(суфийская притча)


Байазид, один из величайших суфийских Мастеров, будучи ребёнком,
приходил к Учителю. Ни о чём не говоря и не спрашивая, он тихо садился
и смотрел на его лицо, а через некоторое время также тихо удалялся.

Через 12 лет впервые Учитель заговорил с ним:

— Сын мой, видел ли ты на полке книгу?

И он сказал, как она называется. Байазид ответил:

— Я никогда не смотрел по сторонам и не имею понятия, где какие лежат
книги. Моей единственной целью было просто сидеть напротив Вас,
смотреть на Ваше лицо и впитывать Вашу безмолвную силу духа.

После этих слов Учитель сказал:

— Сын мой, ты принят!

Такое отношение к претенденту в ученики может показаться слишком
суровым, не гуманным. Но эта тактика позволяет отсеять любопытных и
недостаточно зрелых. Мастер не станет спрашивать: «Кто ты? Какая у
тебя цель?» Любопытный человек не имеет места в мире религии. Весь мир
в его распоряжении, но только не вопрос познания Истины.

---

Источник: Кукушкин С.А.; Ганус Г.А. Притчи. Ведический поток. (2)

(суфийская притча)


Повстречались однажды глупец и верблюд. Увидев верблюда, глупец
воскликнул:

— Что за урод! Какой ты горбатый!

— Ты судишь, и тем самым создаёшь мнение, — ответил верблюд. — Знаешь
ли ты, что своими речами ты приписываешь ошибку Создателю? Горб — не
изъян. Таким я создан по определённой причине и для некой цели. Лук не
может не быть согнутым, тетива должна быть прямой. Ты просто глупец! И
понимаешь не больше осла!

---

Источник: Если ты не осёл, или Как узнать суфия. Суфийские анекдоты.
(6)

(притча в изложении Ошо)


Как-то в одной деревне один человек сошёл с ума. День был жаркий, и он
один шёл по безлюдной дороге. Шёл он довольно быстро, стараясь не
пугаться: можно испугаться, если кто-то есть рядом, но чего бояться,
если вокруг никого нет? Однако нам страшно, когда вокруг никого нет.
Фактически, мы боимся самих себя, и, когда мы одни, этот страх ещё
сильнее. Никого мы не боимся больше самих себя. Мы боимся меньше,
когда нас кто-то сопровождает, и больше, если мы предоставлены самим
себе.

Этот человек был один. Он испугался и побежал. Всё было тихо и
спокойно — был жаркий полдень, вокруг никого не было. Когда он побежал
быстрее, то ощутил звук бегущих ног у себя за спиной. Он испугался:
может быть, за ним кто-то гонится. Тогда, в страхе, он бросил быстрый
взгляд краем глаза. За ним гналась его собственная тень. Это была его
собственная тень, но, увидев, что его преследует какая-то длинная
тень, он побежал ещё быстрее. Этот человек так и не смог остановиться,
потому что чем быстрее он бежал, тем быстрее бежала за ним и тень. В
конце концов, он сошёл с ума. Но есть люди, которые даже поклоняются
сумасшедшим.

Когда люди видели, как он стрелой мчится по их деревням, они думали,
что, наверное, он занимается какой-то великой аскетической практикой.
Только ночью, когда тень исчезала, и он думал, что за ним больше никто
не гонится, он позволял себе остановиться. С первыми же проблесками
дня он снова пускался бежать. Затем он перестал останавливаться даже
ночью, сообразив, что, сколько бы он ни пробежал за день, тень
нагоняла его и утром следовала за ним снова. Поэтому, даже ночью он
продолжал бежать.

Он совершенно помешался; он не ел и не пил. Тысячи людей видели, как
он бежит; его осыпали цветами, кто-то давал ему немного хлеба и воды.
Люди стали больше и больше поклоняться ему; тысячи людей воздавали ему
почести. Но человек всё больше и больше сходил с ума, и в конце концов
однажды он упал на землю и умер.

Люди той деревни, в которой он умер, похоронили его в тени дерева и
спросили старого деревенского факира, что выгравировать на его
надгробии. Факир написал на нем несколько строк. Где-то, в какой-то
деревне все ещё есть эта могила. Прочитайте эти строки. Факир написал
на надгробии:

"Здесь покоится человек, который всю жизнь бежал от собственной
тени и потратил впустую всю свою жизнь, убегая от тени. Но этот
человек не знал даже столько, сколько знает надгробный камень: потому
что надгробный камень в тени, но не бежит и поэтому не создает
тени".


Смерть — это наша собственная тень. Продолжая бежать от неё, мы
никогда не сможем остановиться и узнать, что же это такое. Если бы
этот человек остановился и увидел то, что за ним гналось, возможно, он
бы рассмеялся и сказал: "Что я за человек, если бегу от тени?" Никто
никогда не может убежать от тени; никто даже не может победить в
борьбе с тенью. Это не значит, однако, что тень сильнее и нам никогда
не добиться победы; это просто значит, что тени нет, а значит, нет и
вопроса о победе. Нельзя победить то, чего не существует. Вот почему
людей продолжает побеждать смерть: потому что смерть — это просто тень
жизни.

