Эта технологическая эволюция отражает на более глубоком уровне мутацию капитализма. Хорошо знакомую нам мутацию, которая сводится к следующему: капитализм XIX века был капитализмом концентрации, концентрации товаров и собственности. Поэтому создается завод, как "пространство заключения", которым владеет капиталист, обладающий как непосредственно средствами производства, так и смежными пространствами, построенными[2] по аналогии (семейными домами для рабочих, школами и т.д.). Рынки же завоевывались либо через специализацию, либо через колонизацию, либо через понижение себестоимости товаров. Но в настоящей ситуации капитализм более не вовлечен в производство, которое он часто предоставляет в ведение Третьего Мира, даже в случае сложных производств текстиля, металлургии или нефтепереработки. Этот капитализм является капитализмом высокоуровневого производства. Он более не покупает сырье и не перепродает законченные товары: он уже изначально покупает готовые товары и собранные части.
Он продает услуги и покупает стоки. Капитализм больше не занимается производством, он занимается готовой продукцией, ее сбытом или маркетингом. Капитализм отныне дисперсивен, распылен, а завод уступает место корпорации. Семья, школа, армия, завод более не являются сходными между собой типологически "пространствами заключения", которые ориентированы на выгоду собственника — государственной или частной власти. Они превращаются в кодированные фигуры (постоянно деформируемые и трансформируемые) единой корпорации, которая имеет держателей стока. Даже искусство оставило пределы "пространств заключения" (галерей) и вошло в открытую циркуляцию банков. Завоевание рынков происходит теперь через захват контроля, а не дисциплинированное обучение, через фиксацию обменных ставок, а не понижение стоимости товаров, через трансформацию продукции, а не специализацию производства. Коррупция повсюду возрастает с новой силой. Маркетинг становится центром или "душой" корпорации. Мы научены тому, что корпорация имеет душу, что является самой страшной мировой новостью. Рыночные операции отныне являются инструментом социального контроля, и именно они формируют бесстыдное племя наших хозяев. Контроль осуществляется через краткосрочные операции и молниеносные прибыли, но вместе с тем он непрерывен и безграничен. Дисциплинарные общества были, напротив, нацелены на долгосрочные проекты, действовали дисконтинуальными этапами, каждый из которых имел строгие границы. Человек отныне не человек-заключенный, но человек-должник. Одновременно остается верным и то, что капитализм поддерживает свой баланс постоянным, и из-за этого три четверти человечества живет в крайней нищете, а значит, они слишком бедны, чтобы быть должниками и слишком многочисленны, чтобы быть заключенными.
20. Сей Путь по ту сторону Жизни и Смерти. Он также по ту сторону Любви, но об этом ты не знаешь, так как не знаешь Любовь.
21. А конец этого Пути неведом даже Нашей Леди, ни Зверю, который под Ней, ни Деве, ее дочери, ни Хаосу, ее законному Повелителю, но Коронованное Дитя знает? Неизвестно, будет ли об этом известно.
22. Поэтому будет Слава Змею и Нуит в Конце и Начале, именно так - в Конце и в Начале.
Из континуума, который есть текст, изымается дискурс истории - значение истории сворачивается в акте письма - текст теряет свое лицо, стирается тело текста, он превращается в пробелы, становится материальной пустотой: обрезается референциальная пуповина, связывающая текст с письмом. Текст отделяется от письма, письмо отстраивается от текста и рождается как письмо, рождается письмом. Текст - смертельное материнство, текст - фекальный космос, текст - невидимка теряет господство над письмом, он лишается мощи растворения или, более правильна в нашем случае, он лишается способности инцестуализировать акты письма и превращать их в систему исторически фиксируемых анонимов.
