Осень скверы украшает
Разноцветною листвой.
Осень кормит урожаем
Птиц, зверей и нас с тобой.
И в садах, и в огороде,
И в лесу, и у воды.
Приготовила природа
Всевозможные плоды.
На полях идёт уборка —
Собирают люди хлеб.

Тащит мышка зёрна в норку,
Чтобы был зимой обед.
Сушат белочки коренья,
запасают пчёлы мёд.
Варит бабушка варенье,
В погреб яблоки кладёт.
Уродился урожай —
Собирай дары природы!
В холод, в стужу, в непогоду
Пригодится урожай!

Старуха знала, где живут маслята,
Где белый гриб в зеленый мох залез,
В глухой жакетке с дюжиной заплаток
Она ходила ровно в церковь, в лес.
И кланяться земле не уставала,
Как будто бы молоденькой была.
Голубушкой синявку называла,
А мухомор антихристом звала.

Бывало, шепчут как над люлькой, губы
Над золотым опенковым пеньком…
Ее нашли в овраге лесорубы,
Присыпанную реденьким снежком.
А около – в двух ивовых корзинках –
Грибы без червоточинки одной.
И видел я, как на ее поминках
Из глаз соседей дождик шел грибной…

Лес расписан скупой позолотой,
весела и бесстрашна душа,
увлеченная странной заботой,
существующая не спеша.
Синева меж березами брезжит,
и тропинка бежит далеко…
Набирай хоть ведро сыроежек!
Не хочу, это слишком легко.
Лучше пусть ошибусь я с отвычки,
прошлогодний завидя листок.
Лучше пусть я приму за лисички
золотого цветка лепесток.
Не боюсь я такой незадачи.
Он все ближе, решительный час.
Никакие уловки не спрячут
От моих безошибочных глаз

тех чудесных, заветных, желанных,
тех единственных, лучших, моих…
В немудреных и милых обманах
превращений чудесных лесных
я хмелею от счастья, как будто
над мучительно-трудной строкой…
И тогда наступает минута,
тишиной оглушает такой,
будто нет ни обид, ни сомнений,
все загадки земли решены…
И тогда, преклонивши колени
на пороге лесной тишины,
ощутив, как щемяще и ново,
как доверчиво хочется жить,
белый гриб, как последнее слово,
задыхаясь от счастья, отрыть.