(даосская притча)


Однажды к отшельнику пришёл странник и, исполнив ритуал приветствия,
попросил наставить его на путь истины.

— Я знаю, что занимает твои мысли и крадёт радость бытия, — сказал
отшельник.

— Всю свою жизнь ты ищешь совершенства в людях и, не находя его, не
можешь обрести покой. Но я знаю лекарство от твоей болезни. В общении
с каждым следует искать лишь то, что тебе по душе, дополняя качества
одного чертами другого и свойствами третьего. Тогда в дюжине мужчин ты
сможешь обрести хорошего друга, а в дюжине женщин — великую любовь.

(восточная притча)


У восточного торговца был говорящий попугай. Однажды этот попугай
опрокинул бутыль с маслом, торговец страшно разгневался и ударил его
палкой по голове. С этих пор попугай разучился говорить, потерял перья
на голове и совсем облысел.

И вот однажды к торговцу вошёл лысый покупатель. Его вид привел
попугая в страшное волнение. Он затрещал, захлопал крыльями и вдруг
проговорил:

— Ты тоже опрокинул бутыль с маслом и получил подзатыльник? Вот почему
у тебя теперь нет волос!

(притча от Мирзакарима Норбекова)


Молодой император со своей свитой шёл по городу. Народ падал ниц и
ревел:

— Виват, Император!!!

А казначей следовал за ним и по взгляду повелителя осыпал народ
золотыми монетами. Люди готовы были отгрызть друг другу уши, выколоть
глаза, копаясь в грязи в поиске упавших денег, и вопили истошно в
уповании, что перепадет ещё монетка-другая:

— Да здравствует Император!!!

Стража следила за тем, чтобы все кланялись властелину, и отвешивала
удары плетью по хребтам тех, кто перед ним не склонял головы. Один
стражник обнажил меч, чтобы отрубить голову босому, грязному,
оборванному непокорному монаху, который, гордо подняв голову, шёл
навстречу Императору. Когда блюститель замахнулся мечом, то услышал
зычный голос господина:

— Стой!!!

Он в удивлении остановился. Как это так! Ведь Император сам приказал,
и уже не одна голова вольнодумца покатилась с плеч.
Но то, что произошло дальше, потрясло всех. Молодой Император сошёл со
своего скакуна, подбежал к этому наглецу, стал на колени и поцеловал
подол его засаленного халата.

Свита была изумлена. Ахнул весь народ. Что за чудо! Императора как
подменили. Только потом кое-кто из свиты узнал в этом дервише
Императора-старшего. Несколько лет назад он отрёкся от трона, передал
власть сыну и ушёл странствовать в поисках истины.

— Здравствуй, отец. С возвращением...

— Нет, нет, сын мой, я ещё не возвратился. Я побывал на том краю
Земли, а теперь должен идти на другой край, и путь мой лежит через
твою страну.

— Это твои владения, отец!..

— Нет, сынок, это твои владения.

— Ты плохо выглядишь, отец, очень сильно похудел. Коня Императору!

— Нет, нет, не надо. Ты же знаешь, я дал обет — ходить пешком и
нищенствовать. Если очень хочешь помочь старому больному отцу, положи
мне в эту чашу несколько медных монет, чтобы я смог купить хлеба.
Больше твоему отцу ничего не надо.

Смутился сын, увидев эту маленькую, грязную деревянную чашу для
подаяния.

— Казначей!

Прибежал казначей.

— Наполни эту чашу.

— Сынок, больше, чем эта чаша, я никакого подаяния взять не могу.
После первой горсти народ загудел, увидев, что какому-то нищему
подарили целое состояние. Каждый был готов задушить этого оборванца.
Они кричали:

— Виват Император! Такому нищему — такое богатство! А у казначея глаза
на лоб полезли. Монеты сыпались в чашу, а чаша оставалась пуста.

— Что за чудный сосуд, отец?

— Казначей, ты что уставился?! Насыпай!

И с каждой горстью он удивлялся всё больше и больше. Пудовый мешок
золота ушёл в эту чашу, но она осталась пуста.

— Но что за странный сосуд, отец?!

— Сынок, ты видишь, в какую беду твой отец попал? Если можешь, накорми
меня сегодня.

Сын взял чашу, удивленно покрутил в руках, со всех сторон посмотрел и
гневно со стуком поставил её на пыльную дорогу и приказал:

— Заполнить!

Мешок за мешком несли слуги, пока казначей не сказал:

— Повелитель! Золото закончилось!

— Пошлите гонцов, пусть привезут ещё! Пока не заполнится эта поганая
деревяшка, не тронемся с места!

