Между нами обрыв
Из двух сотен наречий.
Между нами разлом
Из десятков времен.
Я опять коромысло
Накину на плечи.
Ты наденешь свой фрак
И отвесишь поклон.
Я в кольчуге, с мечом;
Развеваются косы.
Мирно вяжешь свой плот
В устье тихой реки.
Я смеюсь - ты лукавишь.
Я плачу - ты в слезы.
И в веселье, и в горе,
Но все ж далеки.
Золотая корона
И плащ за спиною.
Родила уже принцу
Двоих сыновей.
Но презренный поэт,
С не прощенной виною,
Ты стоишь на костре,
Нищий, графских кровей.
Нету силы спасти
Хоть на миг, хоть на вечер.
И расклад неизменен.
Расклад наш таков.
Помню каждый наш миг.
Помню каждую встречу
Между струйками лет,
Меж пространств и веков. [700x560]
Собственно первая мысль - грохнуть всю эту писанину нафиг. Потому что это несколько лет лжи и иллюзий в картинках.
А впрочем я в эти детские игры не играю - Стоит, правде кольнуть в глаза -отписаться и не читать. А какая на хер разница. Это мой дневник и пишу я в нем чего думаю. Приятно это кому-то или нет. Пить за тех кто в море, в горах и у черта на куличках не буду - это удел ... гхм... личностей. И желать буду - не то что принято, а что на душу ляжет.
Какой сегодня сон видела - проснулась, аж полегчало на душе не на душе, на том что вместо нее осталось. Жаль только сон. Но думаю, скоро сбудется.
Когда мне говорят "светлая личность" перед моим воображаемым взором встают две картинки: или блуждающий огонек, к которому бегут усталые путники ночью (ошибочно принимая его за свет гостеприимного жилища) и оказываются в глубоком зловонном болоте, или маленький такой светлячок - прикольный и обманчиво красиво подсвечивающий, а при свете дня выглядит просто обычным гаденьким червячком, который легко незаметив и раздавить.
Данька ждал меня в пятницу на даче до ночи. Рассказывал мне свежевыученные сказки и стихи, вцеплялся в меня как клещ. Плакал и куксился всю субботу и не хотел отпускать маму. "Только не уезжай, пока я сплю". Хотел ехать со мной. Боже мой, куда? Глупенький, не понимает своего счастья.
Осенью его скорее всего ждет круглосуточный детсад и мама только по выходным - или вообще без мамы в Мурманске.
Счас время такое - или расти без родителей или помирай с голоду.
"А где папа?" - честно ответила, что не знаю.
Данька мрачно сказал: "Он опять где-то шляется" Можно сколько угодно говорить, что он повторяет наши слова - но разве это не правда? Месяц он папу еще опять не увидит. Хорошо если месяц. А может и не хорошо.
Когда люди становятся злыми? Их такими делает быт. Когда нет сил написать ни строчки из давно сложившейся в голове вещи. Когда поздно вечером после работы надо тащить полные сумки продуктов с разламывающейся спиной и приступом астмы, и знаешь что надо накормить своих питомцев, которые единственные тебя ждут и любят, и уделить хоть немного внимания собственному ребенку.
Можно сколько угодно говорить что любишь или не любишь, но любовь складыается из поступков, а не из слов.
Один может сказать, что у него другие дела. А другой даже при наличии неотложных дел, должен найти время чтобы исполнить просьбу ребенка, которая может не так и важна в принципе.
Выплывают из тумана остова многоэтажек,
Будь согласной иль упрямой – жизнь не делает поблажек.
Мы ни в радости, ни в горе не вольны в своей разлуке.
За невидимой чертою, кто-то тянет в небо руки.
Тот, кто ждет, всегда дождется, кто молит – свое получит,
И когда на сердце раны – даже в ясном небе тучи.
Что цена и что расплата – нет при жизни в ней значенья,
У того, кто был распятым, нет ни слова в утешенье.
Тот кто ждет – всегда дождется, хоть иначе было б проще,
Кто желает – тот получит, только пусть потом не ропщет.
Мы стали из близких чужими людьми,
Дойдя до развилки широкой дороги –
Ему захотелось налево пойти,
Меня же прямой гнали сны и тревоги:
Туда, где за лесом не брезжится свет,
И где с каждым днем все темней и страшнее,
Где ждет меня горе и тысяча бед,
Но сердце стучит: нет дороги вернее.
Порою по трупам друзей и врагов,
И трасса врастает в лесную тропинку,
Но нам по шоссе нет дороги вдвоем,
Мы снова распались на две половинки.
Вслепую вперед, наобум, напролом,
Под грузом обуз, без попутчиков лишних,
А там позади пусть глухой бурелом,
Чтоб не возвращаться домой к пепелищу.
И если в пути, словно пуля в висок,
Замру, расправляя бескрылые плечи,
С судьбой, перечерченной наискосок –
А финиш останется мной незамечен.
Ни толка, ни смысла – какой в этом прок,
И поздно уже проводить параллели,
Пред внутренним взором проносится срок,
От первого вздоха до света в туннеле.
Знаю, что есть там все же недочеты, особенно если в это немеряном шестиметровом размере смотреть, но переделывать уже лень. И вообще пора отавать в работу. [700x287]
Пойти в ЧИН, показать опухоль Заморыша и может быть ее удалить, мелкую безымянную хаску на осмотр и ... хотелось бы Шурша покзать - исхудал он чего-то ужасно. Макс конечно не поверит, он его в руки не берет, а из-за пушистости так просто не видно.
В общем вряд ли я три переноски унесу, так что Шурш наверное останется дома. А вместо него поедут его какашки.
Совсем забыла поприветсвовать новых читателей. Не то чтобы я такая невежливая... просто некогда.
Надеюсь, что вы найдете здесь что-нибудь интересное. Хотя, последнее время я пишу все реже.
Думаю ближе к выходным можно будет деток посмотреть. Если есть желающие глянуть - пожалуйста, свистните когда сможете прийти. Вечером, видимо, после работы, я где-то около пол-восьмого вечера точно дома.
С пятницы на субботу я скорее всего еду Даньку проведать. В воскресенье работаю. Где-то начиная с воскресенья можно будет смотреть без опасности, что мамаша опять насчет детей заглючит.
Дети все живы :)