Процесс классической для иудейства креации может актуализировать только чисто ничто, которое не может быть. Специфическое содержание трех миров Брия, Йетцира и Ассия заключено именно в том, что они - в разной степени - построены на ничто, а мир Ацилут не на ничто. Злом поэтому являются не останки ("решиму"), но сам замысел цим-цум, актуализовавший "техиру". "Решиму" есть лишь метафизическое следствие соотношения "техиру" с удалившимся в Себя, свернувшимся Божеством. Причем соотношение в виде разрыва, в виде акцентирования непроявленности, нетождества. То, что осталось там, откуда ушло Все, это совершенно не то, что было во Всем, когда Все не уходило. "Техиру" без "решиму" было бы пустым и беспроблемным, в нем не было бы трех миров как актуальности, было бы ничто, которого не было бы, а Все, уйдя в Себя, не оставило бы за собой следов, в качестве креации. Т.е. без "решиму" не было иудаистически (авраамически) понятого мира. В каком-то смысле в "решиму" воплотилось невозможность адеватного креационистски понятого (как создание техиру через цим-цум) творения. "Решиму" и есть иудаизм.
Вазы сефир созданы из отрицательного вещества. Ведь "решиму" есть остаточная трансцендентность Божества, оставшаяся на пустом месте "техиру". Это обратная, теневая сторона Божества, тогда как техиру есть проект - невозможный в чистом виде - существования вообще не-Божества. "Решиму" есть тень Бога вне Бога. Корень появления мира скорлуп. Это рождение Дин, левой стороны.
Вопреки зогаристской каббале, где религиозно-расовый дуализм - иудеи-гои решается довольно прямолинейно - иудеи суть эманации "правой стороны", т.е. того, что является Богом, а гои суть эманации "левой стороны", "ситре ахер", т.е. "дети Самаэля", фиктивные "скорлупы", ничтожносущие демоны, химеры, лурианская конструкция несравнимо более сложна и парадоксальна. В ней нащупывается тот момент, когда глубочайшее метафизическое созерцание подходит к критическому (для иудаистического сознания) порогу - начиная с некоторого уровня "кавана" (созерцания) проясняется травматический факт, в истоке мира скорлуп лежит не гойский принц Самаэль, прямоходящий змей, "первый, неудачный человек, преадамит" со сладострастной подругой Лилит, а именно правоверный иудей.
Он и есть чистое зло, так как чистым злом является утверждение креации как первоакта.
Совершенно та же метафизическая логика двигала первыми христианами и особенно гностиками, которые сверхдраматически воспринимали конфликтность метафизических предпосылок "иудейства" и "эллинства". Христианский антииудаизм (позже анти...изм) берет начало именно в таких созерцательных безднах.
Идея "второго творения", "эманации", разрушившей "вазы", у Лурии тоже приобретает двусмысленный характер. Для первых зогаритов эта эманация была вполне нормальной, и отсюда положительное к ней отношение в недуалистичной манифестационистской Каббале, направленной на "собирание искр среди скорлуп". Но Лурия подчеркивает драматизм ситуации -- вазы "решиму", т.е. останки Трансцендентного именно как трансцендентного в никаком, разбились, не выдержав излияния в них Трансцендентного как имманентного, хотя предполагается, что в них плеснули это Трансцендентное как имманентное не для того, чтобы они разбивались. Здесь снова болезненное и сверхпоказательное для нас метафизическое расщепление сознания Исаака Лурии: вторая эманация зогаритами должна была бы восприниматься вполне нормально, как манифестация и только, и никаких "разбитых ваз", непрерывный ток по древу сефир, сообщение, каналы, слиния, рекомбинации и т.д., но с точки зрения иудаизма как креационизма, эта вторая эманация - метафизический скандал, падение денницы, молния Самаэля, сброшенного с небес, это "нахаш", "проклятый змей". Он-то и разбивает сефиры, учреждает смешение и рассеяние. Эта эманация есть "гойская провокация", "взятие Иерусалима Веспасианом" и т.д. В дуалистическолй Каббале сафедской школы акценты еще не расставлены. Не могут быть расставлены. Всю конструкцию Исаака Лурии пропитывает лишь предощущение великой Беды.
