Ни веры, ни людских молитв не стою,
Растоптанной души я пламенный пожар,
И, одержимый только злою волей,
Танцую в вихре бестелесных мар…
Распятая на ложе сладострастья
Моя рабыня с царственным лицом,
И где-то огнедышащие пасти
Дракону рыцарь рубит топором.
И на кон – Слово – нет прочнее сделки,
Ваш ход, Игрок… Нет, подпись не нужна!
Что сетовать на дьявола проделки,
Ведь смерти нет, а жизнь всего одна!

Август, 2001г

В твоем взоре скрыта тайна,
Златоглазая русалка,
Грудь вздымается при вздохе
То ли грустном, то ли сладком…

Вспоминаешь ли ты принца,
Что зашел сюда украдкой
И смотрел на омут зыбкий?
Где теперь он - вот загадка…

В волосах твоих кувшинки.
Белый мрамор хладной кожи,
Там, на холмике, могилка
Без креста - твоя, похоже…

Ты свирель из камышинок,
Все терзаешь в пальцах тонких.
Плачет словно на поминках -
Всхлипы, стоны в стеблях ломких…

Плоть без духа, дух без тела -
Мертвой девы отраженье…
Вот челнок пустой, без весел,
Кружит легкое теченье…

И волна из снулой речки,
Набегала, шелестела,
Умывала пеной берег
И песок, белее мела…

Пусть из заводи велисса
Манит в тростниковый домик -
Путник, брось венок кувшинок
На заросший дерном холмик…

Февраль, 2001г.
(c)Nataly Isupova

Она красива и нежна,
И в свете ламп люминесцентных
Все, кажется, еще жива...
С улыбкой странною бессмертной...
В ее зрачках застыла ночь,
И блеск кровавого заката,
И скука вечная - точь в точь,
Как и при жизни, как когда-то...
Играя в жизнь, играя в страсть,
Затянутая бархат мрачный -
Во взгляде тягостная власть,
И каждый ход ее удачный...
Но в час, когда утихнет пир,
Расправив мраморные плечи,
Прекрасный как суккуб вампир,
Зовет кого-то скрасить вечер...

Сентябрь, 2000г
(c)Nataly Isupova

Жизнь бьет ключом на острие рапиры –
Пурпуром разукрашенный металл...
Быть может, вы кому-то были милым,
А вот по мне - так редкостный нахал!

А ваш соперник? Что ж, и он не лучше,
Его похожий вскоре ждет сюжет,
Найдется кто-то более везучий,
Взяв для дуэли верный пистолет...

Ну, а пока он с поцелуем жгучим,
Свой получает долгожданный приз,
Я секунданта взгляд ловлю колючий,
Доверив смерти новый свой каприз...

Июль, 2000 г
(c)Nataly Isupova

Желтые бархотки-маргаритки,
Одинокий холмик у дороги,
И босые, стоптанные ноги
Кровь смешают с пылью у могилки...

Шкалик водки да горбушка хлеба,
Чтоб душа была угодна богу,
Некому бойца собрать в дорогу,
Скрипнуть вслед расшатанной калиткой.

На ночлеге тягостно и пусто,
Длинные на стены лягут тени,
Домовой забился в дальний угол,
Будто хнычет, робко, еле-еле...

В окнах кружевные занавески,
Скатерть в рюшах и огарок свечки,
Ластится некормленая кошка,
В горнице нетопленая печка...

Зеркало, задернутое пледом,
Паутина на иконном лике,
И по дому кто-то бродит следом,
На полу - причудливые блики...

В ходиках оглохшая кукушка,
Заметалась, спутав чет и нечет,
Когда ты, озябшая подружка,
Входишь в сени, задувая свечи...

Июль, 2000 г.
(c)Nataly Isupova

. Читать далее...

.Читать далее...

И вновь, как в первый раз,
Грохочет пенный вал,
И прячутся враги
От ядер и картечи,
Уверенной рукой опять берусь я за штурвал,
Видали мы и не такие сечи!..

