и даже без ката, пусть долгим деревянным вдохом сыпятся картинки, а к музыке особенно пятая.
кабошон лазурита, яшмовые бусины - квадратные и круглые, гальванизированный медный бисер toho, винтажные стеклянные бусины под кость, синий чешский бисер с золотистыми искринками в точности как на лазурите, ещё чешский бисер, настоящая кость, латунные бубенчики и портрет чувака)
когда трава высокая и густая, в первую очередь видишь её саму, а не то, что в ней. лишь если наклониться, становится видно всю ту жизнь, что в ней кишит букашками - вот одна, вот другая, а вот уже видно их тропинки. когда снова отдаляешь взгляд, траектории этой жизни можно продолжать угадывать, но трава всё равно выглядит сильнее, заслоняет их. порой удаётся сразу, насквозь травы, минуя её, выхватить картину этого насекомого копошения целиком, не пробираясь взглядом по лабиринту стеблей. тогда особенно хорошо заметно, как всех много разных, как они тесно и как совсем друг другу не мешают. у каждого вида жучков свой вид жизненного пространства и времени, им и в голову не приходит отнимать у других что-то не своё. никакой взаимозаменяемости, и все нужны всем - ровно в той мере, в какой один способ жизни может быть спроецирован в другой. как еда, как образ маскировки, как что-то ещё, но не как равный, могущий стать отражением. сложное совместное равновесие и равнодушие, без каких-либо негативных коннотаций последнего.
в психологическом смысле каждый человек кажется таким отдельным видом, определённой формой единой реки жизни. но если жучкам хватает инстинктов пользоваться своим собственным временем, тем самым ощущая "смысл жизни" непосредственно, то человеческой особенностью является обострённое желание чужого времени, желание чужого желания это время уделить, желание того, чтобы кто-то другой думал тебя за тебя и вместо тебя - понимая, что это уже проекция, меньшая, чем проецируемый, а потому одновременно и досадуя, и нуждаясь в непосредственном присутствии образца, того, кому хотелось бы быть думаемым. анфилада отражений, возвратно-поступательное движение, которому нужно не просто предаваться, но и пробираться сквозь него вперёд.
когда выходишь в открытое пустое пространство без ожиданий, без образа, без жалости, которая не любовь, но двойное закрепощение образом - первое время тебя шатает рефлекторными уже движениями, призванными компенсировать ту возвратно-поступательную бортовую качку, которой вдруг не стало, которая раньше создавала невидимый эмоциональный фон, взвинченность к коммуникации, чувство локтя. в отсутствие этого привычного фона сложно узнать в равнодушии других видов жизни к твоему времени не только принятие, но и подарок - возвращение тебя себе самому. занять место в своём собственном следе, быть за себя среди всех - счастливо и страшно, как и всё важное.
уже который час кажется, что вот-вот начнётся дождь; протяжные стрижи на протяжении всего неба протягивают закату свои крылышки, бликуют солнцем, вопят. мужчина старательно преодолевает забор, чтобы погладить котёнка. другой мужчина замечает, что я вижу, как он фотографирует ещё одного котёнка, виновато улыбается и разводит руками.
3796 kodak color plus 200 via smena 7
даже не знаю, как всё так сложилось, но у меня получилось сфотографировать свет.
хорошо слушать рипитом, она будто не начинается-кончается, а так и свернулась клубком.
Это цитата сообщения ITDalee Оригинальное сообщение
Делаем манекен
В чем прелесть манекена? Повесить пиджак, чтобы он не помялся, например. Или просто украсить интерьер затейливой отделкой. Ну а если вам не чужды иголка с ниткой или если вы один из счастливых обладателей швейной машинки, которой к тому же умеете и не брезгуете пользоваться, манекен выручит вас в нелегком труде кройки. Я вот, признаюсь, шью всегда по наитию, на человеке и подгоняя. При виде как я крою некторые люди картинно лишались чувств. Поэтому я решила сделать для себя манекен, повторяющий мои же параметры тела. Это очень удобно, если у вас нестандартная фигура и нужно например подогнать новое\старое платье, ушить в талии или сделать выточки.
просто похожая цифра; я также пытаюсь растить свой сад)
..тополиной ночи летучий свод,
по реке восточная позолота;
или реку вслух произносит тот,
у кого глаза не болят от света.
так горит под ребрами, так поет,
проходя насквозь и стекло, и глину;
и не речь как будто, а часть ее,
невозвратна или неисцелима.
и вроде когда встаёт большое чувство, первым делом приходит в голову заплакать, чтобы как-то разомкнуть себя непомещающего, но можно вдохнуть поглубже, расслабить горло, почувствовать, как что-то в груди надувается неведомой радугой; потом когда-нибудь спасть морщинками.
нельзя ведь расти навырост, заранее, загодя. только когда уже тесно, уже слишком мало - всё время как бы обгоняешь себя.
снился сон, один из немногих прекрасных удивительных снов чистой радости, где лёгкость, ярко-многие цвета, движение, голос, смех. это всегда как проснулся где-то ещё, прорывается сквозь другой сон, заслоняет его и длится коротко, потом возвращаешься, засыпаешь обратно с желаением немедля поделиться, снова засыпаешь до тех пор, пока не окажешься в собственной утренней постели.
когда трезвеешь, возвращаешься - это сопровождается таким чувством яркости устойчивости, которое будто бы длится всё существование. но в минуты подъёма будто трезвеешь от всего другого, то же движение, но уже не возвращающееся. и если не опираться на память так сильно, кажется, что движешься и растёшь в себя же - куда бы ни.
вместо закладки кладу книгу на порог.
не нужно твёрдых оснований, ниточку наматывать - на саму себя.