telo_bez_organov
Актерские работы:
1. Трагедия в стиле рок - 1988 (Социальная драма)
2. Господин оформитель - 1988 (Драма)
3. Посвященный - 1989 ()
4. Оно - 1989 (Трагикомедия)
5. Пьющие кровь - 1991 (Мелодрама)
6. Лох - победитель воды - 1991 (Триллер)
7. Комплекс невменяемости - 1992 ()
8. Два капитана II - 1992 (Приключения)
9. Над темной водой - 1992 (Мелодрама)
10. Тюремный романс - 1993 (Мелодрама)
11. Пленники удачи - 1993 (Комедия)
12. Три сестры - 1994 (Драма)
13. Замок - 1994 ()
14. Научная секция пилотов - 1996 (Детектив)
Написал сценарии:
1. Музыкальные игры - 1989 ()
2. Комплекс невменяемости - 1992 ()
меня улыбнуло - вот уже не думал, что могу вызывать хоть какие то эмоции "Очень агрессивное состояние, приближающееся к | |
Очень агрессивное состояние, приближающееся к одержанию. Завёл меня некто по названию "Мощь Хаоса", заявив, что Унгерн фон Штенберг - унтерменш, честное слово - разбил бы физиономию. http://www.liveinternet.ru/journalshowcomments.php?journalid=755903&jpostid=3554099 |
В качестве теста на ассоциативное мышление приведу некий числовой ряд, жестко детерминированный закономерностью:
K0000000
K0000001
K0000007
K0000010
K0000020
K0000024
K0000025
K0000026
K0000029
K0000034
K0000040
K0000044
K0000050
K0000053
K0000054
K0000055
K0000056
Улавливаете?
В качестве ведущего идейного течения «золотого века» китайской философии мин цзя фигурирует уже в самых первых классификациях философских школ. Древнейшие из них содержатся в примерно синхронных текстах 3 в. до н.э., в гл. 6 Сюнь-цзы («[Трактат] Учителя Сюня») и гл. 33 Чжуан-цзы («[Трактат] Учителя Чжуана»). В конфуцианском памятнике Сюнь-цзы помимо пропогандируемого автором и потому поставленного особняком идейного наследия Конфуция (6–5 в. до н.э.) и его ученика Цзы-Гуна (5 в. до н.э.) выделены «шесть учений» (лю шо), среди которых пятым указано учение Хуэй Ши (4 в. до н.э.) и Дэн Си (6 в. до н.э.), которые, «не следуя как закону (фа1) прежним [образцовым] государям (ван), не утверждая благопристойность (ли2) и должную справедливость (и), любят заниматься странными учениями и развлекаться диковинными высказываниями; будучи весьма разборчивыми (ча), не благожелательны, будучи красноречивыми (бянь), не находят применения, многодеятельны, но малорезультативны; не могут стать основой порядка (чжи6); при этом поддерживаемое ими основательно, а говоримое ими резонно (ли) настолько, что способно обмануть и смутить глупую толпу». (Одном словом, пездоболы - прим.переводчика)
| ахуенная шутка беспезды 2004-11-10 19:27 (link) |
| ты комик беспезды. тебе бы в аншлаг беспезды |
отрывок из фильма, который я сумел посмотреть 7 раз ...
A MYSTERY MAN, tall, well-dressed and groomed, older than Fred, approaches him.
[300x129]
Mystery Man: We've met before, havent we?
Fred: I don't think so. Where was it that you think we've met?

Mystery Man: At your house. Don't you remember?
Fred: No, no I don't. Are you sure
Mystery Man: Of course. As a matter of fact, I'm there right now.
Fred: What do you mean? You're where right now?
Mystery Man: At your house.
Fred: That's fucking crazy man.
Mystery Man: Call me.
[300x126] Phone Voice of Mystery Man: I told you I was here.
Fred: How did you do that?
Mystery Man: Ask me.
Fred: How did you get into my house?
[300x124] Phone Voice of Mystery Man: "You invited me. It's not my habit to go where I'm not wanted."
Fred: Who are you?
They laugh (identical laughs, both over the phone and in person)
Phone Voice of Mystery Man: Give me back my phone.
Mystery Man: It's been a pleasure talking to you.
второй отрывок
Mr. Eddy: (phone voice): Hey, Pete... How ya doin'?
Pete: Who is this?
Mr. Eddy: You know who it is.
Pete: Mr. Eddy?
Mr. Eddy: Yeah... How ya doin', Pete?
Pete: Okay.
Mr. Eddy: You're doin, okay? That's good, Pete.
[250x172] Pete: Look... It's late, Mr. Eddy... I ...
Mr. Eddy: I'm really glad you're doin' okay, Pete.
Mr. Eddy: You sure you're doin' okay? Everything all right?
Pete: Yeah.
Mr. Eddy: That's good, Pete. Hey... I want you to talk to a friend of mine.
[300x124] Voice: We've met before, haven't we?
Pete freezes. His mind is scrambling.
Pete: I don't think so. Where was it that you think we've met?
Voice: At your house. Don't you remember?
Pete: No. No, I don't.
Voice: In the east...the far east...when a person is sentenced to death...they're sent to a place where they can't escape...never knowing when an executioner will step up behind them and fire a bullet into the back of their head...

Mr. Eddy: Pete... I just wanted to jump on and tell
you I'm really glad you're doin' okay.
третий отрывок
[170x266]
Andy's House: A movie projector is running in the living room. A porno film is being projected on a huge screen at the far end. Alice is in the porno film. A man is fucking her from behind - with LOUD SLAPPING SOUNDS of flesh banging flesh. Her face is in the foreground. Her eyes look out directly at Pete. She is loving every minute of it. Inside Pete, jealousy starts to rage out of control. He looks around. He sees clothes scattered about. He picks up a girl's sweater and smells it. He looks up the stairs.