Много тяжёлых мешков было опустошено в эту чашу, но она по-прежнему
оставалась пустой. На сороковом мешке не выдержал сын:

— Что за сатанинский сосуд? Что за дьявольскую чашу ты принес, отец!
Сорок лошадей золота ушло, а она до сих пор пуста! Как и чем она
заполняется?

— Ах, сын мой, я счастлив, ох, как я счастлив, что ты оказался
догадливее меня. Ты на сороковом мешке золота спросил меня, что это за
чаша. А я, чтобы понять это, кинул в неё всю свою жизнь, полмира,
тысячи наложниц, всё мыслимое и немыслимое богатство Земли. Сынок, и
здоровье своё туда бросил. Я всё бросил туда, а эта чаша осталась
пуста. Потому что она изготовлена из моих желаний. Это чаша желаний.

---

Источник: Норбеков М.С. Опыт дурака, или Ключ к прозрению: Как
избавиться от очков. (15)

(притча от Пауло Коэльо)


Учитель и его ученики путешествовали, и в дороге оказались не в
состоянии как следует поесть. Учитель попросил некоторых сходить и
поискать пищу. Ученики возвратились в конце дня. Каждый принёс с собой
то немногое, что он был способен приобрести от благотворительности
других: фрукты, которые уже собирались испортиться, чёрствый хлеб,
горькое вино. Один из учеников, тем не менее, принёс мешок зрелых
яблок.

— Я должен был сделать что-нибудь, чтобы помочь моему учителю и моим
братьям, — сказал он, разделив яблоки на всех.

— Где ты взял их? — спросил учитель.

— Я украл их, — ответил ученик. — Люди давали нам только испорченную
пищу, даже если знали, что мы проповедуем слово Бога.

— Убирайся прочь со своими яблоками и никогда не возвращайся, — сказал
учитель. — Каждый, кто хочет украсть для меня, хочет украсть у меня.

---

Источник: Коэльо П. Мактуб. (10)

(притча Крайона)


Жил-был человек, которого мы будем называть Ву. Какого пола был Ву для
нашего рассказа неважно, но поскольку у вас нет подходящего слова,
соответствующего лицу среднего пола, мы будем называть его Ву... чтобы
обозначить человека по имени Ву, или мужчину по имени Ву. Однако
только для удобства перевода мы будем считать, что Ву — это «он».

Как и все люди его народа, Ву жил в доме, но его интересовала лишь
комната, в которой он обитал, поскольку она была его и больше ничья. У
него была красивая комната, и ему в обязанности вменялось поддерживать
в ней порядок, что он и делал.

Жизнь Ву была безбедной. Он всегда был сыт, ибо жил в стране, где пищи
было в изобилии. Он также никогда не мёрз, ибо у него всегда было что
надеть. Пока Ву рос, он узнал о себе многое. Он узнал о том, что его
радует, и вешал на стенку предметы, которые радовали его, когда он на
них смотрел. Ву также узнал о том, что навевает на него грусть, и стал
вешать на стенку те вещи, на которые надо было смотреть, когда ему
хотелось погрустить. Ву узнал и о том, что его злит, и вытаскивал и
вешал на стену вещи, на которые он бы мог смотреть, когда хотел
разозлиться.

Как и у других людей, у Ву было много страхов. И хотя у него было всё
необходимое в жизни, он боялся других людей и определённых событий. Он
боялся людей и событий, которые могли бы принести перемены, ибо он
чувствовал себя спокойно и уверенно при существующем положении вещей,
а ведь ему пришлось много поработать над тем, чтобы это положение
создать. Он боялся событий, которые могли бы изменить его милую
комнату, и он боялся людей, которые руководили этими событиями.

От других людей он узнал о Боге. Они сказали ему, что человек —
существо незначительное, и Ву поверил в это. И действительно,
оглядываясь вокруг, он видел миллионы людей, а Бог был один. Ему
говорили, что Бог — это всё, а он сам — ничто, но что Бог в Своей
бесконечной любви внемлет молитвам Ву, если тот будет искренне
молиться и вести честную жизнь. И поэтому Ву, будучи человеком
набожным, молился Богу, чтобы люди и события, которых он боялся,
ничего не изменили; чтобы его комната осталась такой же, как она есть,
— и Бог услышал его молитву.

Ву боялся прошлого, потому что оно, так или иначе, напоминало ему о
чём-то неприятном. Поэтому он молился Богу, чтобы Он оградил его душу
от этих воспоминаний, — и Бог услышал его молитву. Он также боялся
будущего, ибо в нём могло произойти много изменений, оно было темно,
туманно и скрыто от него. Ву молился Богу, чтобы будущее не принесло
перемен в его комнату, — и Бог услышал его молитву.

Ву никогда не рисковал проходить вглубь своей комнаты, поскольку всё,
что ему нужно было для обеспечения своих человеческих потребностей,
было в одном углу. Когда к нему приходили друзья, он проводил их в
этот угол, и ему этого вполне хватало.