СЕКАЦКИЙ. Тем самым жало в плоть оказывается не только грехопадением, но, парадоксальным образом, и моментом благодати. Как говорил Спиноза, человек способен на то, на что не способны и ангелы. Таким образом, эта непосредственная инвестиция бога (жало в плоть) была, видимо, достаточно дорогой ценой, принеся мучения и все прочее, но в то же время она придает человеку, универсальному чувствилищу бога, модус уникальности, которая недоступна никаким другим силам. Не исключено даже, что и самому господу она доступна лишь как вынесенное вовне чувствилище. Эта история чрезвычайно важна и рассматривается не только Киркегором: у Башляра об этом есть, у Габриэля Марселя...
СКИДАН. Жало в плоть это месть... Наряду с этим Киркегор обсуждает "двусмысленность в понятии" (он пародирует и задирает Гегеля) девственной плевы. Ее актуальность - в отрицании, негации. Он строит виртуозную "диалектику навыворот" в "Дневнике соблазнителя" по поводу этой девственной плевы, которая в отвлеченном понятии (с одной стороны) вроде и существует, а с другой стороны, в действительности, она может реализоваться только через собственное отрицание, через потерю. Так же и жало в плоть. Бог мстит, а Киркегор соблазняет. И, конечно, соблазняется (сам).
СЕКАЦКИЙ. Хорошо. Какие тогда еще будут вопросы, реплики?
текст, написанный на обратной стороне флайере, присланного мне Таней Болвановой одним хорошим человеком из Швеции, вместе с аудио-болванкой.
/* switching to Nachema v 1.6 run-time library/
А как вы думаете, мои пчолки, кто этот замечательный человек?
[564x460]
очевидно, язык субкультуры пресловутых падонков восходит генетически не к русскому языковому субстрату, а к протоболгарскому.
это доказывает перевод русских пословиц на болгарский:
Сиромахът е изобретателен
Хубаво е на гости, но у дома си е по-хубаво
Умният не минава през планината, а я заобикаля.
Де да можеше гъбите да растат в устата
Животът е кратък
За смях на кокошките.
Щом живееш с вълци, вий.
Няма семейство без грозник
Който сам се пази и бог го пази
Като жената слезе от каруцата, на кобилата и става по-леко
Ето къде е погребано кучето
сппасибо 
Berest за наводку
5 июня 2004 года свершилось тихо и спокойно Великое Событие: ровно в 13 часов 13 минут ГРИГОРИЙ ПЕТРОВИЧ ГРАБОВОЙ в зале заседаний «Ростов Великий» гостиницы Управления делами Президента РФ «Золотое Кольцо» по адресу: город Москва, Смоленская площадь, дом 5, сделал нижеследующее заявление:
да, кстати, если кто еще не видел
http://www.liveinternet.ru/users/767147/post6139529/
неплохие вариации на тему традиционализма
Каждый посвященный в Мистерии Вишну обязан начинать свой день с произнесения звуков святой мантры, имеющей трнасцендентное воздействие на психику:
"Милостивый Господь Шри Говинда Аум Синереке!
Для любой линейной цепи ток Ик в к-ветви
вызванный ЭДС Ем находящейся в к-ветви Ик
равна ЕгГкм будет равен току Им
равно Ек в м-ветви вызванному ЭДС Ек
/численно равной Ем/ находящейся в к-ветви Им
равно Ек*
Для линейных цепей выполняется теорема взаимности Гкм равно Гмк.
Для нелинейных цепей теорема взаимности невыполняется.
Аминь ОМ!"
можно ли пить перекись водорода и прочее у пользовтеля Svartur
http://www.liveinternet.ru/users/svartur/post6086807/
Оно близилось, и, по мере того, как близилось, время останавливало бег свой. Наконец земля затряслась, солнце померкло… глуповцы пали ниц. Неисповедимый ужас выступил на всех лицах, охватил все сердца. Оно пришло… Перо Мышка выпала мз рук вашего покорного слуги и История прекратила течение свое
угадайте, кто это сказал?