Багровая заря течет по парусам,
И кровь бурлит по палубе рекою,
И в новой схватке, как всегда,
Кинжалом тешится рука,
Свист абордажной сабли за спиною...

Вот треснул брашпиль,
Заскрипели реи,
Лишь трусы просят милость у врага,
Им не увидеть нас с веревками на шее,
Пока жива мятежная душа!..

И трутся борт о борт,
Сцепившись, корабли,
Снаряды рвутся прямо под ногами,
Мушкет сжимают пальцы, побелевшие слегка,
Лишь море, только море пред глазами!..

И, протрезвивши в миг, прогорклая волна
Омыла мне лицо, а с ним и душу,
Взметнутся к небу вольные,
Как птицы, паруса –
Как можно море поменять на сушу!

Мы счет не водим ранам и потерям,
И плачем над разбитым кораблем,
Храним кинжалы, как кресты, на теле,
И моря рев мы, как молитву, чтем...

Целуя шпагу, и чуть пряча слезы,
Что будто чудом мы опять спаслись!
На наши головы опять обрушились все грозы,
Когда вновь против всех мы поднялись!

Ноябрь, 1992 г.

(c)Nataly Isupova

В маленьком чудесном королевстве,
Там, где правил я, подобно богу,
Приключилось страшное несчастье:
Дикий зверь отгрыз принцессе ногу.
Пол дворца разнес, чуть тронув лапой
Крышу разноцветного строенья,
И на взмах хвоста отбил атаку
Гвардии, пошедшей в наступленье.
Только юный принц, такой бесстрашный,
С хрупкою серебряною шпагой,
Рвался в бой с чудовищем неравный
С глупой и безудержной отвагой.
Принца зверь нисколько не заметил,
Отшвырнул его почти за горы,
Разметал и башни, и ограды,
Сдернул с окон шелковые шторы.
А принцесса, вся в парчовом платье,
Пострадала больше всех в сраженье…
Я увидел это безобразье –
Страшный зверь наметил отступленье.
Он в кладовку убежал с позором,
Унося военные трофеи,
Я ж с сестрою долго плакал хором
Над принцессой, тоненькой как фея…
Мы ее похоронить решили,
Отыскали даже гроб хрустальный,
Саван белый ей из майки сшили,
И отправились в свой путь печальный.
Только папа вдруг пришел с работы,
И доставил нас с сестрою в угол,
Он на место вправил Барби ногу –
Не хоронят люди своих кукол.
В маленьком чудесном королевстве,
Что стоит в шкафу на нижней полке,
Мой котенок, шумный непоседа
Произвел разгромы и поломки.
Во дворце починим с папой крышу,
Залатаем двери и ограду,
И принцесса снова как живая,
Только платью новому не рада.
Верный принц вернулся из-за шкафа,
Вновь под окнами дворца вздыхая –
А под платьем и не видно длинным,
Что нога немножечко кривая.
И все беды наши поправимы,
Снова царство счастья и закона –
Все спокойно будет в королевстве,
Если королевство из картона…

Январь 2004г.
(c)Nataly Isupova

Ворона Читать далее...

Седьмой сын. Читать далее...

Читать далее...

Соловьиная песня Читать далее...

Еще одна наивная и немного корявая сказочка Читать далее...

Там где на рассвете играет волна
И пеною лижет песок,
В морской глубине за подводной скалой
Морская царевна живет.

Когда налетает бушующий шквал
И рвет паутину снастей,
Ее на поверхность выносит дельфин
В карете янтарной своей.

Смеясь, подплывает она к кораблю,
Махнет капитану рукой,
И, видя, как манит она в глубину,
Молиться начнет рулевой...

Пугает русалки заливистый смех
Корсаров отважных сердца,
И рвется из рук онемевших штурвал,
И буре не видно конца...

Лишь только утихает разгневанный шторм,
Присядет она на скалу
И горько заплачет над тем кораблем,
Что тихо ушел в глубину.