Впервые Ву заметил какое-то движение в другом конце комнаты, когда ему
было около 26 лет. Это очень напугало его, и он сразу же обратился к
Богу с молитвой, чтобы движение прекратилось, ибо это означало, что он
в комнате не один. Это его никак не устраивало. Бог услышал просьбу
Ву, движение прекратилось, и Ву больше не боялся.

Когда ему было 34, движение повторилось опять, и снова Ву попросил,
чтобы оно прекратилось, ибо он очень испугался. Движение прекратилось,
но не раньше, чем Ву увидел нечто, чего он никогда не замечал в том
углу,— другую дверь! На двери была странная надпись, и Ву испугался и
не захотел вникать в её смысл.

Ву спрашивал о странной двери и о движении у духовных лидеров, и они
предостерегли его, чтобы он не приближался к ней, ибо, сказали они,
это дверь, за которой кроется смерть, и он наверняка умрёт, если
поддастся своему любопытству. Они также сказали ему, что надпись на
двери имела недобрый смысл, и чтобы он никогда больше на неё не
смотрел. Они убеждали его вместо этого участвовать в их ритуалах и
служить религиозной группе своими способностями и заработком — и
тогда, сказали они, он будет жить хорошо.

Когда Ву было 42, движение повторилось опять. И хотя Ву на этот раз
уже не так боялся, он снова попросил, чтобы оно прекратилось... так и
произошло. Бог всегда точно и быстро отвечал на его просьбы. Ву был
воодушевлён тем, что может творить молитва.

Когда Ву было 50, он заболел и умер, хотя сам не понял, что это
произошло. Он снова заметил движение в углу и снова помолился, чтобы
оно прекратилось. Но вместо этого движение усилилось. В страхе Ву
поднялся с постели и обнаружил, что его земное тело осталось лежать, а
сам он был теперь духом. Что-то приближалось, и Ву стал различать
какие-то детали. Ему было не страшно, а любопытно, да и духовное тело
казалось ему естественным.

Ву увидел, что к нему двигались два существа. Приближаясь де нему, эти
фигуры в белом светились, как если бы свет исходил у них изнутри.
Наконец они остановились около него, и Ву был поражён их величием — но
он не боялся.

Одна из фигур Читать далее...

(притча от Германа Гессе)


Жили два исповедника, Дион и Иосиф. К ним приходили люди, и те
выслушивали их. Как-то к ним зашёл странствующий учёный, любитель
наук.

У этого человека, как явствовало из его рассказа, были друзья среди
магов и звездочётов. Расположившись на отдых, он просидел час или два
у старых отшельников, выказав себя гостем вежливым и словоохотливым, и
пространно, учёно и красноречиво говорил о созвездиях и о странствии
человека вместе со своими богами через все дома Зодиака в продолжение
мирового эона. Он говорил об Адаме, первом человеке, о его тождестве с
Иисусом Распятым, и называл миссию Иисуса Адамовым странствием от
Древа Познания к Древу Жизни, а райского змия именовал хранителем
священного праисточника тёмной бездны, из ночных вод которой возникают
все воплощения, все люди и боги. Дион внимательно слушал рассказ
учёного, сирийская речь которого была сильно уснащена греческими
словами, а Иосиф был немало удивлён, даже возмущен: почему Дион не
гневается, не ополчается против его языческих заблуждений, не
опровергает их, не проклинает, напротив, казалось, этот умный монолог
всезнающего паломника доставляет ему удовольствие, как будто даже
вызывает его участие, ибо Дион не только весь обратился в слух, но
даже улыбался и частенько кивал в ответ речам, словно они были ему по
душе.

Когда учёный ушел, Иосиф, не выдержав, спросил с упрёком:

— Как это у тебя достаёт терпения выслушивать языческие лжеучения? Мне
показалось, что ты внимал ему даже с участием, как будто его россказни
ласкали твой слух. Почему ты не возражал? Почему не попытался его
опровергнуть, обличить и обратить к вере в господа нашего?

Покачивая головой, сидевшей на тонкой, морщинистой шее, Дион ответил:

— Я не опровергал его, ибо это не принесло бы никакой пользы, да я б
не смог бы его опровергнуть. В рассуждениях и силлогизмах, в
мифологических и астрологических познаниях этот человек намного
превосходит меня, я не справился бы с ним. К тому же, сын мой, не моё
и не твоё это дело нападать на чью-либо веру с утверждениями, будто
вера эта есть ложь и заблуждение. Поистине я слушал этого умного
человека не без удовольствия, ты это правильно подметил. Удовольствие
мне доставляло его умение говорить, его обильная учёность, но, прежде
всего то, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодые годы я
занимался этими же науками. Мифы, о которых наш гость так мило с нами
беседовал, никоим образом не заблуждения. Это представления и притчи
некой веры, в которой мы уже не нуждаемся, ибо мы обрели веру в
Иисуса, единственного Спасителя. Для тех же, кто ещё не нашёл нашей
веры и, быть может, никогда её не найдёт, их нынешняя вера, берущая
начало в мудрости предков, достойна уважения. Разумеется, дорогой мой,
наша вера иная, совсем иная. Но если наша вера не нуждается в учении о
созвездиях и эонах, ночных водах, мировых материях и прочих подобных
символах, это отнюдь не означает, что учения эти ложь и обман.

— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — совершеннее, и Иисус принял
смерть ради всех людей: стало быть, мы, познавшие его, должны
оспаривать устаревшие учения и ставить на их место новые, истинные!

— Это мы с тобой, да и многие другие давно уже сделали, — спокойно
ответил Дион. — Мы — верующие, ибо нами овладела вера, то есть власть
Искупителя и его искупительной смерти. А те, другие, мифологи и
теологи Зодиака, адепты древних учений, не подпали под эту власть, ещё
не подпали, и нам не дано принуждением привести их под эту власть.
Разве ты не заметил, Иосиф, как тонко и умно умеет этот мифолог
говорить и выстраивать свою игру подобия, и какое он получает от этого
удовольствие, как умиротворённо и гармонично живёт, погрузившись в
мудрость притч и символов своей мифологии? Видно, что этого человека
не гнетёт никакое тяжкое горе, он доволен, ему хорошо. А тому, кто
доволен, нам нечего сказать. Чтобы человек взалкал спасения и веры в
Спасителя, чтобы он утратил вкус к гармонии и мудрости своих понятий и
отважился на великое дерзание веры в искупительное чудо, — для этого
надобно, чтобы ему стало плохо, очень плохо, он должен пережить боль и
разочарование, горечь и отчаяние, должен почувствовать, что стоит на
краю пропасти. Нет, Иосиф, пусть же этот учёный язычник пребывает а
своем благополучии, пусть упивается своей премудростью, своими мыслями
и своим красноречием! Быть может, завтра или через год, а то и через
десять лет он узнает горе, которое развеет в прах его искусство и его
мудрость, быть может, убьют жену, которую он любит, или единственного
сына, или его настигнут болезнь и нищета, и если мы тогда встретим
его, мы примем в нём участие и поведаем ему, как мы допытались одолеть
свое горе. И когда он спросит: "Почему же вы не сказали мне этого
вчера или десять лет назад?" — мы ответим: "Не знал ты тогда, что
такое истинное горе".

---

Источник: Герман Гессе. Игра в бисер. (13)

(притча неизвестного происхождения)


Одна птичка очень долго жила в клетке. Она часто смотрела сквозь
прутья клетки в окно, где виднелись деревья и луг. Она видела других
птиц, которые весело летали на свободе, и часто задумывалась о том,
каково это — чувствовать, как солнце пригревает спинку, ветер
расправляет крылья, и, взмывая и пикируя вниз, ловить на лету мошек.
Когда птичка думала об этом, её сердце начинало учащенно биться. Она
садилась повыше на перекладину и, глубоко дыша, почти ощущала трепет
возможного полета.

Иногда другая птица садилась на карниз у окна, немного отдыхала там и
рассматривала птичку, сидевшую в клетке. Путешественница склоняла
голову набок и как бы спрашивала себя, возможно ли такое. Птица в
клетке! Немыслимо!

И в эти моменты птичка чувствовала себя совсем несчастной. Её
маленькие плечики понуро опускались, в горле вставал комок, а на
сердце ложилась печаль.

Однажды владелец птички оставил дверцу клетки открытой. Птичка сидела
и смотрела наружу сквозь открытую дверцу. Она видела птиц, порхающих
там, на свободе, видела, как солнце играет на их спинках, а ветер
ворошит пёрышки, и почувствовала волнение. Птичка заметила, что окно
открыто, и её сердечко забилось ещё быстрее.

Она пыталась решить, что же ей делать.

И она всё ещё думала, думала, когда на закате вернулся хозяин и запер
дверь клетки.

Итак, птичка, какими бы ни были её мотивы, предпочла безопасность
свободе.

(притча в изложении Ошо)


Святой и проститутка жили напротив друг друга. Оба они умерли в один
день. Душа проститутки, однако, попала на небеса, а душу святого
привели в ад. Посланцы, которые пришли их проводить, были очень
озадачены. Они всё время спрашивали друг друга:

— Что случилось? Какая-то ошибка? Почему мы ведём святого в ад? Разве
он не был святым?

Самый мудрый из них сказал:

— Он действительно был святым, но завидовал проститутке. Он всё время
думал о вечеринках и удовольствиях, которые происходили в её доме.
Отголоски музыки, доносившиеся до его дома, волновали его до глубины
души. Ни один поклонник проститутки, сидя рядом с нею, не был так
тронут, как он, слушая звуки, доносящиеся из её жилища, звуки
колокольчиков, которые она носила на щиколотках. Всё его внимание
постоянно было сосредоточено на её доме. Даже поклоняясь Богу, ушами
он был обращён к звукам, доносящимся из её дома.

— А проститутка?