“...Мне приходилось часто бывать на вокзалах, в поездах, электричках и автобусах... Там бывает много всяких бродяг, молодых и старых. Они и просят, и требуют, и отбирают. С утра где-то напиваются... Эти бродяги втягивают и несовершеннолетних. С вокзалов расползаются по электричкам в разные стороны. Приходится видеть и сцены половой жизни этих бродяг на вокзалах и в электричках. И вспоминалось мне мое унижение, что я не мог никогда проявить себя как полноценный мужчина. Возникал вопрос: имеют ли право на существование эти деклассированные элементы?.. Знакомиться с ними не составляет труда, они сами не стесняются, лезут в душу, просят деньги, продукты, водку и предлагают себя для сексуальной жизни. Я видел, как они уходили с партнерами в укромные места...”
расставьте знаки пунктуации согласно "Словарю пунктуации великоросского янзыка" Отжжигова
"придется вместо отдыха на диване корячиться неизвестно где."
В сентябре 1944 г. пошел в школу. Был слишком стеснительным, робким, застенчивым, был объектом насмешек и не мог защищаться. Учителя удивлялись моей беспомощности: если у меня не было ручки или чернил, я сидел и плакал. Из-за врожденной близорукости я плохо видел написанное на доске и боялся спросить. Очков тогда вообще не было, к тому же я боялся клички Очкарик, стал их носить только в 30 лет, когда женился... Слезы обиды душили меня всю жизнь. ...Старался учиться хорошо. В 1952 г., в девятом классе, являлся редактором школьной газеты, агитатором, политинформатором, членом школьного комитета комсомола. ...Я видел, как играли мои сверстники. Ребята щупали девушек. Но я мечтал о высокой любви, как в кино и книгах. Если ко мне подсаживалась девушка, я стеснялся, не знал, как вести себя, робел, дрожал, старался подняться и уйти со скамейки... Я видел один выход: проявить себя в науках, в труде и ждать высокой любви”.
Турнье жжот!!!
"Прошло около года, прежде чем Робинзон заметил перемены в растительности розовой ложбины, привнесенные его любовью к ней. Сперва он даже не обратил внимания на исчезновение трав и злаков в тех местах, куда он изливал семя. Но потом его интерес привлекло новое растение — такого он ранее не видел нигде на острове. Широкие зубчатые листья располагались плотным пучком на очень коротком стебле почти у самой земли; меж ними распускались красивые белые цветы с копьевидными лепестками и пряным ароматом, они давали огромные коричневые ягоды, почти целиком выступавшие из своих чашечек.
Робинзон с любопытством осмотрел эти растения и занялся другими делами, но однажды ему пришло на ум, что они регулярно появляются именно в тех местах, куда попадает его семя, и прорастают через несколько недель. С той поры мысли его постоянно обращались к этой загадке. Он оросил семенем землю возле пещеры. Тщетно. По всей видимости, только розовая ложбина способствовала появлению невиданных растений. Их необычность мешала Робинзону сорвать хоть один лист, рассечь стебель или попробовать ягоду, как он, несомненно, поступил бы при иных обстоятельствах. Он уже совсем было решился оставить бесплодные раздумья, как вдруг один стих из Песни песней, читанный им прежде тысячу раз, принес ему разгадку тайны. «Мандрагоры уже пустили благовоние», — пела юная возлюбленная. Возможно ли?! Неужто Сперанца исполнила библейское предсказание?! Робинзону приходилось слышать рассказы о чудесных свойствах этого растения семейства пасленовых, появляющегося у подножия виселиц — там, где казненные изливали последние капли своего семени, — и, следовательно, рождающегося от союза человека и земли. Он тотчас же ринулся в розовую ложбину, опустился на колени перед одним из кустиков и, разрыхлив руками землю, бережно обнажил корешок. Да, истинно так: его любовное слияние со Сперанцею не осталось бесплодным — белый, мясистый, причудливо изогнутый корешок поразительно напоминал по форме тельце маленькой девочки. Робинзон трепетал от умиленного волнения, вновь прикрывая корешок землей и сгребая песок вокруг стебля, как кутают одеяльцем ребенка в колыбели. Закончив, он удалился на цыпочках, стараясь не раздавить соседние мандрагоры.