[334x240]
Man sieht ihn um die Kirche schleichen...
Seit einem Jahr ist er allein...
Die Trauer nahm ihm alle Sinne...
Schläft jede Nacht bei ihrem Stein.
[300x125] An accident catapults Andy into the corner of the
[274x452]От хаоса к мозгуВсе, что нам нужно, — немного порядка, чтобы защититься от хаоса. Нет ничего более томительно-болезненного, чем мысль, которая ускользает сама от себя, чем идеи, которые разбегаются, исчезают едва наметившись, изначально разъедаемые забвением или мгновенно оборачиваясь иными, которые тоже не даются нам в руки. Это бесконечные переменности, для которых исчезновение и возникновение совпадают. Это бесконечные скорости, сливающиеся с неподвижностью пробегаемого ими бесцветного и беззвучного небытия, бесприродного и безмысленного. Это мгновение, которое то ли слишком кратко, то ли слишком долго, чтобы стать временем. Нас хлещут бичом, и каждый удар звучит как лопающаяся артерия. Мы все время теряем свои мысли. Потому-то нам так хочется уцепиться за устойчивые мнения. Пусть только наши идеи будут взаимосвязанными согласно каким-то минимальным постоянным правилам, — и ассоциация идей всегда только это и значила, давая нам предохранительные правила (сходство, смежность, причинность), позволяющие навести хоть какой-то порядок в своих идеях, позволяющие переходить от одной к другой в известном пространственно-временном порядке, не давая нашей «фантазии» (бреду, безумию) пробегать в одно мгновение всю вселенную, порождая в ней крылатых коней и огнедышащих драконов. Но в идеях нельзя было бы навести никакого порядка, если бы его не было также и в вещах или состоянии вещей — если бы не было объективного антихаоса: «Если бы киноварь бывала иногда красной, иногда черной, иногда легкой, иногда тяжелой... то мое воображение не нашло бы случая мысленно воспринять тяжелую киноварь вместе с представлением о красной киновари»[1]. Наконец, при встрече вещей и мысли как залог или свидетельство их согласованности должно воспроизводиться одно и то же ощущение — ощущение тяжести всякий раз, когда мы берем киноварь в руку, ощущение красноты всякий раз, когда мы на нее смотрим; и это должно происходить в органах нашего тела, воспринимающих настоящее лишь в обязательной сообразности с прошлым. Все это необходимо нам, чтобы составить себе мнение, это как бы «зонтик», которым мы прикрываемся от хаоса.
Из этого и создаются наши мнения. Однако искусство, наука, философия требуют большего — над хаосом они строят планы. Эти три дисциплины отличаются от религий, обращающихся к династиям богов или же к эпифании одного-единственного божества и рисующих на своем зонтике небосвод — как бы фигуры Urdoxa, из которых вытекают все мнения. Философия, наука и искусство требуют от нас прорывать небосвод и погружаться в хаос. Только такой ценой мы сумеем его победить. «Я трижды пересек победно Ахерон»[2]. Философ, ученый и художник словно возвращаются из страны мертвых. Философ выносит из хаоса вариации, которые остаются бесконечными, но становятся неразделимыми в тех абсолютных поверхностях или объемах, которыми начертан секущий план имманенции; это уже не ассоциации отдельных идей, но воссоединения цепей над каждой зоной неразличимости в концепте. Ученый выносит из хаоса переменные величины, которые стали независимыми благодаря замедлению, то есть удалению всяких иных переменностей, способных оказывать возмущающее действие, так что выделенные переменные вступают в отношения, характеризуемые через функцию; это уже не связи между разными участками вещей, но конечные координаты в секущем плане референции, который проходит от точечных вероятностей до глобальной космологии. Художник выносит их хаоса разновидности, которые уже не воспроизводят чувственное тем или иным органом чувства, но сами создают существо чувственности, существо-ощущение в плане неорганической композиции, способной вновь дать нам бесконечность. Борьба с хаосом, которую Сезанн и Клее практически демонстрировали в живописи, в самом сердце живописи, — эта борьба по-своему проявляется и в науке и философии; в каждом случае задача состоит в том, чтобы победить хаос, прорезав его секущим планом. Художник проходит сквозь катастрофу, сквозь пожар и оставляет на полотне след от этого прохода — прыжка от хаоса к композиции
эстонско -русско-финский фильм 1998 года с участием мессье Сухорукова
Справа налево: Надежда Крупская, Владимир Ульянов-Ленин и Инесса Арман едут на Балтийский вокзал Питера заниматся любовью и революцией
Ленин задумался на груди у Инессы Арман о тяжелой участи мирового пролетариата
Ленины на уроке политинформации
Ленина торкнуло