— Ползая в луже страдания, она всегда гадала, что за неведомое
блаженство испытывает святой. Каждый раз, видя, как он несёт цветы для
утреннего поклонения, она думала: "Когда я буду достойной того, чтобы
принести в храм цветы поклонения? Я так нечиста, что не могу даже
набраться храбрости войти в храм".

Проститутка часто бывала зачарована запахом благовоний, сиянием
светильников, звуками поклонения и некоей медитации, в которую никогда
не мог войти святой. Проститутка всегда жаждала жизни святого, а
святой всегда жаждал удовольствий проститутки.

Их интересы и подходы, полностью противоположные друг другу,
совершенно изменили их судьбу.

(даосская мудрость)


— О, Учитель, в чём корни спокойствия? — спросил пытливый ученик.

— Корни Спокойствия — в безопасности. Если человеку не грозят смерть
или болезни — он спокоен, — отвечал Мудрейший.

— О, Учитель, из чего состоит ствол Спокойствия? — спросил самый умный
ученик.

— Ствол Спокойствия — это правильная картина мира, составленная из
верных помыслов и лишённая страстей, — сказал Мудрейший.

— О, Учитель, а куда простираются ветви Спокойствия? — спросил любимый
ученик.

— Ветви Спокойствия простираются к близким по духу людям, — ответил
Учитель, — ибо живущие со Спокойствием обретают Спокойствие.

(притча от Пауло Коэльо)


Пианист Артур Рубинштейн опоздал к завтраку в первоклассном ресторане
Нью-Йорка. Его друзья начали беспокоиться, но Рубинштейн наконец
появился с шикарной блондинкой, которая была в три раза младше него.
Известный своим, в некоторой степени, скопидомством, он удивил своих
друзей, заказав самый дорогой антрекот и очень редкое вино со сложным
букетом аромата. Когда завтрак кончился, он уплатил по счету с
улыбкой.

— Я вижу, как вы все удивлены, — сказал Рубинштейн. — Но сегодня я
зашел к моему юристу подготовить завещание. Я оставил изрядную часть
своей дочери и родственникам, и сделал великодушные взносы в
благотворительность. Но вдруг я понял, что сам я не был включён в
завещание; все шло другим. Так что я решил обращаться с собой с
большей щедростью.

---

Источник: Коэльо П. Мактуб. (10)

(историческая притча)


При создании фрески "Тайная вечеря" Леонардо да Винчи столкнулся с
огромной трудностью: он должен был изобразить Добро, воплощённое в
образе Иисуса, и Зло — в образе Иуды, решившего предать его на этой
трапезе. Леонардо на середине прервал работу и возобновил её лишь
после того, как нашёл идеальные модели.

Однажды, когда художник присутствовал на выступлении хора, он увидел
в одном из юных певчих совершенный образ Христа и, пригласив его в
свою мастерскую, сделал с него несколько набросков и этюдов.
Прошло три года. "Тайная вечеря" была почти завершена, однако Леонардо
пока так и не нашёл подходящего натурщика для Иуды. Кардинал,
отвечавший за роспись собора, торопил его, требуя, чтобы фреска была
закончена как можно скорее.

И вот после многодневных поисков художник увидел валявшегося в сточной
канаве человека — молодого, но преждевременно одряхлевшего, грязного,
пьяного и оборванного. Времени на этюды уже не оставалось, и Леонардо
приказал своим помощникам доставить его прямо в собор, что те и
сделали.

С большим трудом его притащили туда и поставили на ноги. Он толком не
понимал, что происходит, а Леонардо запечатлевал на холсте
греховность, себялюбие, злочестие, которыми дышало его лицо.

Когда он окончил работу, нищий, который к этому времени уже немного
протрезвел, открыл глаза, увидел перед собой полотно и вскричал в
испуге и тоске:

— Я уже видел эту картину раньше!

— Когда? — недоуменно спросил Леонардо.

— Три года назад, еще до того, как я все потерял. В ту пору, когда я
пел в хоре и жизнь моя была полна мечтаний, какой-то художник написал
с меня Христа.

---

Источник: Коэльо П. Дьявол и сеньорита Прим. (14)

(даосская притча от Чжуан-Цзы)


Хуэй-Цзы сказал Чжуан-Цзы:

— У меня во дворе есть большое дерево, люди зовут его Деревом Небес.
Его ствол такой кривой, что к нему не приставишь ответ. Его ветви так
извилисты, что к ним не приладишь угольник. Поставь его у дороги — и
ни один плотник не взглянет на него. Так и слова твои: велики они, да
нет от них проку, оттого люди не прислушиваются к ним.

Чжуан-Цзы ответил:

— Не доводилось ли тебе видеть, как выслеживает добычу дикая кошка?
Она ползёт, готовая каждый миг бросится направо и налево, вверх и
вниз, но вдруг попадает в ловушку и гибнет в силках. А вот як:
огромен, как застилающая полнеба туча, но при своих размерах не может
поймать даже мыши.