Отныне, с благословения Библии, Робинзон сочетался со Сперанцею еще более глубокой и крепкой связью. Сперанца обрела для него человеческий облик, и теперь он мог называть ее своею супругой с еще более полным правом, нежели права Губернатора и властелина острова. Он, конечно, понимал, что этот тесный союз означает для него следующий шаг к забвению собственной человеческой сути, но во всей полноте уразумел это лишь в то утро, когда, проснувшись, обнаружил удивительное явление: его борода, отросшая за ночь, пустила корни в земле."
"...То же происходит и с желанием. Желание — бурный поток, который природа и общество заточили в тесные берега, в желоб, ведущий к вечной мельнице, к неоста-новимой машине, дабы подчинить вожделение цели, от которой ему, в силу собственных свойств, нет исцеления, — а именно к продолжению рода.
Я лишен своего желоба, своей мельницы, своей машины. За те годы, что рушились во мне все социальные устои, исчезали и те мифы и убеждения, которые позволяют желанию обрести плоть в двойном смысле этого слова, то есть и самому принять определенную форму, и излиться на женскую плоть. Так вот: мало сказать, что желание мое больше не направлено на продолжение рода. Оно даже не знает на кого ему обратиться! Довольно долго память моя еще питалась воспоминаниями, позволяющими тешить воображение призраками сколь желанными, столь же и бесплотными. Нынче с этим покончено. Память моя иссякла, высохла, как пустой стручок. Я произношу: женщина, груди, ноги, ляжки, распахнутые навстречу моему желанию. И — ничего. Магия этих слов умерла для меня. Это просто звуки, flatus vocis [82]. Но означает ли сей факт, что желание мое также умерло, не найдя себе объекта? Да нет, никоим образом! Я постоянно ощущаю этот бьющий внутри меня фонтан жизни, только вот он пропадает втуне. Вместо того, чтобы послушно направить свою энергию в постель, заранее приготовленную обществом, он брызжет во все стороны, он взмывает к звездам, словно ощупью отыскивая тот
всем поколоникам шизонелинейного мышления рекомендую к прочтению книги Мишеля Турнье (читается примерно так же как "Робинзон Крузо" написанный рукой Льва Толстого в сорокопелевинском переложении).
"Дневник. Андоар — это был я. Старый самец, одинокий и гордый, со своей бородою патриарха и шерстью, воняющей блудом; горный фавн, упрямо впечатавший в камень все свои четыре тонких и крепких ноги, — это был я. Пятница проникся к нему необъяснимой симпатией, и между ними завязалась жестокая игра. «Я заставить Андоар летать и петь», — с таинственным видом твердил арауканец. Но каким только испытаниям не подверг он голову старого козла, дабы превратить ее в инструмент ветра!
Эолова арфа. Живущий исключительно настоящим моментом, категорически отвергающий терпеливый, последовательный труд, Пятница с безошибочной интуицией нашел единственный музыкальный инструмент, который идеально отвечал его природе. Ибо эолова арфа — не просто инструмент стихий, заставляющий петь все ветры разом. Это еще и единственный инструмент, чья музыка, вместо того чтобы распространяться во времени, вся, целиком вписывается в один миг. Можно сколько угодно увеличивать число струн и настраивать их на те или иные ноты — все равно музыка ее будет мгновенной симфонией, которая прозвучит одновременно, от первой до последней ноты, стоит лишь ветру коснуться инструмента.
...........................................................
Дневник. Я гляжу, как он со смехом убегает от захлестывающих его волн, и мне приходит на ум одно позабытое слово: пленительность. Пленительность Пятницы. Не могу точно объяснить все оттенки этого довольно изысканного существительного, но именно оно упорно приходит на ум, когда я вижу атласную упругую кожу Пятницы, его танцующие, чуть замедленные морским прибоем движения, отмеченные естественной, беззаботной грацией.