И, зелень волос по плечам распустив,
Заглянет в лицо моряка,
Того что сгубила в пучине седой
Царевны морской красота...

Тихонько вздыхая, вплывает она
В подводный жемчужный альков,
И гимны поет молодая волна,
Желая волшебных ей снов.

Касаясь рукою коралловых струн,
Играет на арфе волна,
И шепчет царевне: "Забудь свою грусть,
Забудь и того моряка..."

Июнь, 1991г.

(c)Nataly Isupova

Жил когда-то на странцах недописанного и недодуманного романа рыцарь Ройен (был он бледен и невнятен и смахивал то на Роланада то на Ланцелота, будучи творением нескольких невнимательных отцов). И рыцарь этот успел ознаменовать себя только тем, что слушал, как напевала одну балладу странная дева на тихом озере... Еще одно начатое не мной дело, которое кануло в лету. И не говорите мне, что у других дел не будет тот же конец. Вторую попытку буриме я все же спасла, точнее свою часть для Настоящего Волшебника, третью - еще предстоит написать в Колдунье и Оборотне.

Итак... старая наивная баллада - хорошо ли плохо ли, больше я так не напишу.Читать далее...

Однажды рыцарь молодой Читать далее...

Встану утром рано. Оседлав коня,
Я поеду прямо, сил нет ждать ни дня,
Взяв с собой голубку и отцовский меч,
На дорогу хлеба позабыв испечь...
Помню, как с дружиной, ты пошел в поход,
Целовались в губы, пили горький мед,
Шелковый платочек улетел из рук,
Уезжал далеко сердцу милый друг...

И гнетет кручина от недобрых дум,
Пялится дубовый со двора Перун...
На холсте рубашки, что оставил ты,
Алой крови пятна - страшные цветы,
Ржавчиной сочится меч из серебра,
Прячут очи слуги - как тут ждать добра?
Белая голубка билась так в окно...
Только где же, где же от тебя письмо?
Застилает очи ночи пелена,
В тереме светлица стала как тюрьма...

Я возьму голубку и отцовский меч,
Серебру кольчуги тела не сберечь,
В скорби и молитве - время медлит бег -
Нет, такую долю не приму вовек!
Стяг с блаженным ликом взвейся над шатром,
Во главе дружины я взмахну мечом,
В колыбели сын твой, рано умер брат,
Что ж судьба такая - кто тут виноват?
Коль не я, то кто же? Кто поднимет рать?
А рыдают в голос - пусть сестра и мать...
Без тебя - могила. Шепчется пусть сброд...
Зря княгиню-ведьму ты не взял в поход...

За рекой, так близко, виден вражий стан,
Вражьи очи заморочит пусть густой туман.
В молоке тумана мнится пусть несметна рать,
Будет враг друг с другом биться - да и нам не спать,
Пусть поднимется вода, затопляя брег,
Стрелы молний грянут с неба, и средь лета снег...
Некуда убийце скрыться - мне быть палачом,
Сердце ровно будет биться женщины с мечом.

А потом над хладным телом я склонюсь в тоске,
Темная застыла пена на речном песке...
Я омою лик твой бледный мертвою водой,
Из реки, от крови алой, зачерпнув рукой...
За живой водой, голубка, улетай скорей,
Жить Тебе... А мне скрываться от честных людей...
Хоть в костер, да хоть на плаху - будет все сполна...
Станешь обо мне молиться? И, наверно, зря...
Ведьмам плакать не пристало и любить не след...
"Как глубоко спал я, Клара!" - "Спал? Да... спал, мой свет!"

Август, 1999г.
(с)Nataly Isupova

сейчас я бы мне такую идею - отшкурила бы до блеска. Но... то что написано - исправлять уже жалко.

Я встретила Вас не на пляже, не в холле театра, метро,
Вы вышли из зеркала прямо, и мне подмигнули хитро,
И мне показалось случайно, что дрогнула в страхе свеча,
В стакане кольцо забренчало, и не было с вами меча.