Ты говоришь, что от твоего дерева пользы нет. Ну так посади его на
просторе Небывалой Страны, водрузи его в краю Беспредельного Простора,
да и гуляй вокруг него в своё удовольствие, не утруждая себя заботами,
отдыхай под ним безмятежно, предаваясь приятным мечтаниям. Там его не
срубит топор, и ничто не причинит урона. Коли нельзя найти пользы,
откуда взяться заботам?

---

Источник: Чжуан-Цзы. Даосские каноны. (12)

(притча от Мирзакарима Норбекова)


У Авиценны был очень старательный, новоиспечённый ученик. Однажды к
великому лекарю привели слепого.

Учитель сказал, какие компоненты смешать, чтобы получилось две
лепешки. Тот сделал всё точь-в-точь, как было сказано. К глазам
больного приложили лепешки, и на другой день тот прозрел.

А сосед горе-ученика тоже был слепой. Вдохновлённый таким успехом,
подмастерье приготовил в точности такие же лепешки и положил ему на
глаза. На следующий день у незрячего соседа глаза вообще вытекли.

Этот добросовестный идиот прибежал в слезах:

— Как же так, Учитель, я сделал, как ты сказал в прошлый раз! Почему
это случилось?

В глубокой печали мудрец ответил:

— Слепота бывает от разных причин: от сухости организма, от влажности,
от жары, от холода и т.д. У тысячи слепых бывает тысяча причин. Иди,
сынок. Тебе работать только пекарем.

---

Источник: Норбеков М.С. Опыт дурака, или Ключ к прозрению: Как
избавиться от очков. (15)

(еврейская притча)


Шли дорогой три странника. Наступил канун субботы. Сговорившись,
странники спрятали бывшие при них деньги. В полночь один из них встал
и, взяв деньги, перепрятал их в другое место. В исходе субботнего дня
пошли странники взять деньги и, не найдя их, начали обвинять друг
друга в краже. Решили пойти на суд к Соломону.

Выслушав рассказ странников, Соломон предложил им за решением явиться
на другой день, а сам стал придумывать, каким образом обнаружить вора,
заставив его самого уличить себя. Когда странники явились на суд,
Соломон обратился к ним с такими словами:

— Слышал я о вас, что вы — люди просвещённые, мудрые и в делах спорных
опытные, и я прошу вас рассудить дело, с которым обратился ко мне один
царь.

В стране этого царя росли в соседстве юноша и девушка. Полюбили они
друг друга, и сказал юноша девушке: "Поклянись мне в том, что не
станешь ничьей женой, пока я не дам на то своё согласие". Девушка
поклялась. Через какое-то время её обручили с другим человеком. После
венца, когда молодые остались наедине, невеста заявила жениху: "Я не
могу сделаться твоей женой до тех пор, пока не пойду к первому жениху
моему, которому я поклялась, и не получу его согласия на это".
Придя к первому жениху, она сказала: "Возьми с меня большой выкуп
серебром и золотом и разреши мне стать женой того, с кем меня
повенчали". "Так как ты осталась верна клятве своей, — ответил тот, —
я не возьму никакого выкупа. Иди, ты свободна". А молодому мужу,
который был тут же, он сказал: "Радуйся в мире доле своей".
На обратном пути на них напали разбойники. Среди разбойников был один
старик, который, не довольствуясь награбленными деньгами и
украшениями, потребовал любовных ласк от молодой женщины. "Позволь
мне, — взмолилась она, обращаясь к разбойнику, — рассказать об одном
случае из моей жизни". И она рассказала историю своего первого
сватовства и то, как поступили оба жениха её. "Подумай же, — прибавила
она в заключение, — тот юноша, который имел все права на меня,
преодолел свою страсть и не дотронулся до меня. Тебе, человеку
старому, тем более следует обуздать себя. Оставь себе всё серебро и
золото, только освободи меня с мужем моим".

Выслушав рассказ её, разбойник поднял глаза к небу и, глубоко
раскаявшись в том, что он, стоящий на караю могилы, намеревался
сделать, не только отпустил молодую чету на свободу, но и возвратил
все отнятые у них деньги и драгоценности до последней мелочи.

— Царь, — прибавил Соломон, — в стране которого произошёл этот случай,
спрашивает меня, кто из замешанных в этой истории заслуживает высшей
похвалы? И вот, я вас прошу помочь мне рассудить это дело.

— Государь, — ответил один из странников, — по-моему, высшей похвалы
заслуживает невеста, оставшаяся верной своей клятве.

Второй сказал:

— Высшей похвалы достоин молодой муж, который сумел удержаться от
искушения и не дотронулся до неё, прежде чем первый жених не освободил
её от клятвы.

— Это что! — воскликнул третий из странников. — Более всего я
удивляюсь разбойнику: подумайте только: мало того, что он пленницы не
тронул — деньги, все деньги, которые уже были у него в руках, обратно
отдал!..