И это лишь одна нить из запутанного клубка понятий, относящихся к Пятнице, над разгадкой которых я бьюсь в последнее время. Вторая нить — этимология самого слова «пятница» — Vendredi, что означает «день Венеры». Добавлю, что для христиан пятница — еще и день смерти Христа. Рождение Венеры, смерть Христа... Невольно чувствую в этом совпадении — вполне вероятно, случайном — важный смысл, пока для меня непостижимый и пугающий того набожного пуританина, какой жил во мне когда-то.
Третью нить дало мне воспоминание о последних человеческих словах, услышанных за миг до крушения «Виргинии». Слова эти, в некотором роде духовное напутствие перед тем, как человечество отдало меня на волю стихий, должны были бы огненными буквами запечатлеться в моей памяти. Увы, от них остались лишь невнятные, жалкие обрывки! Я выслушивал, как помнится, предсказания, которые капитан Питер ван Дейсел читал — или притворялся, будто читает, — по картам. Так вот, имя Венеры несколько раз прозвучало в его речах, столь шокирующих молодого человека моего склада. Не объявил ли он, что, сделавшись отшельником в пещере, я буду изгнан оттуда с приходом Венеры? И не предсказал ли, что существо, вышедшее из волн морских, превратится в лучника, посылающего свои стрелы к солнцу? Но это еще не самое главное. Я смутно припоминаю карту с двумя детьми-близнецами, невинными, держащимися за руки перед стеною — символом Солнечного города. Ван Дейсел объяснил этот образ кольцеобразной сексуальностью, замкнутой на самое себя, и упомянул о змее, кусающей собственный хвост.
Но если говорить о моей сексуальности, я твердо уверен в том, что Пятница ни разу не возбудил во мне противоестественных желаний. Во-первых, он появился слишком поздно: сексуальность моя уже стала первозданной и обращена была к Сперанце. А главное, Венера вышла из волн и ступила на мои берега не для того, чтобы соблазнить меня, но для того, чтобы силой обратить к отцу своему, Урану [123]. Ее целью было не вернуть меня к любви человеческой, но, оставив в первозданном состоянии, привлечь к иной стихии природы. И ныне цель эта достигнута. В моих любовных отношениях со Сперанцей было еще слишком много человеческого. Иначе говоря, я оплодотворял эту землю, как оплодотворял бы супругу. Пятница же произвел во мне коренной переворот. Та жгучая судорога сладострастия, что пронизывает чресла любовника, превратилась для меня нынче в сладостный, пьянящий душу восторг, коим упиваюсь я все то время, что Бог-Солнце омывает мое тело своими лучами. Это не потеря семенной субстанции, ввергающая животное в печаль post coitum [124], — совсем напротив. Любострастие под эгидой Урана дарует жизненную энергию, которая вдохновляет меня весь день и целую ночь. Если задаться целью выразить человеческим языком суть этого
.... Я приведу еще один пример, тоже классический. Есть предложение: "Джорж Буш - это американский президент", и второе предложение: "Peace duke *(читается писдъюк, сигнифицирует князь мира) не является нынешним американским президентом". По законам логики одно из этих предложений обязательно должно быть истинным, а другое ложным, поскольку Буш и теперешний американский президент - это одно и то же лицо. Но если перевести эти предложения в косвенный контекст, то здесь появится некто x, который считает, что Буш является американским президентом, а пиздюк - нет. То есть эти маленькие сегментики, придаточные предложения, могут являться одновременно истинными. Он просто не знает, что и пиздъюк и Буш- это одно и то же, но парадокс состоит в том, что не знать чего-то можно только тогда, когда язык предоставляет такую возможность. И вот как раз эта возможность референтно непрозрачного контекста, возможность два имени одного и того же предмета принимать за два разных предмета и ведет в конечном счете к возникновению контоминации.
О русскiй лѣс! Какъ много в этом звуке для сердца русскаго слiлось, как много в нем отозвалось!