В крови были ваши ладони, и липла рубашка к груди,
И слышался вздох мне глубокий: "Я жду тебя, Белла! Приди!"
Но я лишь плечами пожала: "Зовут меня вовсе не так!"
И призрачная галерея зеркал погрузилася в мрак.

И вновь рождество наступило, я снова собралась гадать,
И мой незнакомец упрямо из зеркала стал меня звать...
Я ладаном дом окурила: "Изыдь, пропади, сатана !"-
Но что за бесовская сила! И нет мне спокойного сна!

Скакун его бешеный мчался во сне по пшеничным полям,
Он к холке коня пригибался, не видя ухабов и ям.
Ко мне он протягивал руки, готов был забросить в седло,
Но страшная черная рана в груди открывалась его.

И длилась так смертная мука, и сон повторялся опять,
Он взгляд свой лукаво-безумный желал из зеркал мне являть.
И что надо мной за проклятье! И в яви - навязчивый сон...
Надела я белое платье и заперла старый свой дом.

Вы вышли из зеркала прямо и мне подмигнули хитро:
"Тебя я нашел, Изабелла!"- "Не помню я Вас все равно!"
Но я подала ему руку... Чернеет намокший манжет.
"Ты помнишь, моя королева?" - "Нас, прежних, барон больше нет!"

И тяжкое это пожатье, в душе разбудило пожар,
"Ты мертв?!" - "Да, моя Изабелла, убил меня рыцарь Жерар..."
За что меня в новом рожденье терзает тот давний кошмар,
Зачем разбудила я тени, и страсти утихнувшей жар?

Мы встретились то ль на охоте, а, может, на светском балу,
Я там обронила перчатку... Зачем, уж теперь не пойму...
"Препятствий меж нами так много, шептался об этом весь свет..."
"Вы были моей королевой!" - "А Вы - мой придворный поэт!"

"О, как на меня Вы смотрели!" - "Стихи Вам я часто читал...
Века, как часы пролетели, казалось, я тщетно искал...
Любили Вы или играли, конец мог быть только один!
Приди же ко мне, Изабелла!"- "Теперь я твоя, Валентин!"

Но что же, как я позабыла! Помилуй, господь, и спаси!
В крови его пальцы застыли - в моей небезгрешной крови!
И право, какая насмешка - пронзил его меч мою грудь,
Тогда я Жерара любила! Как сон этот мерзкий стряхнуть?

Белея, сползает несмело, рука по большому стеклу,
И свечи погасли, разбрызгав свой воск, словно кровь по столу...
И зеркало, все отраженья теряя, как омут озерный, чернеет,
Отпустим же грешную душу, а тело пускай холодеет...

Декабрь, 1998г.
(c) Nataly Isupova

Моя принцесса спит. И я, как пес, у ног
Окаменел, спугнуть боясь напрасно,
Покой ветшающих из века в век чертог.
Принцесса спит, и сон ее глубок…

Моя принцесса спит. И крест лилейных рук -
Оброненный цветок на тяжесть покрывал.
Мне кажется, я слышу сердца стук…
Принцесса спит. Я опоздал на бал.

Моя принцесса спит - остекленелый взор…
Морщинистый, из гипса, купидон
Слепой стрелой из-за угла стреляет, вор.
Принцесса спит. Спят гости, свита, двор…

Моя принцесса спит. И я - не принц, а шут.
Смешной урод, избегнувший злых чар,
Среди недвижных тел нашел приют.
Принцесса спит. И чист гадальный шар…

Моя принцесса спит. Замерз в кастрюле суп.
Окаменевший страшен менуэт.
Стоят часы и время. Я был глуп…
Принцесса спит, уснув в шестнадцать лет.

Моя принцесса спит. И я отвык
Шагами рушить тишину дворца.
Мой поцелуй не тронет мертвый лик.
Принцесса спит. И сказке нет конца…

Февраль, 2003г.
(c) Nataly Isupova