снилось, танцую вальс сама с собой. держала себя за руку, наступила себе на ногу. не умею танцевать вальс.
весь день ходил и не думал ни о чём, а потом открыл страницу, прочёл слово, и на меня обрушился весь сегодняшний забытый сон, со всем его снегом, каждой огромной ледяной снежинкой)
заживают царапины на пальцах. первый день хожу в пальто. утром свернул сигарету, захлебнулся вкусом - курить холодами всегда что-то особенное. вышивать на простом льне чуть сложнее - переплетения нитей неровные. очень много листьев, в первый же свободный день пойду обнимать лес. снился первый снег. в голове столько яркого, надо как-то позаботиться о том, чтобы оно не потускнело, становясь вещественным. красные клубочки. красные шапочки, белые веснушки, тёплые тапочки, без единого градуса глинтвейн, а вот кому такой фетровой контурной осени как и всегда?
медная фурнитура, пару капель сердолика и стеклянные бусины
и если есть рыжее тёплое гнездо, есть и ветреное загнездье, и в каждом из них хочется другого; а чтобы не думать это, нужно идти как только идётся, нести в себе себя.
объектив типа "подзорная труба" - странная вещь. вроде такой вуайеристической телепортации. можно рассматривать то, что обычным взглядом я почти никогда не вижу - но это обманка, мне сложно верить такому зрению, которое не совмещено с осязанием, обонянием, слухом. я привык "говорить" с тем, что снимаю, привык, когда стрекоза смотрит на меня не менее пристально, чем я на неё; а такой дальнобойный агрегат вообще устраняет меня из кадра; даже когда смотришь уже в монитор с картинкой, порой сложно вообразить соответствующую точку зрения, она лишается ног и обретает крылышки, это уже что-то другое.
и всё же, насколько "красная река" глубже (это не маетафора)) "брода", хотя сначала мне показалось, что это одна и та же песня.
"Куда бы я ни шел, я всегда шел на север, потому что там нет и не было придумано другой стороны." против "Я помню, что шёл, но вспомнить куда - не могу"
"Если хочешь сказать мне слово, попытайся использовать рот" и " Ты хочешь что-то сказать – помолчи немного, не говори,"
ну и "И, кажется, легко переплыть-перейти, но вдруг видишь самого себя как вкопанного на берегу." рядом с "Самое время перейти эту реку вброд, Пока ты на этой стороне, ты сам знаешь, что тебя ждет."
никто ничего не понял, конечно же, но мне это вроде монетки с обоих сторон.
сенсорный разрыв (вот уж не помню точный термин из электропрохладительного кислотного теста, но дело в запаздывании отражения воспринимаемого, интериоризации в широком смысле) происходит не столько из-за недостатка скорости восприятия, сколько из-за рефлексии, а значит - замедления реакции, незначительного по времени, но амортизированного археологическими слоями личности и культуры, а также предыдущих восприятий. ответ на что-либо выходит "завтра", притом зашумленный, как пресса, которая не может быть свежей. ошибки коммуникации из-за "недоучёта переучтённого". сенсорный разрыв обеспечивает узнавание, но также и набор шаблонов: часто восприятие неподходящей этой "доске сегена" фигурки потому вовсе оттормаживается. в исс возникающие на основе непосредственного восприятия "первых" стимулов структуры отношений и значений создаются и рассыпаются одинаково легко, так как здесь оттормаживается уже та "длина шага мысли" - стремление всё ещё пинать уже трупик - которая свойственна обычному состоянию. забавно, что всё это почти так же - рефлекторно - выглядит у интеллектуально необременённых людей, лишённых многоступенчатой рефлексии.
любая форма слов - в некотором роде побег и фиговый листок; рифма, сюжет, симметрия и прочая геометрия - анестезия и конвенциональность. хорошо бы как можно меньше употреблять слова, чтобы они не могли укорениться и затуманить то, что так или иначе стремится наружу - если делает это устно. не хочу трогать одежду, если можно трогать кожу, живое биение чувства.
и вот такая патетическая песня. но место, где "но когда это солнце восходит над красной рекой, кто увидит вместе со мной, как вода превращается в свет" и безудержные клавишные после - прекрасно, прекрасно.
я знаю, как быть мелодией шарманки, а вот каково быть вечным адресатом - ведь истории про меня нет, пусть и приходят в руки птицы люди кошки
давно не было такого БГ
совсем почти утро, и я устраиваюсь в мокрой холодной траве где-то на полянке, горы передо мной, и самый краешек солнца уже виден над ними. и пока солнце медленно встаёт, я врастаю в землю, вливаюсь в воздух, вся расправляюсь, потягиваюсь - не теми мышцами, которые поработали за ночь (прыгать бегать танцевать смеяться махать руками), а другими, маленькими, точными, которых и не чувствуешь обычно, а их столько послушных). тем временем воздух прогревается, трава сохнет и вдруг начинает пахнуть, так сильно, будто вся разом проснулась и загомонила; запах меняется каждый миг оттого, что делается всё теплей и суше, всё выше вползает солнышко, жаркое, кусачее, весёлое - уже такое спелое утро. и почему-то я ощупью доверяю этому месту больше, чем даже собственой одежде. греюсь, как ящерица на камне, уже готова бежать проверять, какая под ним жизнь.
взгляд странно меткий - без труда можно увидеть, как прячется жук за пару десятков метров от тебя, как на краю видимости леса птица прыгает по ветке, как всё пространство от меня до неё перетянуто тонкими паутинками. сквозь волнующуюся воду я отличаю круглые ракушки от таких же круглых камней.
всей собой чувствую, как быстро приближается что-то огромное, сложносочинённое, самостоятельное, целеустремлённое, и пока я оборачиваюсь, оно накатывает, проносится насквозь, быстро схлопывается в зрение - это только бабочка, их много здесь, но за этой слежу до горизонта.
чистил луковицу и вдруг понял, что луковая шелуха - тот же лук, что и внутри, только подсохший.
есть такая интонация собеседника, с которой если говорить со мной, то я делаюсь наивно рад, поскольку слышу с ней что-то совсем простое, но переворачивающее ситуацию на ещё не подрумяненный бочок. по пальцам пересчитать, сколько раз случалось, но так узнаваемо; вроде как мучительно выбирал между двумя морожеными, а потом неожиданно увидел, что тебе протягивают оба.
смотришь вокруг, и, наряду с тем, что есть, замечаешь то, чего нет - артефакты, слепые пятна, которые, накапливаясь, вдруг образуют новое качество зрения, отчего - тот самый мороженный аффект - всё переворачивается, меняя значения, но только уже без восторга от удачного трюка; это волшебство не в умелых руках фокусника, а в несведущих глазах зрителя, который уже не ты.
ну, осень наконец, лето кончилось, едем дальше, завораживающие зеркала заднего вида с ускользающими каштанами, что полыхают сквозь чужие очки.