Вот де ля гвард отпрыгали отстучали, а апплодисменты выпрашивать пришлось. пусть хоть и масштаб и билеты несусветно дорогие и всем понравилось, но против фигуристок или балета они просто чих. Поэтому орут типа они москьва, тосе, а народ так типа да хлопаем мым нормал. Ну некультурно немного артисты, конечно, видно было -старались.Но справедливо.
зы слабой доли также было очень мало.

- То есть смежная стена у нас здесь. Дыра вот там - под потолком широкая все уместится . И фишка в том, что у соседей выхода во внутренний двор нет. Поэтому нужно будет пройти по кронштейнам снаружи, потом зайти к нам - и выйти к ним через потолок. Снять ангстрем, а у них уже буквально метра три до точки.
- Это хорошо, только здесь потолок не ангстрем, а вагонка. И одну снять никак не получится - придется всю вагонку снимать.
- О, бля. А как тут волна идет? То есть волну от этой стены пустили или от той?
- Да все равно придется разбирать - потому что там входить, а здесь выходить.
- Весь потолок?
- Весь.
- Мда, а как тут, если по стеночке? Так стеночка, кабиночка, стеночка. О! Денис, пиарщик ! Наш дорогой! Надеюсь, не помешали творческому поиску?
- Нет, не помешали, даже интересно стало, какую волну вы собираетесь тут пускать в туалете.

Я вот сейчас дома сижу. А звонят мне, и мозг мучают с той же интенсивностью. Возникает два вопроса: первый: «почему?» (читай, за что?) и второй: «а зачем ходить на работу, если и дома с той же интенсивностью и тем же успехом?»
Пора уже создавать специальные машины - специальные шлемы нереальности для работы в офисе. Надел и ты уже в офисе нереально. Вот тебе справки, задания, каталоги и портрет специальный. Чтобы мозг его воспринимая мучался интенсивно.

Также в будущем у людей останется только голова. Чтобы ничего не болело. А если голова заболит, то чужая. Вот, например, с зубами все уже придумано – вставная челюсть на ночь почистить – вынуть и хорошо. И все остальное тоже нафиг надо удалить как зубы и оставить только голову. А то и того меньше.

На улице минус пять. Вода при такой температуре замерзает. И люди замерзают. Но они идут и идут по улице, а вокруг темно и до восхода еще два часа. Они идут завернутые в одежды. Она позволяет им сохранять привычную температуру тела. С грехом пополам. Что гонит их каждый день на улицу? Какое такое Большое Горе?

Новый год новым годом

Сестренка Полечка работает в чайной комнате чайницей.
Сестренка Олечка работает в чайной начальницей.
В парашютном клубе под землей на Кузнецком мосту.
Работают в парашютном клубе.

Я пришел однажды попить к ним чайку.
Зеленого попить чайку «серебряные иглы».
От него бодрит и, кажется, будто долго-долго спал и проснулся в солнечный день, но об этом я тогда еще не знал.

Поэтому много и думал и слушал и смотрел и курил и кальян с персиком.
Как эмир на соломенном кресле. Но пришел продавец цая и стал продавать цай прямо с точных китайских весов. (Хотя, думаю, что между словами «китайский» и «точный» - тысячелетия). Олечка тогда купила одного двадцать грамм и другого двадцать потом другого одного пять и другого другого тоже пять.
- Расскажи, зачем ты так по-разному покупаешь чай, Оленька. Ведь то, что ты сделала, не похоже на случайность.
- Я купила осеннего чаю по двадцать грамм потому, что так его хватит. А весеннего я купила по пять грамм потому, что скоро ведь весна, Иванов, и скоро весенний чай будет свежий и весенний. До весны как раз пять грамм.
Я умилился ее сноровке, красоте, уму. Тут чай (серебрянные иглы) стал закипать и пузырьки серебряными иглами стали подниматься верх как хвосты дракона Цэ.

Олечка стала делать церемонию сама, невольницу же попросила заварить новые чаи - на пробу. Сначала она дала понюхать чай сухим:
- Ты должен познакомиться с ним, Иванов.
Я взял фарфор и тихонько хрюкнул. Чай зашуршал. Мы познакомились.
Тогда она омыла чай в холодной воде и налила в чашечки первую воду.
- Пробуй.
Вода пахла бидоном , в который упала солома.
Я снова хрюкнул, но как-то по другому.
- А.. Фиг с ним. Никому не нравится, - сказала Оленька забрала чашку и вылила первую воду.
Тогда мы стали пить чай и курить кальян. И тут я почувствовал, как от чая бодрит и, кажется, будто долго-долго спал и проснулся в солнечный день.

Полный сил я решил помочь прекрасной невольнице в очках, которая не могла задуть плошку с горящим парафином - плеснул в плошку воды. Поднялся столб пламени в два локтя и висевшие под потолком соломенные игрушки запылали. Все тут же поняли, что вокруг все в соломе. Беда. И что кругом подвал, и что до воды три комнаты, а та в которой вода – туалет и сейчас его занимает огромный негр- парашютист.

И буквально тут же произошло такое: Олечка попробовала новый свежий чай и сказала:
- Полечка, что-то это жен хунь сунь на хунь сунь ни фига не тянет.
- Не тянет.
- Он даже на хен мен пень не тянет.
- Ну, на хен пень может еще и тянет.
- Но не на хунь сунь.
- На хунь сунь точно не тянет.
- А вообще он как обычная сенча.
- Ну, может, как на хен пень попробовать?
- Ну, завари – вон как раз пришли. Если что говори, что как сенчу посчитаем.
Так и вышло. Пришедшая мадам, отвлекшись от разговоров о йоге, сказала, что хен пень какой-то не хень пеньский. И ей посчитали как сенчу, а я в отместку спросил, был ли у китайцев пантеон и на сороковой минуте вынудил признаться, что она не знает.

