тем временем, этому журналу исполнилось десять лет и десять дней. убиться веником, господа.
видела удивительно красивый сон. все цвета светящиеся и чистые. снилась обмелевшая река, которая к весне очень сильно разливается. и в то время, когда половодье только началось, в ней цветут во множестве плавучие оранжевые цветы, похожие на тигровые лилии на очень длинных ножках. и вот снится мне в ускоренном, наверное, темпе, как приходит вода, как распускаются рыжим цветы, и точка зрения у меня какая-то плавающая, слово ещё один цветок; и вся вода словно одним куском прозрачного голубого стремительно прибывает - без волн и бурления, а единым движением гибкой массы. и цветы эти не пассивно несомы водой, а растут, немного опережая её скорость, растут, а потом растворяются без следа. и остаётся только распростёртая водная гладь под пронзительно-голубым небом.
человек на улице, увидев, как я обнимаюсь с секвойей, подошёл знакомиться. и задал классический вопрос - какую музыку я слушаю. и тут - упс - я с трудом нашлась, что ответить, здесь даже виной не моё плохое знание английского, на котором шёл разговор. просто я даже и не знаю, как называется это - то, что я слушаю. какие-то странные полужанровые звуки, собранные в песни, одной ногой вываливающиеся в другие пространства. легче даже сказать, _как_ я их слушаю, чем что это вообще такое. и те, с кем я знаком, примерно знают, о чём речь, так что все мои разговоры - продолжения предыдущих. один разговор, длиною в годы. я так давно не говорила ни с кем с нуля, что даже и забыла, как представляться.
беда в том, что я никому ничего не должен, как бы мне ни хотелось обратного. как бы я ни старалась заякориться за проплывающие мимо острова и галактики, мир упорно твердит мне - никому ничего нафиг не должен и катись на все четыре. окей.
Лист падает, и ты видишь, как он летит с самых верхних веток. Сам ты лежишь, устроившись в корнях тёплого осеннего бука, и видишь все эти прозрачные рыжие, жёлтые, красные, зелёные листья, разбавленные светлой корой и ярким голубым небом; солнечные лучи чуть косят. Лист падает, и ты видишь, как о него разбивается свет, как его тень прыгает с ветки на ветку, задевая их самым краешком. Лист падает, натыкаясь на другие, чуть шурша. И от этого простого и неразъёмного падения листа - многих листьев - вырисовывается ясная и прекрасная форма дерева, его звук, дыхание смены цветов и теней. Только зрение, но такой полный объём. Падает, падает, опрокидывается воздух - целый лес красоты в маленьком движении освобождения листа, который был, держался, участвовал, но вот теперь просто летит, кружась, вниз. Словно одним выдохом отпустить всю вселенную. И через это почти что отсутствие вырисовывается огромная, звенящая лёгкость бездны "есть".
Вот это стоило бы запечатлеть - но как, как показать такое кому-то? Только удачное стечение множества обстоятельств - но оно не может быть намеренным.
Такая штука с этими "моментами моря" - они так просты и цельны, что их очень легко может не быть, их очень легко не замечать, и вместе с тем они каждый раз прямо на кончиках твоих пальцев во всей своей бесконечности. И эта головокружительная смена масштаба от движущейся вселенной к лёгкому оттенку чувства и прикосновения и обратно безо всякой потери объёма и смысла (или лучше сказать сущности? - того, что она есть) совсем ничего не значит и ни для чего не нужна, её и нет вовсе, точно так же как есть. И только щемящее чувство на месте памяти об этом выводит из равновесия этой красоты, но оно уже слишком человеческое.
---
я всё ходила и вспоминала сон, хотела записать, но никак не могла взяться, и вдруг он вывернулся мне этим буком - и оба этих сюжетных наполнения, сонное и древесное, только конец клубочка.
температура сто, спать в ней не получается, а без дела сидеть не получается тоже, потому вот
удобно разместившись в ванной комнате размером полтора на два метра вместе с двумя аквариумами на двадцать и на шестьдесят литров, тазиком земли, ящиком фотопринадлежностей и табуреткой, я подумала, что из меня вышел бы хороший житель коммуналки: я умею эффективно использовать пространство, при этом не люблю тесноты, так что редко бывала бы дома)
сразу за всё хватаюсь голыми руками, забывая, что иногда уместно пользоваться средствами. некоторые мысли органичней проходят в виде простуды, а не слов; некоторые проблемы лучше решать исключительно в художественном ключе. а у меня только одна палка-копалка - я.
давешний бард удивил меня своей повышенной чувствительности к геометрии пространства; я пришла немного раньше начала, и наблюдала, как он кружит по помещению, подвигая стулья и прикрывая двери, настраивая комнату как тоже инструмент.
словно рука ищет руку и обе они совсем-совсем рядом, но прикосновения нет, и в его отсутствие этот незначительный зазор сквозит нечеловеческим космическим холодом. и эти вложенные реверберирующие формы наблюдений строят структуру пустоты, от которой - от структуры - так же далеко до композиции, как от памяти до любви или от технологии до понимания, и этот микрограмм различия раскидывается космическим холодом снова и снова, а ты по обе стороны разом, вдвойне очеловечен невозможностью. и вроде бы всё понимаешь, но вот это движение взять себя в руки и перестать, перестать чувствовать себя как т1000, который не может собраться в кучку оттого, что его пропахали железякой от головы до самого пупка, это прекрасное движение приходит в голову далеко не сразу. да и что может прийти в голову, что вообще может голова безо всех остальных, без сердца, а привести их в равновесие, чтобы не лебедьрак да щука, а контрфорсы дереву - это для меня такая асана, в которой двигаться я не знаю как, зачем, и вообще. любое движение уже вне её. как можно сочетать жизнь сиречь волю и спокойствие, я пока не могу понять.
____
иногда замечаю, что происходящее со мной - некая возрастная особенность, а не моя лично. чем шире смотреть, тем вообще своего не остаётся.
представь: все эти пузырьки - разбросанные в пространстве и закреплённые на своих местах органы чувств; и сухоцветные безглазые рыбы плавают там, от пузырька к пузырьку, попеременно каждым из них смотря.
[700x466]