И сказал царь Соломон:

— Этот последний с таким восторгом говорит о деньгах, которых он не
видел даже, а только слышал о них; как же он был способен поступить с
теми деньгами, которые очутились в его руках?

---

Источник: Притчи человечества. (5)

(христианская притча)


Однажды атеист прогуливался вдоль обрыва, поскользнулся и упал вниз.
Падая, ему удалось схватиться за ветку маленького дерева, росшего из
расщелины в скале. Вися на ветке, раскачиваясь на холодном ветру, он
понял всю безнадёжность своего положения: внизу были замшелые валуны,
а способа подняться наверх не было. Его руки, держащиеся за ветку,
ослабели.

"Ну, — подумал он, — только один Бог может спасти меня сейчас. Я
никогда не верил в Бога, но я, должно быть, ошибался. Что я теряю?"
Поэтому он позвал:

— Боже! Если ты существуешь, спаси меня, и я буду верить в тебя!

Ответа не было. Он позвал снова:

— Пожалуйста, Боже! Я никогда не верил в тебя, но если ты спасёшь меня
сейчас, я с сего момента буду верить в тебя.

Вдруг Великий Глас раздался с облаков:

— О нет, ты не будешь! Я знаю таких, как ты!

Человек так удивился, что чуть было не выпустил ветку.

— Пожалуйста, Боже! Ты ошибаешься! Я на самом деле думаю так! Я буду
верить!

— О нет, ты не будешь верить! Все вы так говорите.

Человек умолял и убеждал. Наконец Бог сказал:

— Ну хорошо. Я спасу тебя. Отпусти ветку.

— Отпустить ветку?! — воскликнул человек. — Не думаешь ли ты, что я
сумасшедший?

---

Источник: Притчи человечества. (5)

(притча в изложении Ошо)


Сын короля лежал в постели при смерти. Восемь дней он оставался в коме
— его не могли спасти, но и смерть не могла предъявить на него свои
права. С одной стороны, король молился о его спасении, тогда как с
другой стороны, зная о том, что вокруг столько боли и страдания, он в
то же время чувствовал и тщетность жизни. Король не мог спать эти семь
ночей, но на восьмую он задремал и ему приснился сон.

Обычно нам снятся те вещи, которые не удовлетворены в жизни, и вот
королю, сидящему у постели умирающего сына, приснилось, что у него
двенадцать сильных и здоровых сыновей. Он увидел себя императором
большой страны, правителем всей земли, владельцем больших красивых
дворцов. Он увидел себя безмерно счастливым. Все это ему снилось...

Во сне время бежит быстрее; во снах время совсем не такое, как в нашей
повседневной жизни. В одно мгновение сон может охватить промежуток во
много лет, а, проснувшись, тебе трудно сообразить, как сон, длившийся
лишь несколько мгновений, охватил столько лет!

И вот, пока королю снились двенадцать сыновей и красивые жёны, дворцы
и великое королевство, больной двенадцатилетний принц умер. Королева
вскрикнула, и сон короля был резко прерван.

Он проснулся в шоке. Королева спросила его встревожено:

— Почему ты выгладишь таким испуганным? Почему ты не плачешь? Почему
ты ничего не говоришь?

— Нет, я не испуган, а растерян, — ответил он. — Я в большом
замешательстве. Я думаю, кого мне оплакивать? Оплакивать ли мне
двенадцать сыновей, которые у меня были секунду назад, или того сына,
которого я только что потерял? Вот что меня беспокоит: кто умер? И
странно то, что когда я был с этими двенадцатью сыновьями, то не знал
об этом сыне. Его вообще не было; не было ни следа ни его, ни тебя.
Теперь, когда я вышел из сна, ты здесь и здесь мой сын — но те дворцы
и сыновья исчезли. Что правда? Это ли правда, или правдой было то? Я
не могу понять.


Когда ты помнишь прошлые жизни, тебе трудно сообразить, правда ли то,
что ты видишь в этой жизни. Ты осознаёшь, что то же самое ты видел
раньше много раз и ничто из этого не продлилось навсегда — всё было
потеряно. Тогда возникнет вопрос: «Может быть, в том, что я вижу
сейчас, не больше правды, чем в том, что я видел раньше?.. Потому что
эта жизнь будет идти своим чередом и померкнет так же, как это
случалось раньше».

(притча от Пауло Коэльо)


Однажды днем в монастыре в Сцете один из монахов обидел другого.
Настоятель монастыря брат Сисоис попросил обиженного монаха простить
обидчика.

— Я не могу сделать этого, — ответил монах. — Это он сделал это, и это
он должен платить.

В этот очень важный момент брат Сисоис поднял свою руку к небу и стал
молиться:

— Мой Иисус, мы больше не нуждаемся в тебе. Мы теперь способны
заставить агрессора платить за его преступления. Мы теперь способны
брать месть в свои собственные руки и иметь дело с Добром и Злом.
Следовательно, Ты можешь оставить нас на нас самих, и это не будет
проблемой.

Пристыженный монах немедленно простил своего брата.