А через семь месяцев я принес «золотых игл» в кармане к дяде Вове. Дядя Вова повертел пакетик в руках, понюхал и кивнул:
- Чай.
Я все сполоснул и залил шарики чая кипятком. Они размокли и распрямились в длинные с полпальца зеленые чаинки как червячки, как ужики. Я глотнул и обрадовался:
- Это он! Это его вкус!
А потом:
- А ведь все по классической церемонии - выходит ты, дядя Вова, познакомился с чаем, а я его узнал, ведь я с ним уже был знаком.
После чего молчал все чаепитие. И только вечером когда выплеснул остатки в унитаз глянул на полный фарфор этих ужиков:
- Ну, - говорю, - и глисты у тебя, паря.

Сотрудник Кан автоматизировал магазин при монастыре, для чего, в частности, ему понадобилось полазить по опасным высотам - чердакам.
- Я же с них грохнусь, - сказал он, задрав голову, отцу Пимену.
- Не проблема, - сказал отец Пимен, - отпоем бесплатно.

Думаю про что написать
про волну вагонки и характерного Кана, про замурованые хабы и нетипичное падение или про переключение потока и сашу-дауна...

или про чайные комнаты в огне и соответствующую культуру вашу мать.

- Вот. Принес цыпленка. Охлажденного. На суп. Или может быть все-таки пожарить?
- Нет. Обязательно суп. Потому, что суп это, понимаешь, потому, что суп - это Первое!

Действующие лица. Юля: суета, крик, неисполнительность (теперь такая - в цоколе ей видимо не хватало воздуха). Саша: жалобность, пытливость, нервы. Иванов: дальновидность, воспитанность, кремень.
Юля:
- Сергей!Разрешите мне айсикью!
Иванов:
- Нет.
Юля:
- Почему?
Иванов:
- Ведет к нарушению трудовой дисциплины.
Юля:
- Ну подключите!!!! Очень надо.
Иванов:
- Зачем?
Юля:
- Я буду с вами общаться.
Иванов:
- Ты и так общаешься.
Юля:
- А я буду на всех стучать и про косяки рассказывать... Хотите?
Иванов:
- Хочу.
Юля:
- Тогда разрешайте!
Иванов:
- Ну... Пиши заявление.
Юля:
- Я уже писала.
Иванов:
- Еще пиши, без заявления не разрешу.
Юля:
- Тогда я объявлю забастовку!!
Саша:
- Лучше бы ты бойкот объявила.

- А что вчера среда была? - а сам подписываю.
- Да!! Среда, - и бухгалтерша так вся встрепенулась (не наша - гостевая), - а завтра - пятница. Конец недели. А на следующей неделе -конец месяца. И вот так летит все. Закрываешь глаза - конец зимы Открываешь. Уже и лето.
- Точно. Летит,- говорю, - только не так как вы говорите. Закрываешь глаза - зима. Открываешь глаза - тоже зима. Но другая.

У новой слободы есть кафе и хозяин его Орудж Идрис Оглы. Долго готовят, но очень вкусно. Потому я хоть и знаю, что "оглы" значит сын, Идрисычем его даже в мыслях не назову.

Когда подношу голову поближе - вижу много точек, а когда закрываю правый глаз - изображение на мониторе резко прыгает в сторону. Что делать?

- Гриша, почему тебя невозможно найти?
- А потому, что никто не предупредил, что меня ищут.

Сижу в новой слободе. Пока не сделают вентиляцию не включат отопление. Коченеют руки.

- Коллеги! Кто положил мне на стол бумажку с надписью Вавилон?
- А что что?
- Да то то, что в одной религии это слово синоним источника бед и насилия над личностью.
- Круто...
- Конечно, круто, но я повторяю свой вопрос Мать вашу сукины бля дети кто положил мне на стол бумажку с надписью Вавилон.

- А вот послушай, лампочка, презабавнейший анекдот
про то, как один плафон, освободившись от тяжести общения со своей бра
(оставив ее как гантели) отправился на северный полюс
-Ха-Ха-ХА!! Как смешно! Вот уморили…
Я от смеха сейчас кокнусь.

- А скажи, друг тройничок,
вот если черемшу завернуть в сало
и по пятьдесят
это вкусно?
- Без сомнения! Более того, предлагаю даже по сто пятьдесят, другими словами, утроить нагрузку.

- Внимание, внимание, передаю сигналы точного времени.
- Передавай чего хочешь, Радио!!!! Мы тебе все равно не верим.

- А когда, а вообще домой-то нужно идти? - спрашивает новенький. А сейчас уже восемь почти.
Я говорю:
- Ну, тебя никто не гонит, - а остальные трое засмеялись. И без слез и не подхалимски, а хорошо, весело. Великая сила выходные. Только марже полное фиаско. А ведь есть еще раходы и учет. Но об этом позже.

Продолжая серию Искусство Глубоких Примитивов пишу еще два. Необходимо очень правильно отнетись к ним. Первое - нежное. Второе смешное. Внимание! нежное:

- Гладильная доска.

А теперь очень смешное:

- Мазь.

p.s. Я хочу немедленно выпустить первое (нежное) во второй редакции. Вот :

- Гладильная.

И очень важно понимать, что это НЕ существительное. Это прилагательное.

Фотография называется "Иванов рассказывает Тане и Оле историю услышанную от таксиста про то, как какой-то пед в три часа ночи купил у таксиста солдатский ремень и попросил его выпороть привязав к скамейке, или в гараже или дома у педа, за сто долларов, а таксист отказался."




ps а Таня кстати та, которая иногда поет по радио песню из "Последнего дюйма". Про боба кеннеди. Ага. С Олей же тоже все поня тно.