часа беспрерывно слушаю и разговариваю про совершенно ничего общего с реальностью не имеющие абстрактные вещи вроде логических циклов, диалектов си и прочего гикнутого; после такого экскурса в несуществующее мир кажется особенно ярким.
---
картинка, очевидно, называется "нервный тик"
пока ради мужчины охота надевать праздничный лифчик, мир остаётся прекрасным)
за окном не переставая летит тополиный пух в разных удивительных направлениях - снизу вверх, весь день чётко на восток или ещё.
слушать шум ветра, стрижей и что-то задумчиво-клавишное и смотреть пух, днями напролёт бы. подсвеченные неторопливые пушинки проплывают справа налево, будто отправляются в вечное плавание. такое торжественное и незаметное зрелище. всё происходит, не оглядываясь на других.
полезно выходить в город просто так - находишь удивительное и прекрасное, например, магазинчик под говорящим названием "тонны бисера" )
в моих волосах постоянно запутываются какие-то мошки и майские жуки, приходится вынимать и выпускать.
и я с удовольствием был бы тополем или земляничной поляной.
вместо сцены - огороженный верёвочкой кружок посреди какого-то тёмного лофта на задворках театра. в пустом оконном проёме сидит человек с аккордеоном, изображающим то шум ветра, то вой сирен.
актёры сидят на полу, на чемоданах, на футляре от скрипки и читают роли по бумажке. заканчивая очередной лист, каждый то сминает и отбрасывает его, то просто роняет на пол, то складывает в самолётик. никаких декораций и никакого действия; если, по словам одного из участников, постановка спектакля равнозначна рождению ребёнка, то это было как бы узи. но такую пьесу, где нужно было бы как-то изображать пожар, бестелесных духов и прочих летающих волков, лучше и не ставить так, как обычно это делается - серьёзно и по-честноку.
мне кажется, лучше и не сделаешь, чем когда перед тобой сидят живые персонажи и чувствуют чувства, а всё остальное нужно вообразить.
---
текст пьесы можно почитать там.
была на концерте группы bondage fairies. задник сцены украшал перевёрнутый вверх ногами плакат с надписью death by penis. я весело прыгал у сцены среди кучи восторженных визжащих пятнадцатилетних девочек, а потом гитарист, каналья этакий, облил меня пивом. вокалист засовывал микрофон себе в глаз, раздавал публике полотенца; кажется, всех участников группы облапали с ног до головы, так как в этом музыкальном подвальчике всё такое маленькое и тесное. замечательный вышел концерт, да :-)
лету ещё так мало дней, что у меня даже ещё не кончились каждый-день-новые платья.
ходить пешком через весь город, потому что в автобусах невыносимо.
маршруты прогулок многолетней давности теперь кажутся маленькими и не слишком интересными; всё портят пейнтбольщики, но зато после них остаются нелопнувшие шарики, которые можно разбивать на рельсах длинными камнями: в зелёном шарике оранжевая краска, а в оранжевом - засохшая белая.
в свежем кино про пиратов всё так же фехтуют и прыгают, смотреть это так же незамутнённо увлекательно, как читать про мушкетёров в детстве.
сейчас же я лениво читаю про программирование, это вроде бы полезно. в кармане лежат билеты на удобный свойский транспорт до пустых холмов и обратно.
зацвела акация. на нетронутых газонокосилкой участках парка нежная и густая трава с одинокими светящимися пушными одуванчиками, похожими на хатифнаттов.
мы вынесли на балком тот стул, который похуже, и теперь там можно жить. на балкон приходят в гости майские жуки, пауки и голуби.
деятельность по придумыванию, говорению и написанию слов и смыслов похожа на бисероплетение больше, чем когда-либо.
нет ничего смыслообразующего или существованиеоправдывающего, кроме внутренней уверенности.
аккурат под номером дома мне видится мужское лицо, этакий теневой энт
в подъезде ремонт. белят потолок. от широты души белят ещё и корреспонденцию в почтовых ящиках: утром я извлекла наполовину побеленную открытку с хоботом. я вовремя заглянула в почтовый ящик, так как когда возвращалась днём обратно, этого самого ящика вовсе не было. видимо, стены тоже будут белить.
а сейчас они радостно сверлят стену как раз у моей двери.
такие весёлые ребята.
